х+х+х

      Элис Ябусаме находился в тюремном заключении довольно давно. Он долго рассматривал постер на стене своей клетки, на котором была изображена музыкальная группа его сестры Рëко. Однажды, в смятении, он даже разодрал часть, где была изображена Рëко, и на плакате появились три полосы. В эти полосы Элис постарался вложить всю свою боль, накопившуюся за три месяца лишения свободы.       По Рëко он очень скучал. Однажды Элису принесли бонго, что сильно ударило по нему. Парень почувствовал, как сердце ухнуло вниз, едва охранник с бонго в странном костюме появился на пороге решётки.       Глаза застелила пелена слез, но даже так Ябусаме разглядел в охраннике что-то непонятное. Протерев глаза рукавами формы, Элис прищурился и ахнул: перед ним стоял человек, которого он якобы убил три месяца назад!       — Ты!.. — взревел Элис, бросаясь на прутья всем телом, да так, что они взвизгнули от напора.       Но человек с кислотно-зелеными волосами и ядовитым галстуком, стоящий по ту сторону решётки, даже не шелохнулся. Он улыбнулся очень широко и приветливо, как делают, когда видят перед собой несмышленных детей.       Глаза Элиса налились кровью.       — Что тебе от меня нужно?! — вскричал он.       — Не бойся, я всего лишь хочу исполнить твоё желание, — подмигнул странный охранник и вытащил рыжеватую бумажку откуда-то из кармана. — Тебе выпала хорошая участь, — продолжал он. — Я пристрою тебя к бездомным кошкам, пережившим насилие, а ты будешь за ними ухаживать. Возможно, тебе даже сократят срок.       Элис снова и снова бросался на прутья клетки, жалобно взвизгивающие от напора.       — Зачем сокращать мне срок? Я ведь даже не убил тебя, чëртов придурок?!       — Тише, тише, какое милое предположение. Из-за тебя я, по официальным источникам, лишился своего места в Смертельной игре, и ты должен за это заплатить, — только и всего.       Элис рыкнул на "охранника", брызжа слюной, но его руки всë равно не пролезали сквозь решётку, и он не мог дотянуться до белоснежной шеи, чтобы задушить зеленовласого заживо...       — Ну ладно, в общем, подпиши бумажку, и мы квиты. Не забудь: от этого зависит твоя свобода. И кстати, это бонго — мой личный подарок, Рëко тут не при чём.       — Рëко? Откуда ты знаешь про Рëко?! — Ябусаме захлебнулся в своей слюне, а странный охранник, тем временем, положил бонго на пол и отошёл на безопасное расстояние, не теряя напряжённую страшную улыбку с лица.       На бонго осталась лежать рыжеватая бумажка с чёрной надписью: "Согласие. Я согласен... в обмен на исполнение желания. Имя: ..." +х+х+       Элиса дейсвительно перенаправили ухаживать за кошками, пережившими насилие. На один день в их тюрьму даже пригласили сотрудника из другого подразделения, дабы он объяснил все правила.       Элис сидел рядом с другими такими же крепкими парнями в форме. Они сидели за партами и смотрелись очень комично, как школьники-переростки.       В помещение зашёл инспектор.       — Кейджи Шиноги, — представился вошедший. — Сразу предупреждаю, кошкам никакого вреда не наносим, иначе будете ходить под тяжкими и особо тяжкими все у нас. Кого это не касается, придумаем что-нибудь похуже персонально для Вас. Кошки — это не игрушки.       Полицейский показал жест рукой и в помещение вошли женщины в униформе, несшие по одной-две переноски с кошками внутри. Кошки сверкали глазами на присутствующих. По взгляду и напряжённым позам можно было сразу понять, что животные очень дикие.       Элис с небольшим интересом загляделся на одну полосатую особь, выставившую лапку из прутьев своего заточения как предупредительный знак. Каково же было его удивление, когда Шиноги поставил эту кошку ему на парту.       — Товарищ Ябусаме, будьте внимательны. Над Муркой издевались три года дети в одной семье. Одичала, бедная. Теперь она на вашем попечении. И смотрите, — Кейджи строго взглянул в глаза Элису, — чтобы никаких проблем у неё не было.       Ябусаме только угрюмо кивнул. х+х+х       — Полосатая, — протянул Элис. — Кис-кис-кис.       Кошка, лежащая в своей переноске, не удостоила Элиса и знаком внимания. Она очень напряжённо била хвостом и непрерывно смотрела большими зелёными глазами, казалось, прямо в душу Ябусаме.       Парень отпрянул, ненароком вспомнив мятный холод глаз незнакомца, которого он якобы скинул с балкона. Зелёные образы заплясали перед глазами Элиса, явно не желая его отпускать.       Элис помотал головой, пытаясь прогнать видение.       — Ну же, Полосатая, — жалобно позвал он.       Кошка не реагировала.       Элис грустно вздохнул, погружаясь в свои мысли.       Следующие две недели Ябусаме пытался ухаживать за Муркой, которую он упорно называл Полосатиком. Элис подавал еду в лапку кошке и терпел, как она той же лапой била его каждый раз и шипела, как гиена, и только потом резко утаскивала еду в укромный уголок своей переноски.       Постепенно Полосатая стала выходить, не только когда её пытались выцепить из клетки в туалет. Полосатая важно ходила по серому полу, запрыгивала на кровать и с особым любованием прикладывала коготки к любимому плакату Элиса с Рëко, разрывая его к чертовой матери.       Элис хотел прикрикнуть на сожительницу, а потом с какой-то лёгкой грустью махнул на неё рукой. Что с неё взять? Кошка. А Рëко всë равно не придёт. Даже если долго вспоминать их совсместное прошлое. Даже если они брат и сестра.       Ябусаме гладил Полосатую, терпел от неё царапки, часто в присказку говоря: "Полосочка, моя Полосочка..."       Со временем кошка перестала агрессивно реагировать на Элиса, перестала шипеть, выгибать спину и кричать, днём и ночью. Полосочка облюбовала место под старым плакатом, ровно там, где Элис наносил засечки, как и полагается всем заключённым. Ябусаме от скуки играл с кошкой, сделал ей игрушки из хлеба и ниток, часто гладил её и следил, чтобы она не была голодна и восполняла свои физиологические потребности.       Много ли, мало прошло времени, этого сказать не смогу. Элис сам сбился со счету, хотя по палочкам на стене выходило уже прилично, — ровно полгода, как его посадили в тюрьму.       Одним ясным днём (или пасмурным, этого невозможно сказать наверняка, сидя за решёткой), Элис гладил Полосочку, трогал её холодный нос из любопытства, а она делала вид, что кусала его.       К решётке Элиса подошёл полицейский, и тот оживился, как уже давно не реагировал ни на что.       — Господин Ябусаме, скоро пройдёт операция по Вашему освобождению.       Элис смутно обрадовался, однако всë-таки не понимал: почему его посадили именно в эту тюрьму и почему его вдруг выпускают? Неужели, забота о кошке помогла?       —Неужели это всë Полосочка? — невинно поинтересовался Элис.       Охранник лишь усмехнулся в ответ.       Тогда Элис ещё не знал, что его ждёт впереди... Поэтому он, конечно, обрадовался. И гладя Полосочку по спине представил внезапно тёмные глаза Рёко. Если бы только она простила его...