Глава 15. Шрамы любви

POV: Люцифер

— Итак, Непризнанные. Надеюсь, вы не разочаруете меня. Сейчас я буду вызывать ваших кураторов. Они отчитаются и дадут оценку, — протянул Фенцио.  Спустя несколько долгих мучительных минут, Фенцио, наконец, назвал мое имя. Я подошел к нему и заметил на себе пристальный взгляд Вики. Немного растерявшись, я перевел взгляд на белокрылого и начал отчитываться. И все время, пока говорил, я чувствовал ее взгляд. — Но несмотря на это, я считаю, что его стоит перевести на уровень выше, чтобы посмотреть, как он справится, — озвучил я свой вердикт. После отчета я обычно ухожу, но сегодня решил остаться и послушать Вики. По лицу Луизы я уже понял, что она провалила. Но, что скажет Вики? Какую оценку она даст? Вот, что меня интересует.  Наконец, Фенцио позвал ее. Она медленно спустилась по ступенькам вниз и остановилась напротив Фенцио.  Я затаил дыхание и неотрывно смотрел на нее. Она ответила на мой взгляд и долгие секунды изучала мое лицо.   Фенцио подал голос и она перевела взгляд на него:    — Виктория. Твой отчет.  Она вкратце объяснила суть задания Луизы. — Твой вердикт, — спросил Фенцио. Она несколько секунд всматривалась в лицо Луизы, будто подбирала слова. Затем спокойно произнесла: — Луиза Джонсон не справилась с заданием. Луиза слегка вздрогнула. — Непризнанная попыталась изменить сценарий не через влияние, а через давление. Повышала голос, действовала на эмоциях, а не по инструкции, — она сделала небольшую паузу, а затем продолжила. — Следствием ее попыток стало то, что мужчина в квартире начал действовать агрессивнее. Девочке угрожала прямая опасность. Я была вынуждена вмешаться. Иначе он бы ударил ее. А этого удара в судьбе девочки не было. Это последствия неудачных действий Непризнанной.  По рядам прошел тихий, почти неслышимый шорох. Я заметил, как многие кураторы, в том числе и Дамиан, удивленно посмотрели на нее.  — Ты хочешь сказать, — уточнил Фенцио, — что действия Непризнанной ухудшили ситуацию?   — Да. И если бы я не вмешалась, девочка получила бы травму, — она ответила хладнокровно.  — Твой окончательный вердикт?  Она неожиданно посмотрела на меня. Я слегла прищурил глаза, пытаясь понять, о чем она думает и почему смотрит на меня. Затем она снова перевела взгляд на Луизу и озвучила свой вердикт: — Сценарий изменен мной. Следовательно, Непризнанная провалила экзамен. Я бы могла дать ей шанс и попросить перевести на уровень выше. Однако, она не сделала ровным счетом ничего, чтобы заслужить этот шанс...  — Пиздец, — выдохнул Дамиан, неотрывно смотря на нее. Он был в шоке. Я тоже. — Вот же Уокер, — усмехнулся Нибрас. — ...так что, я считаю, что переход на следующий уровень лишь навредит ей. Ей нужно хотя бы научиться контролировать свои эмоции, не говоря уже о влиянии, — говорила Вики. Я не мог перестать смотреть на нее. Во мне поднималось что-то густое, тягучее и почти обжигающее.  Восхищение.  Прямо сейчас я был заворожен тем, как спокойно и уверенно звучит ее голос. Ни единого дрожания, ни тени сомнения. Она говорила неторопливо, тщательно выстраивая каждую фразу. В ее голосе звучала такая чистая и неподкупная правда, что хотелось слушать дальше. Она не смягчала угол, не искала слов попроще и не пыталась сделать вердикт «приятнее». Она просто называла вещи теми именами, которые им принадлежат. Она говорила так, как говорят только те, кто умеет видеть глубже большинства: дальше эмоций, дальше страха, дальше желания понравиться кому-то. Истинная и бескомпромиссная честность. Мне нравилось, как она не оглядывается на реакции, не ищет одобрения в глазах присутствующих и не прогибается под чужие ожидания. Я ловил каждое движение ее губ, каждый оттенок ее взгляда и видел ту самую силу, которую невозможно подделать. Я восхищался тем, как она умеет быть честной там, где другие выбирают удобство. Как ее слова остаются точными, даже когда правда неудобна. Как она умеет стоять прямо, сосредоточенно и уверенно в тот момент, когда большинство дрогнуло бы. Черт возьми… В ней было что-то, что выбивало воздух из легких. Я был восхищен ею так глубоко и основательно, с тем уважением, которое в моей жизни выпадало немногим. И осознание этого прожигало меня куда сильнее любого адского пламени.  Я горд тем, что вижу ее такой.  Я горд до последней чертовой клетки своего тела. В такие моменты восхищения я особенно не мог понять, кто стоит передо мной: ангел, демон… или нечто, что вышло далеко за пределы этих ярлыков. Я не понимал, кто она...  Она точно не демон. В ней не было этого хищного самодовольства, которым мы обычно дышим. Не было томного злорадства и привычки унижать слабых просто потому, что можем. Не было необходимости играть на публику, превращать силу в представление и изображать тьму ради впечатления. В ней не было ни фальши, ни пафоса – того дешевого блеска, который демоны выдают за мощь. В ней было что-то поистине чистое. Ее чистота была основательной как свет, который не погасить ни временем, ни болью, ни чужой тенью. Но она и не ангел. Совсем не ангел. Ангелы слишком правильные и чересчур уверенные в своей правоте. Они говорят так, будто мир обязан соответствовать их представлениям. Они любят порядок, правила и расчет. Любят все то, что делает их предсказуемыми до скуки. Они действуют так, будто любое сомнение порок, а любая ошибка пятно, которое нужно срочно стереть. В их свете нет тепла, а только сияние, в котором можно легко ослепнуть. Она же жила иначе. И каждый раз, когда я пытался определить ее, я неизменно приходил к одной и той же мысли: какая-то невероятно высокая вселенская власть когда-то решила соединить в одном существе то, что никогда не должно было встречаться. И я проживший века, не нахожу для нее ни одного подходящего слова. Слишком свободная и буйная для ангела. Слишком чистая и светлая для демона. В этом мире рождалось немало детей от союза ангела и демона. Те, чей отец был ангелом, оставались ангелами; те, чей отец был демоном, становились демонами. Наследие всегда действовало без сбоев и никогда не рождало что-то по-настоящему новое. Но она… Она опровергала саму логику происхождения.  