Глава :Протокол "Чистка" .

База Акацуки всегда была местом пафоса, теней и театрального ужаса. Идеальная сцена для их спектакля. Пока девятихвосого ловили, здесь, в мраморных залах, кипела невидимая работа. Пейн, с лицом бога-отца, вещал о боли. Обито сушил кисти от крови. Конан складывал оригами из взрывчатки. Идиллия рухнула в один момент. Не с треском и вспышкой, а с глухим стуком, будто сосед сверху уронил шкаф. Из самой тени в углу зала, которая всегда была чуть темнее других, шагнули трое. Борисыч, Яга и Леший. Выглядели они так, будто только что вышли из подвала заброшенной дачи, а не из межпространственного сдвига. Все разговоры смолкли. Кисэме, от неожиданности, выпустил свою акулу-клон в пол, и та тут же начала разгрызать дорогой персидский ковёр. — А вот и хозяева, — булькнул Зэтсу, наполовину вылезая из стены. — Как они прошли через… — Сквозняком, — не глядя на него, буркнул Борисыч, осматривая зал. — Ишь ты… Мрамор. Чёрный. Пыль видна на каждом сантиметре. Кто у вас за уборку отвечает? Позор. Пейн поднялся. Его риннеганы зажглись холодным светом. —Смерть пришла к вам. Баба-Яга чиркнула зажигалкой о колонну, закурила. —Смерть? Да ты, парень, сам на смерть похож. Худющий, глаза выпученные, как у курицы перед супом. У тебя давление в норме? Щас бы миром править, а о здоровье не думаешь. — Его тело питается чужой болью, — монотонно произнес Конан, готовясь выпустить лист бумаги. Леший, до этого молча нюхавший воздух, фыркнул. —Болью? Вот оно что. Оттого тут и пахнет… затхлостью да гнилью душевной. Не лесной запах. Больное место. Дезинфекции требует. Обито, до сих пор считавший себя неуязвимым в своём сквозняковом переходе, решил действовать. Он материализовался прямо за спиной у Борисыча, фаза сквозь него — и застыл в ужасе. Вместо привычного холодного ничто он ощутил… твёрдую, непробиваемую уверенность, запах печки и старого дерева. Его техника не сработала. — Чего встал? Проходи, не загораживай проход, — сказал Борисыч, даже не оборачиваясь. Хидан, свирепо ухмыляясь, взвёл свою гигантскую секиру. —О, господин Джашини! Новые жертвы для… Его не дали договорить. Из декоративного фонтана в центре зала, который питала какая-то мутная жидкость, с бульканьем поднялся Водяной. Он был мокрый, злой и облепленный какой-то чёрной тиной. — И этот фонтан тоже, — сипло сказал он, указывая пальцем на Хидана. — Застоявшийся. Воду не меняли. Кишмя кишит всякой гадостью. И этот, с секирой… от него духом мёртвечины несёт. Санитары нужны, а не боги. И тут за дело взялась Яга. Она не стала кидаться заклинаниями. Она достала из складок платья замусоленную тряпицу и бутылёк с мутной жидкостью. —От вшей и прочей нежити, — пояснила она и брызнула в сторону Деидары. Тот, ожидавший великого арт-взрыва, вдохнул пары и закашлялся так, что из глаз брызнули слёзы. Его глина на мгновение потеряла форму. —Это… это что за дзюцу?! — выдохнул он, вытирая лицо. — Не дзюцу, а настойка полынная, балбес, — отрезала Яга. — Чтоб не пыжился. Акацуки оказались в полном ступоре. Их техники, их философия, их божественный план — разбивались о каменную стену простого, бытового здравого смысла. Их готовили сражаться с джинчуурики и Каге, а не с домовым, который требовал вынести мусор. Финал был предрешён. Наша компания, покрутившись по залу, покивая и цокая языком от беспорядка, так же неспешно двинулась к выходу. В дверях Борисыч обернулся и бросил напоследок, глядя на немые от ярости и недоумения фигуры в облачных плащах: —Театр один. Пафосу много, а толку — ноль. Собрались мир менять, а в собственном притоне убраться не можете. Позор. Дверь закрылась. В роскошном, пыльном зале воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь бульканьем фонтана и яростным скрежетом зубов Хидана. Зэтсу, наконец, вылез из стены полностью. —…Что это было? Пейн молча смотрел в пустоту. Его божественная уверенность дала первую трещину. Потому что против их вселенской боли пришли те, кому было просто неприятно пахнуть. И эта простая, человеческая брезгливость оказалась сильнее любого Тсукуёми.