.

Невозможно предугадать, что произойдёт в следующий момент, и невозможно знать, что или кто будет властвовать следующими событиями. Мало кто смотрит на зеркала в разных переулках, и наш с вами Роман тоже особо не имел к ним интереса. Проходя вечером по улице, он свернул будто бы куда-то не туда. За углом там были лишь два больших мусорных бака, пара поломанных досок, пустые бутылки от недавно сидевшей сдесь алкашни. Но было и кое-что странное, то, что очень выделялось из всей картины обычного переулочка. Что-то вертикальное, стоящее под наклоном и прикрытое тканью. К удивлению, это была единственная вещь, которая была чистой, будто домашняя. Казалось, что хозяин этой вещи поставил её и заберёт совсем скоро. Посмотрев на время на телефоне, Роман убрал его обратно в карман и подошёл к этому неизвестному объекту. Любопытство взяло верх, и рука непроизвольно потянулась снять ткань. Задев её лишь пальцами, а не полностью ладонью, Роман легко смахнул её, отчего тряпка слетела с предмета, и под ней оказалось слегка треснувшее зеркало. Оно было грязноватым, но то были лишь разводы от рук и немного бытовой грязи. Снизу оно было сильно загрязнено, но грязь не доходила и до середины, и не то что бы зеркало было плохо видно. Роман подошёл поближе, переступая, по всей видимости, труп кошки, который уже давно разъедали черви и облетали мухи. Он встал перед зеркалом и, так как было плоховато видно хоть что-то в отражении, он потянулся за телефоном и включил на нём фонарик. Посветив на зеркало, парень засмеялся от своего кривого отражения и попробовал сделать фотку сначала без вспышки. Поняв, что это была провальная задумка, он включил вспышку и снова сделал фото. Из-за света его отражение на фото имело красные точки вместо глаз, и из-за слегка неумелых рук фотка была нечёткая. Где-то рядом послышался шорох и, испугавшись, парень дал дёру оттуда. По дороге домой всё время у него было ощущение, что рядом кто-то идёт. Да так близко, что прям за спиной, — кажется, что даже повторяет все его действия. Оглянувшись, он никого, естественно, не увидел, но чувство преследования осталось до самого дома. Перед тем, как заснуть, уже лёжа в кровати, он снова почувствовал, будто кто-то есть рядом, но даже после экстренно включённого света он не увидел совершенно никого постороннего. Роман даже нагнулся и посмотрел под кровать, как маленький ребёнок, которого напугали бабайкой. Ничего и никого там не оказалось. На утро юноша рассказал об этом взрослым, но те лишь рассмеялись и сказали ему «не выдумывать». Во время занятий его мысли всё ещё были заполнены предчувствием, что кто-то, а может, и что-то совсем рядом с ним. Повторяет его движения, скрывается за его спиной, как тень. И будто только он замечал, что происходящее выглядит очень странным. Будто только он чувствовал преследование, а, может, это всё было в его голове? Умом тот не отличался, но и совсем «тупым» назвать его нельзя было. Вечером он снова решил прогуляться по улице, не заходя куда-то далеко, ведь было уже поздно. Везде он чувствовал преследование, везде, абсолютно. Пока обувался в коридоре, спускался в подъезде, даже когда всего лишь переходил дорогу. Везде кто-то был рядом, везде. Сидя на скамейке во дворе, он стал уже замечать некую тень, но не свою тень от света фонаря или света экрана телефона, а будто чёрное облако, принимающее форму, похожую на человеческое тело. Оно ходило вокруг него, всё ещё оставаясь почти не замеченным. И тень преследовала его везде. Роману стало казаться, что он сходит с ума, или, может, ему что-то подсыпали? Вкололи? Страшно было, и это была не просто тревожность, а скорее страх на уровне, когда человеку дают выбор: убьёшь себя или своего самого близкого, родного человека, который никогда не сможет тебя простить и потянет за собой на дно, а после и человек станет мертвецом. Конечно же, Романа сейчас никто не заставляет выбирать, кто умрёт, а кто выживет и сгниёт, но страх, похожий на этот, был. Спустя день, а может, и два, тень постепенно становилась всё больше похожа на человека. Всё больше она переставала быть чёрным силуэтом. Сейчас в ней уже можно было разглядеть будто заблюренного человека. И «человек» преследовал его везде. Он стал замечать его всё чаще и чаще, но всё также видеть лишь мелькания данного существа. Ему стало это надоедать, и единственную логическую цепочку, которую он провёл, было то, что это связано с тем зеркалом, с той подворотней. Он вспомнил, что делал фото, и быстро, зайдя в галерею, стал искать фото, но оно куда-то пропало. — что за хрень? Где фото, чёрт возьми?! Я точно помню, что делал его! — в крике были злость, и страх, непонимание, что