Казалось, она – явление, сотканное из противоречий и редкого равновесия, к которому веками тщетно стремятся и ангелы, и демоны, но почти никогда не достигают. Смотря на нее ты понимаешь одно: перед тобой соединение двух начал – уникальное и единственное в своем роде.  И только в ее облике можно увидеть это. Только она выглядит как плод союза ангела и демона. Никакой другой плод такого союза не вызывает подобных чувств. Смотря на нее ты понимаешь, вот оно – истинный плод двух начал. Она действительно выглядела как дочь демона и ангела. И, быть может, дело в том, что ее создали не просто ангел и демон, а Верховный серафим и Высший демон. Слишком могущественные, чтобы породить что обыкновенное. А быть может дело вовсе не в крови, а в ней. В ее внутреннем мире, которая делает ее такой уникальной и единственной в своем роде. Кем бы она ни была по рождению, по сути она стала тем, чего этот мир давно не видел: существом, которое несет тьму и свет так естественно, что невольно начинаешь смотреть на нее как на чудо, в которое даже я верю безоговорочно.  И если во всем моем многовековом существовании было хоть что-то, ради чего я мог бы склонить голову и признать высшую власть – то это была она. И чем дольше я смотрел, тем сильнее понимал, что я ее вечный заложник. Заложник ее пугающей способности оставаться собой в мире, который ломает каждого. Таких, как она, не создают. Таких не бывает. Но все же она стояла передо мной. Стояла передо мной со всей своей цельностью, которая не нуждается ни в оправданиях, ни в доказательствах. В ее взгляде не было показной важности, пустой уверенности или притворной твердости, что так любят примерять на себя другие. Не было ни одного жеста, рассчитанного на чужое восхищение, ни тени желания казаться значимей, чем она есть. Она не поднималась за счет других и не склоняла головы ради признания. Она словно знала, что все истинное не требует лишних слов. В ее словах не звучало желания казаться мудрее, чем она была. В ее молчании не пряталась гордыня. Абсолютно каждый ее выбор, даже самый простой, казался сделанным откуда-то из глубины, где не действуют страхи, сомнения и тщеславие. Она просто жила собой. Так естественно, словно так и должно быть. Словно мир обязан подстраиваться под ее дыхание, а не наоборот. Она была как стихия, которая не объясняет свою природу – она просто существует. И ты либо выдержишь ее, либо тебя смоет к чертям. Иногда мне казалось, что время вокруг нее течет иначе. Так тихо и медленно, словно сама реальность, завидев ее, приглушала шум, чтобы не нарушить хрупкое равновесие, которое она несла в себе.  В ее присутствии исчезала привычная усталость и растворялась циничная скука веков. Она нарушала во мне порядок. Меняла направление моих мыслей. Останавливалась там, где другие проходили мимо. Никогда не спешила с выводами. И в этой ее вдумчивой тишине было что-то настолько невыносимо притягательное, что я, сам того не заметив, начал жить в этих паузах между ее словами. И однажды я поймал себя на том, что запоминаю не события, а ее реакции на них. То, как ее взгляд становился глубже, когда смотрела, и как сдвигалась линия губ, когда она слушала. Она не смотрела, а видела. Она не слушала, а слышала. И тогда я понял, что мир является продолжением ее дыхания, а я ее пленником. Я невольно искал ее во всем, что происходило вокруг. И меня пугала эта зависимость. И если бы кто-то когда-то сказал, что сам Люцифер, беспристрастный и обожженный временем, будет так тонко связан с кем-то… я бы рассмеялся. Но, глядя на нее, я все яснее понимал: это не мой выбор.  Я не выбирал этого.  Я не выбирал быть ее вечным заложником.  Я просто однажды встретил ее и пропал в ней навеки. — Эй, ты чего? — отвлек меня Дамиан. Я вдруг вернулся в реальность. Осмотревшись, я заметил, что Вики закончив свой вердикт, поднималась по ступенькам. — Какую... — я не мог собраться, — какую оценку она дала в итоге? — я посмотрел на Дамиана. — Перехода на следующий уровень не будет, — довольно ухмыльнулся он. — Вики теперь страшный сон всех Непризнанных, — смеялся Ади.  — Да уж. Вики Уокер не делает поблажек, даже когда сам сын Сатаны проявляет снисходительность к Непризнанным, — усмехался Нибрас.  Я хмыкнул. 

***

Как только Фенцио закончил свою тираду, Вики и ее команда буквально вылетели из аудитории. Пока они пробегали мимо, я уловил обрывки фраз Лесли:  — Клянусь, я сейчас кого-нибудь съем, — бурчала она, на что Ади хохотнул.  — Пойдем, давайте тоже поедим.  — Мне нужно идти, — ответил я. — Точно... Хабарил, — протянул Дамиан. — Угу, — вымолвил я и встал.  — Мне рядышком постоять, чтоб он тебя не сожрал? — ухмыльнулся Дамиан, когда я подошел к двери. — Нет, развлекайся, — отрезал я и шагнул в коридор. Позади меня раздался его звонкий хохот, заставляя меня невольно усмехнуться. 

