Часть 31

Глава 31:Прикосновение и ярость

Воздух в спальне застыл, густой и сладковатый. Скай, всё ещё прижимая её к матрасу, оторвался на сантиметр, и его голос, низкий и властный, был пронизан бесконечной нежностью: — Ручки вверх, солнышко, — прошептал он, его пальцы уже задрали край её майки, обнажая плоский живот и кружевную преграду нижнего белья. Она, пылая до корней волос, послушно закинула руки за голову, позволяя ему стянуть майку одним плавным движением. Грудь её вздымалась в такт учащённому дыханию. — Умничка, — приглушённо похвалил он, опускаясь, чтобы усеять поцелуями только что обнажённую кожу ключиц, груди. — Какая покорная... А теперь приподнимись, красавица. Его руки потянулись к пуговице на её шортах. Блум, вся охваченная огнём, вцепилась пальцами в простыню, но бёдра инстинктивно приподнялись, чтобы помочь ему. Он стянул шорты вместе с нижним бельём, его ладони скользнули по её бокам, и он не удержался от комментария, едва касаясь губами её бедра: — Боже... Какая же ты... И вся так трепещешь... — в его голосе смешались благоговение и сладострастный восторг. Блум закусила губу, пытаясь подавить очередной стон, когда его пальцы провели по внутренней стороне её бедра. Но сдержать его было невозможно. Он вырвался — тихий, прерывистый. Скай услышал это и рассмеялся — счастливо и немного развратно. Он приподнялся выше, чтобы встретиться с ней взглядом, его собственное дыхание сбивалось. — Не сдерживайся, — прошептал он, и его голос дрожал от желания. — Я хочу слышать тебя. Хочу слышать, как ты теряешь голову из-за меня. Ты не представляешь, как это сводит с ума. И он доказал это на деле, касаясь её именно так, как она того жаждала, но боялась признать, заглушая её сдавленные стоны своими поцелуями, шепча на ухо самые откровенные, самые развратные и самые желанные слова, от которых её тело сжималось в объятиях и плавилось от наслаждения. В этот момент не существовало ни страхов, ни прошлого — только они двое и всепоглощающая, долгожданная близость. --- Его губы и язык исследовали каждый сантиметр её кожи, словно составляя карту её тела. Каждый тихий стон, вырывавшийся из её губ, каждое вздрагивание мышц под его прикосновениями он встречал тихим, хриплым комментарием, полным обожания и похоти. — Вот же... эти звуки, солнышко... — шептал он, перемещаясь от её губ к пульсирующей точке на шее. — Сводят меня с ума. —Скай... — её голос был тонким, потерянным, когда его губы сомкнулись на одном из её сосков, а пальцы ласкали другой. Он спустился ниже, оставляя горячие поцелуи на её трепещущем животе, чувствуя, как её тело выгибается под ним. Его путь лежал к самой сокровенной части её, но когда он коснулся губами внутренней стороны её бедра, Блум внезапно выдохнула, вцепившись в его волосы: —Я... я хочу сверху. Скай замер на секунду, а затем рассмеялся — не насмешливо, а с нежным пониманием. Он поднялся, чтобы смотреть ей в глаза, его ладонь легла на её пылающую щёку. —Нет, малышка, не в этот раз, — его голос был твёрдым, но бесконечно мягким. — В первый раз... может быть больно. Я не хочу, чтобы ты думала и контролировала боль. Я хочу, чтобы ты только чувствовала. Доверься мне. Он нежно поцеловал её в губы, заглушая возможные возражения. —Перевернись на животик, сладкая. Так будет лучше. Блум пискнула от этого нового, интимного прозвища, и её лицо залилось свежей волной краски. —«Сладкая»? — сдавленно прошептала она. —Ага, — он усмехнулся, помогая ей перевернуться. — Потому что на вкус ты, наверное, точно такая. И сейчас мы это проверим. Когда она легла на живот, покорная и дрожащая, он нежно подложил подушку под её бёдра, слегка приподнимая таз. Его движения были уверенными и бережными, полными заботы о её комфорте. —Вот так, — прошептал он, его руки легли на её поясницу, а губы коснулись самого основания её позвоночника. — Расслабься, моя хорошая. Просто доверься мне. И в этот момент, несмотря на всю новизну и уязвимость позы, Блум поняла, что он прав. Она могла довериться ему. Полностью. И это осознание было слаще любого прикосновения. --- Он входил медленно, аккуратно, не сводя с неё глаз. Когда он преодолел последнюю преграду, Блум не сдержала короткий, обжигающий возглас: —Ай! Её пальцы впились в простыню, тело напряглось от неожиданной, острой боли. Скай тут же замер, прижимаясь к ней всей грудью, и его губы нашли её ухо. — Тихо, тихо, сладкая, — его шёпот был горячим и влажным, полным обожания и терпения. — Всё хорошо, ты самая хорошая... Боль скоро пройдёт... Я с тобой... Дыши, малышка, дыши со мной. Он повторял это как мантру, лаская её бок, пока её хватка на простыне не ослабла, а тело не начало постепенно расслабляться под ним, принимая его. Он чувствовал, как напряжение сменяется другой, более глубокой и трепетной волной ощущений, и готовился начать двигаться, как вдруг... Надрывно зазвонил его телефон, лежавший на тумбочке. Неизвестный номер. — Какого чёрта?! — выругался Скай, его лицо исказилось от ярости. Он