вообще происходит. Всё это казалось нереальным, будто это просто дурацкий сон, — сон под высокой температурой. Но после пары ударов по щекам, щипания себя за руку, он осознал, что всё происходящее реально. Поняв, что придётся самому в этом разбираться, он стал вспоминать дорогу к тому переулку. Еле добравшись, зашёл в него и увидел, что то самое зеркало стояло на месте. Подойдя к нему, он увидел, что стекло полностью разбитое, и стало не по себе. Встав перед ним, он увидел, что в оставшихся осколках он не отражался… Было страшно. За короткое время оказавшись дома, он быстро забежал в спальню и сел на свою кровать. Сердце бешено колотилось, глаза бегали туда-сюда, нервно дёргались ноги и дрожали руки. И — как не вовремя! — стал появляться силуэт. Непонятно почему, силуэт стал ещё более похож на человека. Оставалось совсем немного, и это будет уже полноценный человек; или не совсем человек. День, два, и посреди ночи он резко вскочил от крепкой хватки за ногу, которая потащила его с кровати на пол, а после и медленно потянуло под кровать. Парень стал дёргаться, но кричать не стал, он был слишком напуган, чтобы издать хоть звук. Глаза бегали, пытались привыкнуть к темноте, и тут он увидел, что его тащит какая-то рука, похожая на человеческую, слишком похожая. Вот только кроме человечности, в ней также было что-то очень похожее на его руку, руку самого Романа, только что-то с ней было не так. Мальчик стал дёргаться сильнее, но вмиг оказался под кроватью. Он зажмурился, как вдруг по его телу скользнула чья-то рука, она поглаживала его шею, рывком перейдя на грудь и живот. — помогите! — закричал Рома, — мама, папа, помогите! Насилие! Рука, которая до этого гладила его, резко зажала ему рот, не давая кричать дальше. Он кусал её, пытался убрать руками, но тот, кто держал его, был намного сильнее. Рука этого существа скользнула обратно к лицу, начиная поглаживать, и послышался смех. После чего удар по голове, и Роман закрыл глаза, шикнув от боли. Очнулся он от того, что перед глазами включили резкий свет. Открыв их, напуганный парень стал быстро оглядывать, где он находится — ванная, его ванная комната, слава богу. Но вот перед ним стоял человек, слишком похожий на него самого. Лицо, тело, даже одежда была точно такая же, как на нём сейчас. Только весь он был будто вышедший из кривого зеркала. Одна рука была слегка длиннее другой, торс был с наклоном влево, и всё его тело было искривлено, и, если приглядеться, можно было увидеть много мелких шрамов на теле этого существа. — кто ты, чёрт возьми?! — заорал Рома. — И почему ты так сильно похож на меня?! Неизвестный засмеялся кривым, но всё также очень похожим на Ромин, смехом. После чего, наконец, заговорил впервые за всё это время. — Я — это ты, твоя кривая, грязная, неистово сломанная версия. Я тот, кто выходит из зеркал, тот, кто становится человеком, пока меня снова не закроют туда, а потом какой-нибудь 14-летний глупец не вызволит меня снова. — пугающее существо снова рассмеялось таким же неестественным голосом, казалось, будто внутри сидит несколько человек, а звук воспроизводится через сломанный микрофон, ранее утопленный. Глаза Романа округлились, страх стоял в горле комом, не давая ничего сказать, он раскрыл рот от ужаса, как существо крепко схватило его руки, сжав их и прижав к телу парнишки. После чего существо с зеркала примкнуло к его шее, разинув рот с желтоватыми зубами, которые казались острее, чем обычные человеческие. Он вонзил их в тонкую кожу, протыкая до крови. Капли красной жидкости потекли по плечу, а после, попадая в ткань футболки, оставались на ней пятном. Ком в горле резко пропал, и вырвался крик, только почему-то звука не было. Как бы он не пытался кричать, звука просто не было. И тут Рома понял, как это существо говорило, оно взяло его голос также, как и забрало внешность, было страшно, что будет дальше. Он продолжал открывать рот в немом крике, боль была просто невыносимой, казалось, что ещё немного — и он рухнет на пол и закроет глаза, потеряв сознание. Существо слизывало кровь, из раза в раз протыкая кожу на одном и том же месте вновь. — А ты сладок, не такой горький, как старые мои… м, люди называют их жертвами, но, думаю, тебе это не подходит. Твой облик нравится мне. Молодая кожа, красивые глаза, и — как же это называется? — дерзкий характер. Хочу попробовать тебя в другом смысле, — скрипучий голос проговорил это всё, как на одном вдохе, а может, это существо и не умеет дышать, может, дыхание ему не нужно, как и другие потребности для жизни как человеку. Слизав ещё раз кровь, оно подняло голову и, посмотрев в напуганные глаза, с которых уже литрами лились