***

Встреча с Хабарилом растянулась до самого вечера, и, вернувшись в свою комнату, я позволил себе ненадолго откинуться на кровать. Тьма окутывала меня, и мысли медленно таяли, как дым. — Люц! — прозвучал голос Дамиана сквозь полусон.  Я сопротивлялся, погружаясь все глубже. Но дверь скрипнула, и этот упертый все же зашел.  — Чего тебе? — прохрипел я.  — Ты что, спишь? — его голос был насмешливым. — Как видишь. — Вставай. Мы идем в бар.  — О, нет. Не сегодня. — Ну, сам решай. Там будут все. Я с трудом приподнял веки и посмотрел на него. — Кто «все»? — Ну, все. Мими, Вики... — лениво протянул он, нарочито делая спокойное лицо.  Вот же черт. Я встал, понимая, что больше не усну. Не после того, как услышал ее имя. Дамиан ухмыльнулся: — Я так понимаю, ты идешь? Я хотел было ответить, но в дверь постучали:  — Входи.  В комнату зашел Вин:  — Господин, Повелитель вызывает вас. Это насчет встречи с Хабарилом, — сказал он ровным голосом, гипнотизируя ковер. — Скоро буду, — выдохнул я, сдерживая раздражение.  Ни минуты покоя.  Вин вышел из комнаты. — Я так понимаю, ты задержишься? — спросил Дамиан, наблюдая за мной с хитрой ухмылкой. — А кто сказал, что я вообще иду? — Ну да, конечно, — протянул он с такой уверенностью, будто знал ответы на все вопросы этого мира. Я прищурился, смерив его взглядом с головы до ног. — Ладно-ладно. Не заводись, — поднял он руки в жесте сдачи и уже направился к двери. — Не задерживайся, — бросил он через плечо перед тем, как исчезнуть в коридоре. Чертов демон. Знает ведь, что я все равно приду. Оставшись один, я лишь тяжело выдохнул. С чего вообще ей вздумалось идти в бар? Нет, я, конечно, мог бы отказаться и не мучать себя. Вот только толку? Я уже потерял покой, едва услышал ее имя. А раз все равно придется мучиться, то уж лучше делать это рядом с ней.

***

Давно я не испытывал такого внутреннего беспокойства. Весь час, проведенный в кабинете отца, мысли упорно ускользали от дел, норовя улететь к Вики. Каждое слово отца скользило мимо, потому что я ловил в уме только одну картину: слегка пьяная Вики, с чертовски милой улыбкой и раздающая эту улыбку каждому, кто попадался на пути. Одна только мысль о том, что кто-то другой способен занять ее внимание, выбивала меня из колеи и раздражала. — Люцифер, ты меня слышишь? — голос отца прорезал мои мысли, заставив вернуться в реальность. Он смотрел серьезно, почти испытующе. — Что? Да… — пробормотал я, даже не успев собрать себя. Отец медленно провел по мне взглядом, будто оценивая мое состояние. — Ладно, на сегодня достаточно. Можешь идти. Наконец покинув кабинет отца, я направился в бар. Каждое мгновение ожидания казалось слишком долгим, словно пространство между нами было слишком большим. 

***

Бар встретил меня привычным гулом голосов, тяжелым басом музыки, звоном бокалов и густым ароматом алкоголя.  Как только я переступил порог, мой взгляд тут же начал искать Вики, но первым в поле зрения оказался Дамиан. Чуть правее сидели Нибрас и Ади, вальяжно расположившиеся за столиком. Я подошел и уселся на диван рядом, осматривая помещение.  — О, ты пришел, — протянул Дамиан с тем же своим издевательским тоном. Я лишь мимоходом кивнул, продолжая шарить взглядом по залу. Мне не до него. Ади тут же тихо рассмеялся, прекрасно понимая, кого я ищу. — Они танцуют, — усмехнулся Нибрас.  Танцует, значит. — О-о-о, кого я вижу… Люци? — знакомый голос заставил меня обернуться. — Драэль, — усмехнулся я, кивнув ему. — Давно не виделись, — сказал он, плюхаясь рядом и дружески хлопая меня по плечу. — Да, — я едва заметно улыбнулся и отпил из стакана, который подал мне Дамиан. Глоток за глотком обжигающего напитка плавно снимал напряжение, растекаясь внутри жаром. Разговоры Драэля, вплетаясь в общий шум, постепенно втягивали меня в ритм беседы. Потом подтянулись Рафар, Селена, Лакрима и Адриан. Все влились в разговор, кто о чем, перекидываясь фразами о пустяках и перебивая друг друга. Спустя несколько минут я услышал то, что вырвало меня из спокойствия: знакомый смех. Такой легкий и звонкий. Этот смех я бы узнал даже во время бунта посреди самого Ада. Я повернул голову и увидел их. Вики и ее команда. Мой взгляд моментально вцепился в нее, будто нащупал свою цель вслепую. Она посмотрела на меня только через несколько секунд, а затем сразу перевела взгляд. Кажется, Селена что-то говорила на фоне. Но я не слышал никого. Я лишь сканировал ее: сбитое дыхание, разрумяненные щеки, взъерошенные волосы и вздымающаяся грудь в ускоренном ритме. А платье… блять. Платье задралось так высоко, что оставляло слишком много пространства для чужих жадных взглядов и для моей собственной фантазии. Я уже хотел было по привычке подойти, схватить ее за руку и увести отсюда к чертовой матери. Но в последний заставил себя остановиться и осознать. В итоге, стиснул челюсть и вдохнул глубже, удерживая себя в рамках, которые уже трещали по швам.  Меня выводит из себя ее невинная беспечность.  О чем она только думает? И именно в этот момент я возвращаюсь в реальность и слышу ее голос: — О, и ты тут? — Вики посмотрела на Адриана и улыбнулась ему слишком... тепло? И что это было?  