потянулся, не отрываясь от неё полностью, и грубо нажал на трубку. — Алло?! Из динамика донёсся ядовитый, знакомый голос. Энди. —Ну что, Тёрнер, как там наша общая психушечка? Ублажаешь её по полной? Лицо Ская стало маской чистого, безраздельного гнева. —Иди на хуй, ублюдок! — прорычал он, его голос стал низким и звериным. — Ты мне всю жизнь испортил! Он швырнул телефон через всю комнату так, что тот со звоном ударился о стену, и стекло экрана рассыпалось веером. В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь их тяжёлым дыханием. Скай резко выдохнул, пытаясь взять себя в руки. Он обернулся к Блум. Её глаза были широко раскрыты, в них читался испуг, но не от него, а от этой внезапной вспышки ярости. — Прости, солнышко... этот кусок дерьма... — прошептал он, но она медленно покачала головой и сама потянулась к нему, прижимаясь щекой к его груди. Это было всё, что ему было нужно. Он снова начал двигаться. Уже не просто нежно, а с новой, животной страстью, подпитанной адреналином и яростью. Но слова, которые он шептал ей, прижимаясь губами к её шее, были полны той самой ласково-развратной нежности, что сводила её с ума: — Вот так... чувствуешь, как ты вся горишь из-за меня? — его голос был хриплым, он двигался всё увереннее, чувствуя, как её тело отзывается. — Ты вся моя... понимаешь? Вся. И никто, никакое дерьмо не посмеет тебя тронуть. Никогда. Он говорил ей откровения, перемешанные с матом и сладострастными комплиментами, и Блум, забыв обо всём на свете, тонула в этом потоке, отвечая ему прерывистыми стонами. --- Накал страсти достиг апогея, воздух стал обжигающим. Скай двигался с грубоватой нежностью, каждый толчок сопровождая хриплым шёпотом. — Вот так, вот так, моя девочка... Принимаешь так хорошо... Блум, сгорая от стыда и наслаждения, инстинктивно приподнимала бёдра, глубже принимая его. Она не могла вымолвить ни слова, лишь тихие, прерывистые стоны. Скай усмехнулся, чувствуя её движение. —Ох, нравится, да? Сама просишь... Ах ты моя... какая же ты... Он чувствовал, как её тело начинает сжиматься вокруг него, как дыхание становится всё более частым и сбившимся. Он наклонился к её уху, его голос стал низким и властным, но по-прежнему полным заботы. —Скоро свожу тебя в клинику... Подберём тебе хорошие таблетки... Чтобы я мог не бояться тебя испортить... —Скай! — она вскрикнула его имя, когда очередное его движение достигло особенно глубоко. — Не... не смущай меня... —А что такого? — парировал он, не останавливаясь, его губы скользнули по её плечу. — Это же важно... Чтобы я мог заполнять тебя так... когда захочу... Где захочу... Его слова заставляли её кровь пульсировать в висках. Он чувствовал, что она на грани, её тело напряглось как струна. — Кончай, сладкое солнышко моё, — приказал он ласково, но непререкаемо. — Давай, я с тобой. —Я не... не могу... — попыталась она выдохнуть, но он сменил угол, найдя ту самую точку, от которой у неё потемнело в глазах. —Можешь. Волна накрыла её с такой силой, что она закричала, её тело затрепетало в судорогах наслаждения, бессильно обвивая его. Скай, сдавленно застонав, позволил себе потерять контроль всего через несколько мгновений, следуя за ней в пучину, заполняя её теплом, её имя на её губах смешалось с его собственным хриплым рыком. --- В комнате повисла густая, сладкая тишина, пропахшая их кожей, сексом и покоем. Скай медленно, стараясь не причинить ей ни малейшего дискомфорта, вышел из неё и тут же притянул её к себе, переворачивая на бок. Блум, вся размякшая и опустошённая, безвольно устроилась в его объятиях, прижавшись горячей щекой к его мокрому от пота плечу. Его рука немедленно обвила её, ладонь легла на её спину, чувствуя, как учащённо бьётся под тонкой кожей сердце. Другая рука запуталась в её рыжих, растрёпанных волосах, и он начал нежно расчёсывать их пальцами, разбирая спутанные пряди. — Боже мой, какая же ты маленькая, — его шёпот был густым и прерывистым, он целовал её мокрый висок, брови, уголки глаз. — Совсем крошечная. Вся умещаешься. Вся моя. Он повторял это как заклинание, вдавливая слова в её кожу, запечатывая ими только что пережитое единение. Его голос дрожал от остаточного адреналина и какой-то почти болезненной нежности. — Моя хорошая девочка. Моя рыжая. Моя. Блум не отвечала. Её тяжёлые веки медленно сомкнулись. Каждое прикосновение его рук, каждый тихий, хриплый шёпот окутывали её коконом абсолютной безопасности. Боль, страх, стыд — всё это осталось где-то далеко, за пределами его объятий. Здесь же было только тепло, тяжёлая удовлетворенность в мышцах и его голос, уверявший её, что она принадлежит, что она желанна, что она — дома. Её дыхание выровнялось, стало глубоким и ровным. Она уснула, всё так же прижимаясь к нему, как к единственной опоре, вся умещаясь в пространстве его объятий, как он и сказал. А Скай ещё долго лежал без сна, просто глядя на неё, чувствуя под ладонью её дыхание, и впервые в жизни понимая, что такое — быть по-настоящему целым.