Часть 9

Глава 9: Возвращение в ад

Сладкое послевкусие капучино и хрупкая надежда, согревавшая её изнутри, оказались обманом. Не прошло и двух часов после ухода Ская, как дверь палаты снова открылась, впуская Валтора с его каменным, невозмутимым лицом. За ним, как безмолвные тени, выстроились двое санитаров. — Мисс Питерс, собирайте вещи. Вас выписывают, — его голос прозвучал бесстрастно и ровно, без единой эмоциональной ноты. Блум почувствовала, как её сердце провалилось куда-то в пятки, оставив в груди ледяную пустоту. —Выписывают? Но... Скай сказал, что... — Решение принято администрацией детского дома, — холодно отсек Валтор, его взгляд скользнул мимо неё, уставившись в стену. — Они забрали своё заявление. Вы возвращаетесь обратно. Она не сопротивлялась, когда её подняли с кровати и повели по бесконечному, ярко освещённому коридору. Её тело двигалось автоматически, словно оно принадлежало кому-то другому. Посадили в машину с затемнёнными стеклами и отвезли к знакомым, ненавистным стенам, которые она надеялась никогда больше не видеть. Директор встретил её в своём кабинете, и его лицо расплылось в фальшивой, подобострастной улыбке, от которой зашлось нутро. — Блум, дорогая моя! Какое досадное недоразумение у нас вышло! Всё выяснилось, все вопросы сняты. Ты же знаешь, ты у нас всегда была лучшей воспитанницей. Он не смотрел ей в глаза. Он боялся. Боялся того высокого наглого блондина, который вечером прошедшего дня пообещал стереть его в порошок. И этот животный страх оказался сильнее любой справедливости. Он вернул её не потому, что поверил, а потому, что испугался скандала, который мог разрушить его жалкое царство. Теперь она снова была здесь, в ловушке, и её единственная «защита» строилась на трусости этого человека. Дверь в её старую комнату закрылась с тихим, но окончательным щелчком. Блум стояла посреди помещения, как послушная марионетка, пока воспитательница с каменным лицом швырнула на кровать её скудные вещи. Потом женщина ушла, не сказав ни слова. Блум медленно, почти болезненно, обвела взглядом знакомые до тошноты стены, тусклое одеяло на кровати, шаткий стол. Воздух был густым и спёртым, пропахшим пылью, дешёвым мылом и отчаянием. Сладковатый привкус кофе всё ещё стоял на губах, словно горькая насмешка. Она подошла к окну и увидела на деревянном подоконнике едва заметную царапину — ту самую, что осталась от её отчаянной попытки что-то изменить. Всё было точно так же. Ничего не изменилось. Скай сказал, что вытащит её. Он сдержал слово, но лишь наполовину — выдернул из одной клетки, чтобы втолкнуть обратно в другую, более привычную и оттого ещё более душащую. Ноги сами подкосились. Она медленно съехала по шершавой стене на холодный пол, обхватила колени руками и прижалась лбом к костлявым коленям. В горле встал тяжёлый, невыплаканный ком. Она до боли сжала зубы, не позволяя себе заплакать. Не сейчас. Не здесь. Не для них. Её пальцы сами потянулись к карману, нащупывая холодный, потрёпанный корпус телефона. Она достала его и механически, почти не глядя, открыла приложение. Последнее фото — она с бездомной собакой, залитая солнцем и смехом. Другая жизнь. Другая, чужая теперь Блум. Она зашла в настройки профиля и сделала то, чего не делала никогда, — изменила аватарку. Новая фотография была пустой, просто сплошным чёрным квадратом, поглощающим весь свет. А в строке описания профиля она стерла всё прежнее и вывела одно-единственное слово, которое кричало о её отчаянии громче любых слез: Bloom_Peters_Official Вернулась.