Я даже не успел осмыслить ее тон, как в следующую секунду она уже опустилась рядом с ним, будто это было самым естественным выбором. Я знал, что уставился слишком прямолинейно, но отвести взгляд не мог. Горячая волна прошлась по телу, и я зажмурился на секунду, чтобы удержать себя от вспышки, которая уже царапала изнутри.  Следующие минуты прошли относительно спокойно. Все говорили, шутили, смеялись. Но мне было достаточно небольшого движения Адриана, чтобы все рухнуло. Он прикоснулся к ней. Просто взял и медленно распустил ее волосы, позволяя им рассыпаться по плечам. Медленно. Слишком медленно. Так медленно, будто смаковал каждую секунду, и так... будто это... не впервые? — Так лучше, — вдруг произнес он и меня передернуло.  Я понятия не имел, какая чертова вселенская сила удерживала меня на месте, но я кипел изнутри так яростно, что готов был вспыхнуть на месте.  А что в это время делала она? Она позволяла. Сидела и беззаботно улыбалась.  Не отодвигаясь ни на миллиметр.  Не замечая, что меня это сводит с ума. В груди вспыхнула лава, прошедшаяся по внутренностям, а кулаки сжались с такой силой, что казалось – кожа вот-вот треснет. Я почти потерял связь с миром. — Люц… спокойно, — тихо сказал Дамиан. Но я не слышал его. Я смотрел только на нее. Как она, блять, может позволять такое? Не знаю, сколько времени я так просидел, пока не услышал голос Лесли: — За бутылочку!  Я моргнул, вырываясь из своего состояния. Перевел взгляд на остальных, но мир был все еще размытым, будто я смотрел сквозь пар. И только один вопрос бился внутри яростно: Что, черт возьми, происходит между ними? 

***

Следующие полчаса текли удивительно спокойно. Игра шла по кругу: то вспыхивал смех, то раздавались свисты, то кто-то громко возмущался, обвиняя бутылку в «предвзятости». Я же видел все будто через стекло. Смотрел, но не видел. Слушал, но не слышал. Единственным, чего я добивался – не смотреть в сторону Вики, чтобы не потерять контроль окончательно. Но стоило Лакриме озвучить очередное задание для Мими, как я все-таки поднял взгляд. Любопытство взяло свое. Я хмыкнул издевательски и посмотрел на Дамиана. Не ему же все время подначивать меня. Дамиан застыл и приоткрыл рот. Настолько был выбит из реальности. Мими театрально вздохнула. А затем плавным, почти кошачьим движением подняла руки за голову, собрала волосы и стянула резинку. Резинку. Но эффект был такой, будто она сняла нечто куда более интимное. Ее волосы рассыпались по плечам и все взорвались свистами, выкриками, одобрениями. — Дамиан, ты живой? — издевался Драэль.  Нет.  Он не живой.  Он смотрел на Мими так, будто наконец осознал то, в чем недавно не мог признаться.  — И ты, конечно, не влюблен, да? — бросил я ему его же фразу. Ту самую, которую он сказал в ту ночь, когда мы тащили пьяных девочек в комнату Мелиссы.  Он вздрогнул и вернулся в реальность. Взглянул на меня потерянно и одним движением осушил стакан. Я лишь усмехнулся. Игра становилась все безумнее. Воздух в прямом смысле дрожал от предвкушения и сумасшествия, которое витало между нами.  Я время от времени все-таки кидал взгляд на Вики. Но она не смотрела в мою сторону. Вообще. И это чертовски раздражало. И так бы все и шло, пока очередная реплика не стерла у меня последние следы спокойствия: — Вики! — Рафар указал на бутылку. Его голос прозвучал слишком довольным. Вики повернулась к нему. — Да неужели? — протянула она с игривой улыбкой. Я почувствовал, как что-то внутри напряглось так резко, будто мышцы сжались одновременно. — Правда или действие? — спросил Рафар с вызовом. Он был уверен, что она выберет действие.  — Действие, — ответила она без малейшей паузы. Кто бы сомневался? — Отлично, — усмехнулся он. — Поцелуй кого-нибудь в кругу. И в этот момент я ощутил, как воздух рядом со мной стал плотным. Жар ударил в грудь. Голова наполнилась гулом. Я поднял взгляд и поймал ее глаза. Смотрел на нее так напряженно и тяжело, что сам не понимал, чего я пытался добиться. Но я был уверен как в своем имени, что она этого не сделает. Не посмеет.  Поцелуй?  Смешно.  Эту мысль мой разум автоматически отверг.  Но все рухнуло уже в который раз за вечер, когда ее губы тронула игривая улыбка. Она медленно, с явным интересом, повела взглядом по кругу. И я понял, что она собирается сделать.  Клянусь самим Сатаной, что я никогда в жизни не испытывал ярости глубже, чем в этот тягучий момент. Я сидел в ожидании. Разум сжал голову железным обручем: шаг – и все кончено. Я не сдержусь. Вдруг она посмотрела на Адриана и я услышал ее голос, прозвучавший как приговор. — Иди сюда, красавчик.  Она схватила его за ворот, дернула к себе, не дав ему даже моргнуть, и закрыла его губы поцелуем. Я видел, как он сначала оцепенел, а потом мгновенно проснулся. Я не шевелился. Ни дыхания, ни движения, ни слова. Все внутри сжалось до одной точки, как будто время замерло, а тело отказывалось подчиняться. Я видел каждое движение, каждый жест, каждое касание, и одновременно казалось, что мир сжимается до пустоты вокруг меня. Я ничего не мог сделать. Я ничего не мог сказать. Я просто сидел и наблюдал, не в силах даже осознать, что происходит на самом деле. Его руки легли ей на талию так уверенно, будто он делает это не впервые и втянул ее ближе с тем самым нахальным правом, которого у него быть не может. Когда она оседлала его, он начал целовать ее так яростно, будто только что получил разрешение на то, что ему было запрещено. Грубее, глубже, голоднее, чем кто-либо имеет право. Его пальцы скользнули ниже, сомкнулись на ее бедрах, а потом еще ниже. Он притянул ее к себе полностью, что она едва слышно застонала ему в губы. У меня перед глазами на секунду потемнело, когда услышал этот звук. Я понятия не имел, сила каких масштабов сейчас сдерживала меня, раз я все еще сижу и смотрю на это.  