Часть 1

Внезапно появившийся на пороге квартиры Ксандр разбудил меня окончательно — словно ледяной поток ворвался в тёплую полудрёму. Я широко распахнула глаза, сердце учащённо забилось от неожиданности. Он стоял в проёме, как всегда небрежно-эффектный: взлохмаченные чёрные волосы падали на лоб, повседневный мундир шестого отдела расстёгнут, обнажая чёрную футболку. Набедренные ремни для пистолета облегали бедро, подчёркивая линию мускулистой ноги — деталь, от которой по спине неизменно пробегал лёгкий трепет. А потом мой взгляд невольно скользнул к его лицу. Шрам, рассекающий мутный глаз, — немой свидетель нашей первой встречи. Каждый раз, глядя на него, я чувствовала, как внутри чтото надламывается. В груди разрасталась горькая пустота, наполненная сожалением. Словно я могла предотвратить ту катастрофу. Хотя, по правде говоря, именно я тогда спаслазадницу этого упрямого, безрассудного ублюдка. Ксандр медленно оглядел меня с головы до ног. В его глазах мелькнула знакомая насмешливая искра, а на губах расцвела ухмылка — наверняка какаято двусмысленная мысль промелькнула в его голове. Он лениво подпёр плечом дверной косяк, всем видом показывая, что уходить не собирается. — Милая пижама, Райна, — протянул он с лёгкой издёвкой. Я невольно закатила глаза. За все годы нашего знакомства он видел меня в куда более сомнительных нарядах — и в окровавленной форме, и в потрёпанном комбинезоне после трёх суток без сна. Стеснения перед ним я давно не испытывала… хотя порой от его взгляда кожа всё же начинала пылать. Я тут же мысленно одёрнула себя, стараясь сбросить это наваждение. Пропустив Ван Хейса в свою небольшую, скудно обставленную квартиру, я плотно закрыла дверь на замок. Повернувшись, застала его разглядывающим помещение с таким интересом, словно он оказался здесь впервые. Я громко прокашлялась, пытаясь скрыть раздражение. — Что тебе нужно в такую рань? — спросила я, скрестив руки на груди. — Разговор есть, — ответил он, и в его глазах вспыхнул знакомый азартный огонёк. — Ты только проснулась? Сначала сходи в душ. Я подожду. Моё лицо, должно быть, выразило весь скептицизм, на который я была способна. Ксандр рассмеялся низким, тёплым смехом, от которого по спине пробежали мурашки. Не дожидаясь моего согласия, он посвойски плюхнулся в кресло. — Обещаю не подглядывать, мисс Рейн, — добавил он с наигранной серьёзностью, откинувшись на спинку и закрыв глаза. Я замерла на мгновение, глядя на него. В памяти всплыли картины из прошлого: вот он спит в бункере, измученный, но всё равно невероятно красивый. Тогда он казался почти ангелом — тем, кто спустился с небес, чтобы помочь мне. В обмен на мою помощь, конечно, но всё же… Он даже шутил тогда про свои «ангельские крылья», хотя в его голосе сквозила горечь. Поначалу всё действительно было именно так. Но лишь поначалу. Забив на присутствие мужчины, я всётаки направилась в ванную. Движения были нарочито неторопливыми — будто каждый шаг, каждое действие становились частью молчаливой игры. Я хотела проверить, насколько хватит терпения у Ксандра. Умывалась долго, тщательно, с преувеличенным вниманием чистила зубы, прислушиваясь к тишине за дверью. Лишь убедившись, что он не последует за мной, включила воду и шагнула под струи. В первом округе с нагревом воды вечно были колоссальные проблемы. Первые секунды я морщилась от ледяного прикосновения, кожа покрывалась мурашками, а дыхание сбивалось. Но постепенно вода согревалась, обволакивая тело желанным теплом, расслабляя напряжённые мышцы. Мысли невольно возвращались к незваному гостю. «Насколько глубоко он проник в мою жизнь?» — этот вопрос то и дело всплывал в голове. Воспоминания накатывали волнами — то тёплыми, то обжигающе холодными. Вот он, впервые появившийся на моём жизненом пути, раненый, но все равно дерзкий, самоувернный. Вот мы вместе пробираемся сквозь тёмные проходы туннеля, спасая друг друга от монстров, про которых я тогда ничего не знала. Вот разлука, когда казалось, что все. А потом — новая встреча, неожиданная, словно удар молнии. Контрабанда, будь она проклята, связала нас крепче любых цепей. Невидимые нити протянулись между нами, сплетаясь в сложный узор из доверия, раздражения, взаимной зависимости. Внезапно вода превратилась в кипяток. Я вскрикнула от резкой боли, кожа мгновенно покрылась красными пятнами. Быстрыми движениями убавила напор горячей