Глава 6. Отпустить и забыть.

      — Вот же крыса подвальная! — фыркнул Салли.       — Ну ничего, в темноте даже атмосфернее как-то. — я пожала плечами. Глаза уже начали понемногу привыкать. Через маленькую щелочку всë равно проникали лучи света.       — Сандра, ты не понимаешь, — ещё пару минут назад весёлый, немного поддатый Фишер сменился в эмоциях. — Я...       Парень занервничал. Но я поняла его без слов.       — Ты боишься темноты? — спросила я.       — Да... То есть нет... То есть... — Сал начал явно нервничать.       — Успокойся, тут ничего такого нет. Тем более, ты здесь не один. — я попыталась успокоить парня.       Проверив на ощупь, на каком вообще расстоянии он от меня находится, я предложила присесть. Мы так и сделали, облокотившись на стену. Корпусом я немного развернулась в сторону парня.       — Мне страшно, Сандра. Меня пугает неизвестность. А в темноте, как раз-таки, не знаешь, что тебя может ожидать. — Кажется, он моментально протрезвел. Голос его дрожал, прям как мой тогда, когда Трэвис не хотел отпускать.       Я аккуратно приобняла парня, поглаживая по голове.       — Всë хорошо. Я рядом, тебе нечего бояться. Тут только мы, и больше никого. — прошептала ему на ухо.       Он дрожал. Неужели всë настолько плохо?       — Салли, что тебя беспокоит? Расскажи мне. — аккуратно, всë так же шëпотом, спросила я.       — Сандра, я не могу. — он вжался в меня и уткнулся протезом в моë плечо, по-прежнему дрожа.       — Давай сначала ты расскажешь, что с тобой произошло, а потом я расскажу о своих переживания? — предложила ему я.       — Сандра... — он глубоко вздохнул. — Хорошо. Я расскажу тебе. Только подробности опущу, с твоего позволения. Не хочу опять вспоминать. В возрасте семи лет на моих глазах убили мою маму. Она спасла меня, закрыв своим телом от выстрела. Но так как дробь прошла насквозь, задело и меня. Вернее, моë лицо. Я перенес множество операций, но всë равно остался инвалидом с изуродованным лицом. Поэтому я и хожу в этой штуке. — он постучал пальцем по своему протезу. — Отец начал пить и обвинять меня в смерти матери. С того дня, на протяжении уже девяти лет мне снятся кошмары. Я сплю с ночником, потому что в темноте каждый раз боюсь, что снова придёт тот мужчина с дробовиком и убьёт меня или моего отца. Перед сном я выпиваю целую жмень разных таблеток, начиная от антидепрессантов, заканчивая снотворными. И то, они не всегда помогают.       Я слушала его, не перебивая. А после рассказа крепко обняла. Мне так хотелось, чтобы через объятия он ощутил всю мою поддержку. Я и подумать не могла, что у этого парня сложилась такая печальная судьба. Стало даже стыдно, что я считала его каким-то фриком.       — Сал, мне очень жаль, что у тебя всë так сложилось. Я обещаю, что буду рядом настолько, насколько это возможно. Ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку.       — Спасибо тебе. Я вот выговорился, вроде стало даже немного полегче. И в темноте не так уж темно и страшно. Был бы я один, уже сознание из-за паники потерял бы. — Сал положил свою голову мне на плечо. — Ты не против?       — Нет, что ты. Если тебе становится легче от этого, то ради бога. — я улыбнулась, хоть и в темноте этого не видно. Фишер поймёт это по моей интонации.       — Спасибо. — он глубоко вздохнул. — Твоя очередь.       Сегодня в этой кладовке впервые будет озвучена самая омерзительная история в моей жизни, которую я так старательно пыталась забыть все это время.       — Это случилось в прошлом году. — начала я. — Я никому прежде не рассказывала эту историю, боялась... Но, око за око, как говорится. Ты рассказал мне свою историю, теперь я должна рассказать свою.       Глубоко вздохнув, я начала свой рассказ.       — Как я уже сказала, это произошло в прошлом году. Я тогда поменяла ещё одну школу. С одноклассниками я общалась намного активнее, чем сейчас, так как питала надежду на то, что родители решат остаться хотя бы в том городе подольше. Мы пошли на речку, а один из моих одноклассников позвал своего друга, который явно положил на меня глаз. Мы начали общаться в школе и за её пределами. В один из дней мы шли с позднего сеанса кино, и он провожал меня до дома. Заболтавшись, я не заметила, что мы идём в совершенно другую сторону. Я начала нервничать, потому что уже хотела домой. Я сказала об этом, но он ответил, что все в порядке и вскоре мы пойдём туда. Якобы сначала нужно сделать одно дельце. Я уже догадывалась, о чем он, но послушно пошла следом, в надежде, что мои догадки не подтвердятся. Мы подошли к какому-то заброшенному зданию, после чего этот урод схватил меня и потащил внутрь. Я брыкалась, кричала, просила сквозь слезы отпустить, но он.... — Я всхлипнула от нахлынувших воспоминаний. Салли заботливо погладил меня по руке. Успокоившись, я продолжила свой рассказ. — Он полез мне под юбку, трогал везде, где только можно, игнорируя все мои просьбы остановиться. В тот момент я чувствовала себя настолько беспомощной, что хотелось выть. Придя домой, я стянула с себя все свои вещи, в которых была в тот день и изрезала на мелкие кусочки, после чего закинула в печь. Я терла себя жёсткой мочалкой до ран. Мне казалось, что я вся грязная, хотелось поскорее смыть с себя всю эту грязь. Лëжа в кровати я подумала, что мне повезло. Повезло, что я так просто отделалась.       Теперь уже трясло меня. Прошло ничтожно мало времени и я до сих пор помню каждую деталь того вечера. Он просто втерся мне в доверие и так подло поступил...       — Он трогал не только меня, но и себя. Покончив с самоудовлетворением, он отвёл меня домой, сказав, что если я кому-то расскажу, в следующий раз он просто меня изнасилует. Я действительно испугалась. Не ела, не спала. Прогуливала занятия. Потом начала резать себя, чтобы хоть как-то заглушить душевную боль. — я закатала рукав и, взяв руку Сала, дала потрогать внутреннюю сторону предплечье. От шрамов оно было бугристым.       — Боже мой... — в ужасе прошептал парень.       — Я молилась, чтобы родители скорее решили уехать и это наконец случилось. Мы переехали в другой город, я перешла в новую школу, где окончательно замкнулась в себе. Только училась, училась, училась... Прошло какое-то время, вроде как потихоньку я начала приходить в себя. Но всë равно кошмары мучали меня по ночам. Мне снился тот вечер, снились его детали... И каждый раз я вскакивала с постели и бежала в душ, тереть себя мочалкой до дыр. Этим летом я начала пить таблетки, которые посоветовала мне знакомая по переписке, кошмары прекратились. Потом мы переехали в Нокфелл, и я перешла в вашу школу. От Трэвиса я не чувствовала никакого подвоха. Может, он и не желал мне ничего плохого и не хотел обидеть, но то, что он игнорировал все мои просьбы отпустить, заставило меня вновь вспомнить тот злополучный вечер в мельчайших подробностях. И когда он назвал меня Алекс, будто кипятком ошпарило, потому что тот парень тоже называл меня так.       — Какой же подлый тот парень! Отмудохать бы его! И Трэвиса заодно. — начал возмущаться Сал. — Я просто не в силах представить, что тебе пришлось пережить, но ты также можешь рассчитывать на мою поддержку.       Мы крепко обнялись. И каждый из нас был благодарен друг другу за то, что сумели выслушать и не осудить.       — Когда-нибудь у нас получится отпустить эти ситуации. — сказал Салли, поднимаясь с пола.       — Я бы хотела это забыть. Просто стереть из памяти тот день. — ответила я, проделывая то же самое.       — Тебе не кажется, что прошло уже больше десяти минут? — спохватился вдруг парень. — Про нас походу забыли.       — Я даже не заметила, с тобой время быстро пролетело. — ответила я, подходя к двери. Толкнув, я поняла, что нас заперли.       — Что, никак? — усмехнувшись, спросил Фишер.