По кругу кто-то свистел, шумел, орал. Но это звучало как пустой, ничего не значащий фон. Я смотрел только на них. И только когда Нибрас влез со своим «Эй-эй, хорош!», она оторвалась от Адриана так, будто только очнулась.  Адриан смотрел на нее с тем выражением, за которое я в обычных обстоятельствах вышиб бы ему челюсть. Глаза темные, расфокусированные и жадные. Он всем своим видом показывал, как ему мало. Она все еще сидела на нем, не отрывая взгляда и слезла только тогда, когда он шлепнул ее по заднице. Я начал всерьез сомневаться, не удерживает ли меня какая-то неведомая сила. Потому что, никакое объяснение не могло оправдать то, что я до сих пор не сорвался и не разметал все вокруг. Она вернулась на свое место и опустошила стакан. Я прожигал ее взглядом, требуя, чтобы она хотя посмотрела на меня. Но она умело игнорировала.  Все продолжили игру, как ни в чем не бывало. Но меня тут не было. Я лишь краем уха слышал какие-то обрывки фраз и заметил то, как в какой-то момент Мими подошла к Дамиану и села к нему колени. В любой другой ситуации, я бы поиздевался над ним, но мне было не до этого.  — Эта игра тебя любит, Вики, — вдруг слышу я голос Рафара.  Они серьезно? — Заставь меня засмеяться, — протянул он. Я даже не знаю, как описать это чувство. Я просто в ахуе.  — Я больше не выдержу этого, — шумно выдохнул Дамиан. Все случилось так быстро, что я не успел осознать ее намерения. Вики уверенно подошла к Рафару, села к нему на колени и обвила руками его шею. Он едва заметно напрягся, не понимая, что происходит, а руки машинально легли на ее талию. Он не ожидал этого и не знал, как себя вести. Его взгляд скользнул по ней с такой растерянностью, что я бы рассмеялся, если бы на месте Вики была другая. Она улыбнулась ему так мягко, с тем оттенком тепла, который я давно не замечал у нее. Она наклонилась к нему, прошлась пальцами по его груди, опуская их чуть ниже, затем снова поднимая вверх. И в этот момент меня накрыла горячая волна, что я невольно прикрыл глаза, будто это могло уменьшить то, что я ощущал. Ибо смотреть на эту пытку было невыносимо.  Вдруг я слышу его смех.  Она заставила его рассмеяться. Не просто усмехнуться, ухмыльнуться, а по-настоящему рассмеяться.  Когда я посмотрел на нее, я застыл. Ее лицо озарилось такой искренней, удивленной и беззаботной улыбкой, словно наслаждалась тем, что смогла добиться от Рафара невозможного. Эта улыбка сжала мои внутренности так, будто кто-то с силой сдавил ребра изнутри. Это было что-то необычное. Во мне не было всепоглощающей ярости. Было то, что я не мог понять. Во мне была такая странная пустота, будто я только что потерял нечто бесценное.  Потерял ее. Я даже не заметил, как она слезла с него и вернулась на свое место. Память провалилась, и только когда я поднял взгляд, я увидел, как она смотрит на Рафара. И как он смотрит на нее. Нечто неприятное, липкое, прожигающее грудь, расползлось внутри. И я потерял контроль. Впервые за этот вечер. Впервые за эти пять лет. Но это чувство игнорировать было невозможно. — Ты отлично развлекаешь публику, — сказал я нарочито лениво, словно констатировал факт, который меня совершенно не касался. Она посмотрела на меня и усмехнулась так холодно, что я понял: она прекрасно видела мое состояние и намеренно играла на этом. — А что? Кто-то же должен задавать ритм вечеру. Я не сразу нашел, что ей ответить. Для меня, привыкшего к мгновенным реакциям и безошибочным формулировкам, это было необычно. Я не мог решить, стоит ли говорить что-то, или проще выдержать взгляд. Мы смотрели друг на друга несколько секунд, и воздух между нами стал вязким от напряжения. Она улыбалась вызывающе, а я едва сдерживал раздражение, которое уже давно должно было сорваться наружу. Нибрас крикнул что-то про продолжение игры, остальные поддержали, и момент разлетелся в общий шум. Вики поднялась вместе с Мими, и та быстро потащила ее в сторону коридора. Я наблюдал за ними, но никаких комментариев не последовало. Слишком много всего накопилось, и я впервые за долгое время ощущал усталость. Моральную усталость.  Эта сучка методично высасывала из меня энергию весь вечер. Игра постепенно сошла на нет. Народ выдохся: кто-то перешел на бессмысленные разговоры, кто-то просто сидел, понимая, что концентрация закончилась. Некоторые поднялись и растворились в толпе: одни на танцпол, другие к знакомым.  