Часть 20. Обнажённые.

      На пороге стоял он. Сонный, взлохмоченный. В футболке и шортах, которые я вчера ему достала на смену.       Мы оба замерли, затаив дыхание. Смотрели друг на друга. В его глазах я увидела масштабный спектор эмоций – растерянность, удивление, страх... Надежда?       – Сандра?? Что ты здесь делаешь? – удивлённо сказал он. – Который вообще час?       – Девятый. – тихо сказала я. – Можно войти?       Я перемялась с ноги на ногу. Сал тут же отошёл в сторону, пропуская меня в квартиру.       – Да, конечно, заходи!       Мы сразу направились в его комнату. Салли сел на кровать, поджав под себя ноги и я заметила, как дрожат его пальцы, когда он потянулся к протезу. Он осторожно расстегнул ремешки и положил его на прикроватныю тумбочку.       И в этот момент без протеза, без своей защиты, он выглядел настолько обнажённым и уязвимым, что у меня внутри всё сжалось. Захотелось кинуться к нему, обнять, спрятать от всего этого жестоко мира, от этих людей, которые отняли у него спокойную жизнь.       Но я осталась стоять у двери, не зная, куда себя девать.       – Сандра, я плохо помню, что вчера было, – начал вдруг он.       – О, ты был пьян. – ответила я, криво улыбаясь. – Я тащила тебя до апартаментов, а потом уложила спать.       – Да, это вроде я помню, смутно, но помню, что было по-настоящему, – он обхватил колени руками и опустил голову, – Сколько ты ещё сидела потом рядом? Мне показалось... Вернее, мне приснилось, что ты осталась ещё сидеть рядом на какое-то время, гладила по лицу, потом...       На какой-то момент он замолк, боясь сказать об этом вслух. Боясь поверить в то, что он кому-то нужен.       – Ты поцеловала меня. – шумно сглотнув, сказал Сал. – Прости, бредово звучит. Так бывает, когда очень хочется, чтобы что-то было правдой. Мозг додумывает, дорисовывает сам...       – Сал, – дыхание сбилось, – Это был не сон.       – Ч...что??? Сандра? – он прикрыл лицо руками и начал тереть глаза, будто пытаясь стереть наваждение, – Но зачем тебе это???       Всё. В данный момент я готова была провалиться сквозь землю. Но обратного пути уже не было. Он должен знать. Он имеет полное право на правду.       – Потому что я люблю тебя, Салли Фишер, – я сказала это тихо, очень осторожно, боясь спугнуть его. Секунда.

Две.

Три...