слёзы, капая на пол и засыхая на щеках, существо с зеркала наклонило голову с противным хрустом, после чего показало ему жестом набрать воздуха в рот. Не поняв, что происходит, парниша почувствовал на своих губах чужие. Они были почти невесомые, ведь сущность не являлась полноценным живым человеком. Сначала смазанный поцелуй, которым существо испачкало его губы в его же крови, после чего уже более нахальный и продолжительный поцелуй, с передышкой и чтобы ещё живой Роман мог дышать. Его «злое отражение» продолжало целовать, поцелуи были одни за другим, что сначала сильно напугало, но после расслабило. Мальчик ослабил бдительность и прикрыл глаза, чтобы прийти в себя, ещё надеясь, что это страшный сон, как вдруг к его шее стало прикасаться что-то мягкое и тёплое, слегка мокрое… Существо составляло дорожку поцелуев на шее Романа, заставляя того снова напрячься, но когда поцелуи шли уже слишком долго, тот снова расслабился. Он слегка приоткрыл рот, будто выпускал тихий стон, но всё также голоса или любого другого звука не было слышно. — Мне нравится, как ты начинаешь доверять моим действиям, неужели ты серьезно маленький глупый подросток? О, боже мой. Возмущение, сказанное с улыбкой, взбодрило Романа во второй раз. Казалось, будто «злое отражение» издевалось, те моменты, когда он расслаблялся, это будто было не по его воле. Заставили, одурманили и лишили разума. Тело легко отдалось в руки неизвестного, а любые ощущения становились приятными, такими, которые он не испытывал ещё никогда за свою подростковую жизнь. По телу растекался жар, а чувство адреналина потерялось в тумане мыслей, которые накинулись на него также быстро, как и незнакомец с зеркала. Он целовал шею, плавно спускаясь к ключицам, а после рывком возвращаясь обратно, слегка оттягивая зубами ткань футболки на плече и продолжая свои игры с поцелуями. Тёплые губы оставляли эти бесцветные отметины на Романе, постоянно крутясь на одних и тех же трёх местах. Всё это казалось пыткой, — и будто это то, чего он заслужил. «Злое отражение» нехотя отстранилось от части шеи, и, подняв голову, издало странный скрипящий звук, после чего приблизилось к сухим губам парня и, пока тот не успел среагировать, выпустил свой такой же кривой язык, начиная проникать языком в рот. Его руки отпустили ладони Романа и стали гулять по телу, пока язык хозяйственно работал во рту. Он ждал, пока парнишка начнёт терять последние остатки воздуха, и лишь тогда отстранился, давая сделать один вдох, после чего последовало пара коротких поцелуев в губы, а затем существо снова вошло языком в его рот. Продолжалось сея действо недолго, но хватало этому существу для наслаждения. Рома же был будто в тумане, ощущения были странными. Он чувствовал чужие губы на своих, чувствовал, как его тело гладят руки, и как это существо ведёт себя с ним. Каждое действие отдавалось, как лёгкий удар током, по коже бежали мурашки, не желая останавливаться. Язык всё чаще и дольше оказывался во рту Романа, казалось, что это будет продолжаться вечность, но со временем существо успокоилось и снова заговорило. — Твоя реакция не такая, как у бывших жертв, мне было очень приятно целовать тебя, кажется, твои губы отдают чем-то сладким, но они ужасно сухие, пользуйся хоть чем-то, что поможет тебе их улучшить. Радуйся, отброс, я отпускаю тебя, но я вернусь снова. Ты привлёк меня, а значит, я хочу заполучить тебя снова. Мои руки слишком мало исследовали твоё тело, а сейчас нам придется прощаться, — после долгой речи существо сжало руки парня, оставило невесомый поцелуй на губах и медленно стало растворяться, проходя все этапы появления наоборот, только намного быстрее. В тело Романа стал возвращаться трезвый разум, и, главное, голос. Когда «злое изображение» почти растворилось, он быстро заговорил, запинаясь в словах, но он смог успеть донести свои мысли. — Ты… Не возвращайся, прошу. Но это, кажется, было приятно. Я уверен в том, что ты… Ты заставил меня, чтобы это было приятно, я не мерзкий, как ты. Уходи, уходи, уходи! — крик сорвался с уст в последний момент, и тень исчезла. В квартире послышался шум, который привлёк внимание Романа, полностью возвращая его в реальность. Кажется, проснулись родители, что очень его напугало и, быстро перебираясь на «носках» по полу, он зашёл в комнату и лёг на кровать. Пару раз ударив себя по голове, отчего головёшка пришла в здоровое состояние, он со временем просто уснул. Силы иссякли, а произошедшее недавно опустошило его и вымотало. Эмоции и экстаз остались там, в ванной, в тёплых поцелуях и скрипящем голосе, в руках на теле и в следе от укуса на шее, который придётся скрывать до нового прихода «Отражения».