Я поднялся, попрощался с остальными, игнорируя просьбы остаться, и направился к выходу. Но вместо того чтобы окончательно покинуть помещение, я остановился слишком резко, потому что из-за угла, словно выскочив, появилась Мими. Она явно не ожидала меня увидеть и, судя по тому, как быстро отвела взгляд и почти убежала прочь, понимала, что что-то пошло не так. И только тогда я поймал себя на мысли: где Вики? И именно в этот момент я увидел ее. Не одну. Адриан прижимал ее к стене и целовал так яростно, что это больше напоминало попытку подчинить. Подчинить то, что принадлежит мне. Этого было достаточно, чтобы все границы окончательно рухнули. Все, что сдерживал весь вечер, взорвалось одним движением. Я даже не ощущал, как рванула сила. Просто увидел, как Адриан отлетает назад, сталкиваясь с колонной так, что камень треснул. Его тело сползло вниз, он пытался вдохнуть, но мне было все равно. Он получил меньше, чем заслуживал. Затем я подошел к причине моего состояния. Она стояла в попытках сообразить, что сейчас произошло. А когда увидела меня, она вовсе перестала дышать. На ее лице была смесь испуга и растерянности. Она не понимала, что будет дальше.  Но мне было плевать.  Кто-то посмел трогать ее. И этот кто-то был не я. Я со всей яростью подошел к ней и схватил за предплечье: — Какого черта ты творишь? Ты что себе позволяешь? — я не скрывал злости. Она была так напугана, что голос попросту исчез.  Вдруг Адриан так болезненно застонал, что Вики резко повернула голову в его сторону. Я не в силах больше притворяться и сдерживаться, сжал ее челюсть рукой, и заставил смотреть на меня. — На меня смотри! Казалось, что она даже не чувствовала боль. Страх так стиснул ее горло, что она не смогла произнести ни слова.  — Что, уже не такая смелая? — сказал я, сильнее сжимая ее челюсть. И только в эту секунду она вернулась в реальность и пальцами судорожно вцепилась в мою руку, пытаясь ослабить хватку. — Отпусти... — еле выдавила она. Я наклонился ближе, удерживая ее челюсть так, чтобы она не могла отвернуться и произнес:  — Я задал вопрос. Она вспыхнула мгновенно.  — Это ты что себе позволяешь?! — сорвалась она. Голос совсем чуть-чуть дрогнул. — Ты все еще думаешь, что имеешь на это право?! С каких пор я лишился такого права? — Что ты творишь, Вики? — спросил я, даже не пытаясь выровнять тон. — Тебе-то что, Люцифер? Ты мне никто. Слышишь? НИКТО. Я усилил хватку на ее челюсти. Она поморщилась. Не сильно, но достаточно, чтобы я понял, что она почувствовала боль. Хорошо. — Как легко ты отдаешь себя первому встречному… Она дернулась, будто я ударил. — Тебе-то какая разница?! — она задыхалась от злости. — Ты потерял право что-либо мне диктовать пять лет назад. Право? Снова?  Она выводит меня из себя. — Ты ведешь себя как шлюха, — слова сорвались прежде, чем я успел остановиться. Я даже не пытался скрыть ярость. Она выжигала меня изнутри, давила в грудь так, что хотелось причинить ей боль только затем, чтобы она хоть на секунду почувствовала то, что творилось во мне.  Ревность ломала ребра изнутри, стягивала дыхание, превращала мысли в сплошной красный шум. Я смотрел на нее и понимал, что если сейчас не сорвусь, то просто взорвусь. Но ее мои слова не задели. Она лишь вскинула подбородок и с неким вызовом произнесла: — Я хотя бы не прячусь за чужие юбки, пока говорю о морали, — и посмотрела в мои глаза, как будто требовала, чтобы я не отворачивался. Ее взгляд был дерзким, прямым, уверенным до наглости, будто она хотела что-то сказать этим.  Но я не мог понять, что. Что ты несешь, Вики? — Кому и что ты пытаешься доказать? — произнес я тихо, чтобы она вслушалась в каждое слово.  — С чего ты взял, что я пытаюсь кому-то что-то доказать? Я уловил что-то в ее словах. Что это? О чем ты думаешь прямо сейчас, Вики, скажи мне? Мы смотрели друг на друга. Я видел, как в ее глазах метелится злость, ярость и… что-то еще.  Я перевел взгляд на ее губы. Они были раскрасневшимися, слегка опухшими, пульсируя от свежих прикосновений. Контроль ускользал все сильнее. Я готов был ее убить.  — Ты даже не понимаешь, во что играешь, — выдохнул я, все еще гипнотизируя ее губы.  — А ты понимаешь?  Я поднял на нее взгляд. Мои глаза пылали. Я видел это по тому, как она судорожно вздохнула. Я уже собирался сказать что-то, что, возможно, не стоило говорить, когда раздался голос: — Люцифер. Немедленно отойди от нее. Мы синхронно обернулись.  Отец.  Он взглядом прожигал мою руку, сжимающую челюсть Вики.  Какого черта он здесь?  — Отец… — выдохнул я, на мгновение растерявшись, и отпустил Вики. Он сверлил меня взглядом и едва сдерживал злость, поджав губы. Затем он перевел свой взгляд на Вики и он тут же смягчился.  — Вики. Подойди ко мне. Она замерла, взглянув сначала на меня, потом на лежащего без сознания Адриана, и медленно направилась к отцу. Я сдерживал себя из последних сил. Гнев кипел внутри. Я не понимал, что происходит и почему он здесь.  Когда Вики подошла, он мягко взял ее лицо в руку. Большим пальцем провел по челюсти, которую я держал всего несколько минут назад. Его губы поджались, взгляд стал жестким, почти опасным, но все равно мягким для нее.  — Возвращайся в школу, — сказал он добрым тоном.  Вики растерянно посмотрела на меня, затем кивнула и покинула зал. Я стоял, пытаясь понять происходящее. Отец медленно перевел взгляд на меня и подошел шаг за шагом. — Ты что себе позволяешь, Люцифер? — уже не сдерживая свою злость, произнес он.  Я сжал зубы и кулаки. Гнев дрожал в каждом нерве. Еще не хватало отчитываться перед ним.  — Я делаю то, что считаю нужным, — выдавил я ровно, без эмоций.  — И что, по-твоему, было здесь нужным? — он посмотрел мне прямо в глаза.  Я моментально пришел в себя. Внутри не осталось и намека на ярость. Его вопрос был как ледяной удар, мгновенно поставивший все на свои места. Он напомнил мне о моем собственном Аду и о клятве, которую я давал самому себе. Не произнеся ни слова, развернулся и ушел к себе, держа внутри напряжение, которое едва не разорвало меня. Я снова забылся. Я снова переступил черту.  Я снова позволил себе эту слабость.  Но я напомню себе.  Как только вышел, я сразу же взлетел. Взлетел так высоко, чтобы прийти в себя.  Как я мог позволить себе действовать так беспечно? Все просто. Потому что, рядом была Виктория Уокер.  Я просто физически не выдерживал находиться рядом с ней. Каждая секунда в ее присутствии была мучением: я не знал, куда деть руки, как держать спину, что говорить, о чем думать, куда смотреть и как смотреть.  Если бы не железный самоконтроль, я бы сорвался в день ее возвращения. Я бы обнял ее в ту же секунду, как увидел в кабинете отца. Я бы обнял так сильно и отчаянно, будто все это время только этого и ждал. Мне невыносимо тяжело сдерживаться и делать вид, что все давно прошло. Будто я забыл. Будто вырвал это из памяти и оставил в прошлом. Будто всего, что было между нами, никогда и не было. Но она никогда не была пустым местом в моей истории. И не будет. Но я не могу. Как бы сильно я ни хотел, я отказываюсь возвращаться туда… в то прошлое, где я был слишком слаб. Слаб настолько, что не узнавал себя. Это – мой осознанный выбор.  Она влияла на меня так сильно, что я терял рассудок. Один день, нет, всего лишь один час рядом с ней вызывал во мне фейерверк эмоций. Внутри меня рождались сотни чувств, сталкивались, рвались наружу и разбивали меня изнутри. Я думал о ней каждую секунду, будто от нее зависело мое дыхание. От привычного хладнокровного Люцифера не оставалось и следа. Я будущий наследник Ада. Я не имею права быть слабым. Мой отец однажды позволил себе сорваться. Потерял голову от любви и стал уязвим. Цитадель тогда почти решилась захватить власть и подобрать более удобного правителя. Хотя… кто бы им позволил? Ни один демон не посмел бы встать против моего отца, тем более ради того, кого выбрала бы Цитадель. Но это не значит, что шрамы, которые нанесла любовь, не стали уроком для всех нас. Вот, что бывает, когда влюбляется демон.  Именно поэтому я не могу позволить себе повторить его ошибку. Сейчас я даже благодарен отцу за то, что пять лет назад он отправил ее на Землю, поручив важное задание. Тогда я был слишком ослеплен чувствами, чтобы это понять. В тот момент казалось, что он вырвал у меня сердце голыми руками. Я помню свой первый взрыв ярости, когда он сообщил о ее отправке. Помню, как закрыл за собой двери тронного зала и чуть не разнес половину коридора просто потому, что не знал, куда деть боль, страх и отчаяние. Мне было плевать, что отец – Сатана. Плевать, что это его приказ. Плевать, что задание важно для Ада. Я сходил с ума. Я помню, как ворвался к Асмодею, требуя, умоляя, приказывая ему что-нибудь сделать. Асмодей, как всегда спокойный, смотрел на меня своим понимающим, мягким и слегка насмешливым взглядом, будто говорил: «Ты прекрасно знаешь, что этого не будет». Я уже тогда ненавидел себя за то, что становлюсь слабым из-за нее. Но именно Вики нанесла последний удар. Она посмотрела на меня так спокойно и уверенно, что я впервые в жизни почувствовал себя маленьким и бессильным. — Люцифер... пойми. — Нет. Я никогда этого не пойму! — Для меня это важно. Я хочу выполнить поручение твоего отца. — Зачем?! Зачем, Вики?  — Я хочу доказать себе... — Доказать что? Что достойна быть высшим демоном? Ты итак им являешься, Вики!  — Ты не понимаешь... я хочу доказать себе, своему отцу, твоему отцу... что я чего-то стою. Я не хочу просто носить статус дочери Асмодея. Я хочу быть достойной этого. Да, возможно по крови я и являюсь высшим демоном, но я не считаю себя такой.  — Ты не носишь просто статус дочери Асмодея. Ты сильнее половины Ада, даже если не осознаешь этого.  — Ты не понимаешь... Люцифер, послушай. Да, по крови я высший демон, но не силой, понимаешь? Ты... ты рос в своей среде. С самого рождения тебя готовили к трону. Ты рос, соответствуя своему рангу. И не только ты. Каждый высший демон аж с пеленок воспитывает своего ребенка так, как подобает. Та же самая Мими. Ты действительно веришь в то, что наши силы и навыки равны? Я всю жизнь росла на Земле, среди обычных людей, Люцифер. Вне своей родной среды, понимаешь? Поэтому, я хочу этого. Если я останусь здесь... если останусь с тобой, я проведу всю оставшуюся жизнь, коря себя за упущенную возможность. Я хочу стать той, кем буду гордиться. Ты должен меня понять. — Я понимаю тебя, Вики, понимаю. Но это можно сделать и здесь, в Аду.  — Люцифер, ты знаешь лучше меня, насколько отличается земное задание от тренировок в Аду. Тем более, если земное задание – личное поручение Сатаны.  — Ты не знаешь, насколько суровыми и изматывающими бывают поручения отца. — В том то и дело, Люцифер. Именно это даст мне то, к чему я стремлюсь и чего я желаю. — Вики... — Люцифер, пожалуйста. — Ты хоть понимаешь, сколько времени может занять это задание? — От трех лет. Может больше.  — И ты согласна на это?  — Прости...  И сказала это таким тоном, будто говорит о чем-то неизбежном. Будто знала, насколько сильно разобьет меня этим выбором. Но все равно ушла. Сейчас, спустя годы, я понимаю. Хорошо, что она ушла. Хорошо, что не осталась. Хорошо, что выбрала себя, а не меня.  Она оказалась сильнее, чем наследник Ада, хотя считала себя слабой. Но настоящим слабаком был я.  Я не мог ради себя, и даже ради Ада отказаться от нее. Я был готов разрушаться и болеть ею.  Зато она смогла. Она смогла отказаться от меня ради себя. В итоге, доказала себе и всему Аду свою силу, и показала, что она не просто дочь Асмодея, а поистине сильнейший демон.  Я смотрю на нее сейчас и вижу, насколько она изменилась. Она стала сильнее, тверже и зрелее. Как и подобает дочери высшего демона. Как и подобает наследнице Асмодея – не просто демона страсти, а демона воли, характера и внутренней силы. И я благодарен ей за этот выбор. Она тогда сделала выбор за нас двоих. Она спасла нас. Каждого по отдельности. Себя и меня. Иначе я не представляю, в кого бы я превратился за эти пять лет. Уверен, я бы окончательно сошел с ума. Возможно, видя состояние своего единственного наследника, отец сам бы разорвал наши отношения, как бы он ни любил Вики. Он бы принял такое решение не как отец, а как Повелитель Ада. Ведь интересы Ада превыше всего.  Тот промежуток времени без нее... я сломался тогда. Я рвал себя изнутри. У меня была настоящая ломка – жестокая и разрушающая. Я хотел выследить ее, найти, вырвать ее из любой миссии, забрать, спрятать, закрыть от мира, лишь бы снова дышать ею. А отец лишь молча наблюдал, не раскрывая даже намека на ее местоположение. Тогда я ненавидел его за это. За равнодушие, за спокойствие и за то, что он оставил меня гореть в собственном Аду. Он считал, что это мое задание тоже.  Я – плод любви отца и результат слабости Сатаны. Он никогда не позволит мне повторить его же ошибку.  Он всю жизнь тренировал мою волю, ломал гордость, закалял дух, полировал каждую эмоцию, подавлял любую слабость и научил сжимать чувства до абсолютного контроля. Он всегда работал со мной беспощадно. Растил наследника, который не позволит боли ни прорваться наружу, ни сломать его изнутри. Всю жизнь гнул меня под свою дисциплину и создавал того, кто сможет смотреть боли прямо в глаза, и даже не вздохнуть. Вот, какого наследника он создавал. Несгибаемого, бесстрашного и недоступного слабостям.  Но, в нашей жизни появилась Вики и просто уничтожила все это одним своим присутствием. Она сломала систему, которую отец строил веками. Сломала структуру, которую он вытачивал во мне с самого детства. И того Люцифера, которого воспитывал Сатана, уже не было. Люцифер превратился в существо, которое мысленно рвет миры напополам, если она исчезает хоть на минуту. Превратился в демона, который дышит только ею, а без нее задыхается. В наследника, который готов нарушить запрет отца, пробить любую печать, войти в любую бездну – лишь бы найти ее. Но его воспитание все-таки взяло верх. На дне всей этой боли, ярости, ломки – оно сработало. Сработало благодаря его решению отправить Вики на Землю. Я выжил. Я выдержал. Я прошел эту звериную ломку и вышел из нее другим. Трезвым, собранным и жестоким настолько, что сам себя иногда не узнаю. Наследник вернулся.  Но не тот, что был раньше. А вдвойне сильнее, холоднее и сдержаннее. Потому что, теперь я знаю, что значит потерять контроль. Я знаю, каково это – утонуть в ней так, что остального мира не существует. И я знаю цену выхода из этого состояния. Поэтому, сейчас я благодарен и отцу, и Вики. Потому что, именно в том Аду из собственных эмоций я понял, насколько был зависим и насколько разрушительным было мое чувство. И осознал, как глубоко она влияла на меня: до безумия, потери контроля и самоуничтожения. С той версией себя я попрощался. И возвращаться туда не собираюсь. Никогда.  Какой бы красивой ни была причина этого падения, лучше держать расстояние, чем снова утонуть в ней. Лучше хладнокровие, чем тот безумный пожар, который она разжигает одним только выдохом.  Я больше не хочу возвращаться в то состояние, где каждая мысль была о ней, каждая секунда мучением, а каждый вдох признанием собственной слабости.  Четыре года я страдал, пытаясь собрать себя по осколкам. Четыре года не мог прийти в себя. И вот, когда впервые за долгое время я снова стал дышать спокойно – она вернулась. Только в ее отсутствии я понял, до какой степени был измотан нашими отношениями. Понял, каково это – проснуться с ясной, трезвой головой, не разрываемый чувствами, и просто жить, занимаясь собой и своими делами.  А теперь она вернулась. Появилась передо мной как испытание, от которого невозможно убежать, и которому смертельно опасно поддаться. Я признаю, что все еще теряю голову рядом с ней. И именно этого я боюсь больше всего. Поэтому, пока не потерял окончательно, я должен остановиться. Ад не может снова потерять своего наследника.  Наследник не должен повторить ошибку своего отца.  Я снова забылся. Я снова переступил черту.  Я снова позволил себе эту слабость.  Но я напомню себе.  С этими мыслями я вернулся в школу и открыл уже знакомую мне дверь. «Но я напомню себе».