***

Карина сидела на кожаном диване, поджав под себя ноги, в полумраке офиса. За окнами стемнело, и на стекле отражался экран телевизора — единственный источник света в комнате. На экране шла документальная передача, но девушка смотрела рассеянно, не улавливая смысла, будто мысли были где-то далеко — возможно, там, где сейчас должен был быть он. Вдруг изображение резко сменилось, тревожный джингл новостей пронзил воздух, как удар молота. «Срочное сообщение!» — надпись, пульсирующая красным, застыла в углу экрана. Карина поморщилась и раздражённо выдохнула: — Снова катастрофы… Только не сейчас. Но следующие слова диктора будто пронзили её насквозь. — Во Владивостоке потерпел крушение пассажирский рейс. На борту находились 224 человека. Среди них — известный предприниматель, основатель социальной сети Vmeste, Сергей Разумовский… Карина замерла. Руки задрожали. Пальцы разжались, и кружка с остатками чая выскользнула, ударившись о паркет с сухим звоном и рассыпавшись на осколки. Жидкость растеклась по полу, как расплавленная тень. Диктор продолжал говорить, но её сознание уже не воспринимало слова — только отдельные куски, обрывки, выстрелами бьющие в голову: «число погибших — 189…», «серьёзные травмы…», «поиски продолжаются»… Мир начал рушиться. В груди что-то разрывалось, горло сдавило — и вскрик вышел хрипом, словно её собственный голос не слушался. В этот момент в помещение вбежал Олег — волосы растрёпаны, дыхание сбито, глаза полны тревоги. — Карин… — он сделал шаг вперёд, но замер, увидев, как она стоит, сжав руками голову, белая, как простыня. — Ты… ты видел?! — выкрикнула она, голос дрожал. — Самолёт, Олег! Чёртов самолёт! Он был на борту! — Послушай меня, — он осторожно подошёл ближе, — я уверен, он жив. С ним всё будет хорошо. Он мог опоздать, пересесть, ты же знаешь, какой он… — Ты не понимаешь! — срываясь на крик, Карина схватилась за грудь. — Если он выжил… Он, возможно, лежит где-то в клинике без сознания! Один! Олег, боже, я… я не переживу! Он не стал спорить. Просто обнял её, прижал крепко-крепко, как будто хотел сдержать её дрожь своей силой. Девушка всхлипывала в его плече, слёзы текли, не спрашивая разрешения. За окном всё сильнее накрапывал дождь, капли стекали по стеклу, создавая водяные дорожки, похожие на слёзы. — Всё будет хорошо, слышишь? — тихо повторял Олег, глядя в её лицо. — Он должен жить, Карин. Я просто это знаю. Она села на диван, натянув плед до подбородка, будто в кокон пряталась от ужаса реальности. Её голос теперь был тише, почти шёпот: — Если он… если его не станет… что со мной будет? Я больше не смогу… — Он любит тебя. Он не мог уйти. Он сильный, — твёрдо сказал Олег, наклоняясь к её глазам. — Завтра всё выяснится. Только потерпи до утра. Он выключил свет, и в комнате осталась только слабая синева от экрана. — Спи. Я рядом. Всё будет хорошо. И он вышел, закрыв за собой дверь, оставив её в тишине, где слышно было только, как стучит дождь по стеклу и как медленно остывает чай на полу. Утро пришло неслышно, как кошка. Карина открыла глаза от голосов за стеклянной перегородкой — голоса были громкие, почти возмущённые, непривычные для офиса в ранние часы. Она встала, не поправляя волосы, и вышла в коридор. — Да чёрт возьми, Олег! Ты не мог мне позвонить?! Я просто опоздал на рейс! Уже тридцать раз говорил! Голос. Его голос. В коридоре стояли двое — один с виноватым лицом, второй… живой. Невредимый. Серёжа. На секунду всё стало немым. Внутри неё всё оборвалось, закружилось, сжалось — и потом… взорвалось. Она сделала шаг — не веря глазам. Слёзы снова застелили лицо. — С-Серёжа?.. Он, увидев её, резко шагнул вперёд и крепко прижал к себе. Тот самый запах — чуть горький, хвойный, родной. Он был здесь. Настоящий. Тепло его пальцев обнимало всю её суть. — Идиот… — прошептала она в его плечо. — Если бы ты умер… я бы тебя воскресила и убила. Он рассмеялся. Нежно, легко. — Я люблю тебя, — сказал он, наклоняясь к её лицу. — И я тебя, — ответила она. И когда их губы встретились в долгожданном поцелуе, весь ужас прошедшей ночи остался где-то там — за дождём, за страхом, за разбитой кружкой и разбитым сердцем. В этом поцелуе было всё: боль, надежда, любовь, жизнь. Он вернулся. И больше не уйдёт.