      Он закрыл глаза, сжал одеяло так, что руки задрожали, а костяшки побелели.        В комнате стало тихо, что я могла услышать каждую мелочь: как просигналила машина за окном, как каркнула ворона в полёте, где-то вдалеке завизжали дети, резвясь на игровой площадке. Слышала, как стучит моё сердце. Слышала, как колотится сердце Сала - бешено, отчаянно.       Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он решил мне ответить.       – Не надо, Сандра, – я непонимающе посмотрела на него, – Не надо меня жалеть.       Он открыл глаза и посмотрел на меня: в них я увидела такую тоску, такую боль вселенского масштаба, что мне стало не по себе от того, сколько вообще боли может вместиться в одном человеке.       – Сандра, ну самой-то не смешно? – он горько усмехнулся, – Я знаю, кто я. Знаю своё место. Я знаю, что я не заслуживаю всего этого и...       Я не дала ему договорить. Подошла ближе и опустилась перед ним на корточки. Протянув руку, я осторожно провела ладонью по его щеке, поглаживая шрамы под пальцами. От неожиданности Фишер вздрогнул, будто его ударило током, но остался сидеть на месте.       – Салли, послушай, – начала говорить я, пальцами поглаживая его щёку, касаясь каждого миллиметра израненной души, – Я очень виновата перед тобой.       Голос дрогнул, слова застряли в горле, но я заставила себя продолжить.       – У меня возникли к тебе чувства ещё тогда, на балу. Помнишь, когда я сказала Тревису, что ты мне нравишься? Тогда я не соврала. Я думала об этом. Просто я боялась привязаться. Боялась, что будет больно. Тебе. Мне. Нам обоим.       От переизбытка эмоций закружилась голова, начало немного подташнивать, но я продолжала говорить, гладя его по щеке, лбу, убирая с лица пряди голубых волос.       – Я привыкла не привязываться. Привыкла, что за окном постоянно разная картина, а вокруг разные люди. Выучила наизусть, зазубрила эту аксиому: когда привязываешься, потом отдираешь себя от людей с частичкой души.       Он смотрел на меня с недоверием. Я видела, как подрагивает его грудная клетка от прерывистых вдохов, как он судорожно сглатывает слюну, пытаясь унять дрожь. Как бегает его взгляд... Он смотрел куда угодно, но не в мои глаза.       – Но я хочу чтоб ты знал. – я нежно взяла его лицо в обе ладони, заставляя посмотреть себе в глаза, – Я люблю тебя, Салли. Я ни в коем случае не жалею тебя. Ты больше всех в этом мире заслуживаешь любви. Настоящей, искренней. Ты самый прекрасный человек, которого я когда-либо встречала. Несмотря на все жизненные трудности, ты остался собой.       Сал замерл и, кажется, даже перестал дышать.       – Я благодарна тебе за всё. За то, что ты не настаивал, не лез в душу, не навязывался. Просто ждал. Молча, терпеливо, отчаянно. За то, что ты всегда был рядом, несмотря ни на что.       Салли смотрел на меня уже по-другому, и в его взгляде что-то поменялось. Боль и недоверие постепенно уступали чему-то новому и хрупкому. Надежде...       – Сандра... – шумно выдохнул он.       – Салли, мы уезжаем... – сердце пропустило удар, – Двадцатого...       – Что?       Он смотрел на меня не моргая. В его глазах, в которых только-только начала проклёвываться надежда, я снова увидела нестерпимую боль.       И вдруг Фишер вскочил. Резко, что я аж пошатнулась. Он подлетел к окну, вцепился в подоконник руками. Уставился в одну точку. Было заметно, как напряжено его тело.       Явидела, как Сал отчаянно борется с собой, со своими эмоциями, как пытается не разорваться на части прямо здесь и сейчас.       – Салли...       – Не подходи! – хрипло сказал он, – Пожалуйста, не подходи.       Я осталась стоять в метре от него, сдерживая слёзы.       – Сандра, скажи мне, – не поворачиваясь, сказал Сал дрожащим голосом, – Зачем ты пришла ко мне и рассказала всё это, зная, что через два дня ты уедешь? Было бы легче просто исчезнуть! Без объяснений. Я бы смирился со временем и жил дальше.       – Но я не хочу исчезать, – осторожно подходя ближе, сказала я, – Я хотела, чтобы ты знал, что ты заслуживаешь любви. Чтобы ты не думал, что никому не нужен. Ты нужен. Мне. Очень-очень нужен.       – А есть ли в этом смысл, если тебя рядом не будет? – он повернулся ко мне и я увидела его лицо, мокрое от слёз, искаженное болью.       Я подошла к Салу вплотную и крепко обняла.       Сначала он замер и я почувствовала, как он напрягся. А потом его руки рванулись ко мне навстречу. Сал прижал меня к себе так сильно, так жадно, будто боялся, что я могу оказаться миражем и вот-вот развеюсь. Его пальцы впились в мою спину, сжались на ткани.       Его тело содрогнулось. Мелкая, едва заметная дрожь пробежала по нему волной. Я поняла, что Салли плачет. Не навзрыд. Тихо, беззвучно. Так, когда душа разрывается на куски. Невыносимо больно.       Сал уткнулся в моё плечо, и я почувствовала, как слёзы пропитывают ткань моей футболки, почувствовала его горячее дыхание на моей шее.       Еле сдерживаясь, чтоб не разрыдаться самой, я гладила его по спине, по голове, перебирала пряди голубых волос.       – Я здесь, Салли, – шептала я, – Я рядом, любимый.        – Сандра, я так сильно тебя люблю, что мне страшно... Страшно, от того насколько сильно. – он ещё сильнее сжал меня в своих объятиях, будто пытаясь слиться со мной в одно целое, – Я ведь больше никогда и никого не полюблю. Ты понимаешь?       Он слегка отстранился от меня, не отрывая рук от моей талии. Глаза его были красные от слёз. Я смотрела в них, утопая в этой лазурной глубине.       – Салли, – прошептала я, поднимая руку и касаясь его щеки. Пальцы скользнули по коже, по шрамам, по губам... Он снова задрожал, но в этот раз от предвкушения, от нежности. От того, что я здесь, рядом с ним, глажу его.       Он хотел было что-то сказать, но я ему не дала, потянувшись к нему. Медленно, осторожно. Наши губы встретились.        Я почувствовала его напряжение, понимая, что он боится сделать что-то не так. Это был его первый поцелуй, который я собралась украсть так нагло и безвозвратно.       Его губы замерли под моими, такие мягкие, тёплые, слегка соленые от слёз. Я не торопила, просто целовала его. Медленно, вкладывая всю нежность и любовь, которые копились во мне всё это время.       Мои пальцы всё ещё гладили его щёку, медленно спускаясь к шее. Второй рукой я гладила Сала по голове, зарываясь пальцами в мягких волосах.       Он выдохнул. Прямо в мои губы.       Его губы несмело шевельнулись в ответ моим. Робко, неуверенно. Я не торопила. Давая ему время привыкнуть.       А потом что-то перещелкнуло. Одной рукой Фишер сильнее вцепился в мою талию, а вторая рука взметнулась вверх. Его пальцы сжали мой затылок, притягивая ближе.       Поцелуй стал глубже, жаднее. Он целовал меня так, будто нагонял упущенное время. Дыхание сбилось, стало прерывистым, горячим.        Сал целовал меня так, будто я была его воздухом. Это было неумело, но так по-настоящему, так искренне. Его пальцы в моих в волосах сжимались и разжимались в такт дыханию, притягивая меня все ближе, вовлекая в поцелуй всё глубже и глубже.       В какой-то момент мы отстранились друг от друга. Губы были припухшие после поцелуя, дыхание тяжелое, прерывистое. Салли смотрел на меня с теплом, с нежностью. Он больше не плакал. Он улыбался.       – Сандра, – прервал тишину Сал. – Ты - самое прекрасное, что когда-либо со мной случалось.       – Сал, я могу сказать тебе то же самое. – я улыбнулась.       Он потянул меня к кравати. Мы сели на неё, облокотившись об стену.       Сал пропустил одну руку за моей талией, приобнимая меня. Я опустила голову ему на плечо, вдыхая его аромат. Лёгкий флёр стирального порошка и кондиционера для белья смешался с его собственным запахом. Запахом чего-то родного. Так пах дом, который я ни за что на свете не хотела покидать.       Он уткнулся носом в мои волосы, второй рукой беря меня за руку. Его пальцы переплелись с моими и я почувствовала, какие у него теплые руки.       Салли, – сказала тихо я.       – М?       – Мне так хорошо с тобой. – Я улыбнулась, прикрывая глаза.       Сал поцеловал меня в макушку.       – И мне, Сандра. Ты просто не представляешь, насколько.        Так мы и сидели.        В комнате было тихо. Всё вокруг перестало иметь значение.       Меня уже не волновало, что планы могут сорваться, что я не смогу получить работу, что Сиерра может дать заднюю. Я знала, что всё будет хорошо. Я останусь здесь, с Салом во что бы то ни стало.        Знала это.      

Точно знала.