воды — и тут же оказалась под ледяными струями. «Чёртов первый округ!» — мысленно выругалась я, дрожа от контраста температур. В этот момент дверь в ванную распахнулась. На пороге стоял Ксандр — встревоженный, с расширенными от беспокойства глазами. Я застыла, словно застигнутая врасплох лань. — Ты кричала… — его голос дрогнул, а взгляд невольно скользнул по моей обнажённой груди. Я инстинктивно потянулась за полотенцем, но Ксандр в два стремительных шага сократил расстояние между нами и мягко остановил мой порыв. Его пальцы на мгновение сжали моё запястье — прикосновение было одновременно осторожным и настойчивым. Он нервно кусал губы — красивые, чётко очерченные, — словно сам не понимал, что творит. В его глазах читалась борьба: с одной стороны — желание отвести взгляд, с другой — непреодолимая тяга смотреть, впитывать каждую черту. Он выглядел почти как подросток, впервые увидевший обнажённую девушку, — растерянный, сбитый с толку, но отчаянно пытающийся сохранить самообладание. И всё же в его взгляде пылало нечто большее. Пьянящее, всепоглощающее желание, от которого внутренний стержень дрожал, а чувства выворачивались наизнанку. Оно пронизывало воздух между нами, делая дыхание прерывистым, а сердце — бешеным. Не удержавшись, я направила струю воды прямо на слишком сухого и разгорячённого Ксандра. Он ахнул от неожиданности, когда ледяные капли обрушились на него, и я громко рассмеялась, наслаждаясь его изумлённым выражением лица. Возможно, стоило вспомнить о стеснении, о приличиях, о том, что мы едва ли не чужие люди… Но мне слишком нравился этот огонь, исходящий от Ван Хейса. Этот неконтролируемый, первобытный жар, который он даже не пытался скрыть. Каким бы напыщенным ублюдком он ни был, Ксандр оставался невероятно привлекательным мужчиной. Его черты — резкие, но гармоничные; взгляд — пронзительный, почти гипнотизирующий; осанка — уверенная, властная. В глазах многих дам он был бы завидным женихом, но сейчас всё его внимание было сосредоточено на мне. И не просто внимание — сама суть его желания, откровенного, неприкрытого маской, льстила до головокружения. Я отвернулась, снова настраивая воду потеплее. Стоять под ледяными каплями больше не хотелось — ни физически, ни метафорически. К тому же любопытство разгоралось всё сильнее: что будет дальше? Ксандр, на мгновение опешив, быстро пришёл в себя. Без лишних церемоний он начал снимать с себя мокрую одежду, небрежно скидывая её на сырой пол. Каждое движение было решительным, почти дерзким. «Предъявит это как повод остаться?» — мелькнула мысль, и по телу пробежала волна предвкушения. Горячие ладони коснулись моих бёдер — и по телу прокатилась волна ошеломляющего контраста: его разгорячённая кожа против прохладных капель воды, стекающих по спине. Его возбуждение твёрдо упёрлось в мою поясницу, и с губ невольно сорвался тихий, неуместный стон. Этот звук, словно искра, распалил и без того разгорячённого Ксандра — его дыхание стало прерывистым, а пальцы крепче сжали мою кожу. Он потянулся к крану, ловко повернул вентили, настраивая воду на тёплую. Струи зашумели мягче, окутывая нас ласковым паром. — Мазохизм — мыться в ледяной воде, — произнёс он низким, чуть хриплым голосом. — Мазохизм — врываться в ванну к девушке, — парировала я, чувствуя, как по спине пробегает дрожь от его близости. Его губы коснулись нежной кожи за ухом — и мурашки галопом пронеслись по всему телу, оставляя за собой пылающий след. Я невольно выгнулась, прижимаясь к нему теснее. Эти нежные, почти трепетные движения были так несвойственны Ксандру. Обычно в нём бурлила импульсивность — вспыхивала в глазах при малейшем раздражении, прорывалась в резких словах и порывистых жестах. Но сейчас, в этой душевой, он словно сбросил привычную маску. Или… боялся переступить черту? Боялся, что, сделав шаг вперёд, уже не сможет остановиться? «А я хочу, чтобы он остался», — мысль промелькнула молнией, обжигая сознание. Словно прочитав её, Ксандр резко развернул меня к себе лицом. В его взгляде больше не было вопросов — только требование, не терпящее возражений. Мои руки сами нашли его смуглую шею — ещё один контраст: его загорелая кожа рядом с моей, светлой, почти белёсой. Пальцы погрузились в влажные волосы на затылке, притягивая его ближе, пока наши дыхания не смешались в едином горячем потоке. И тогда он словно сорвался с невидимой цепи. Грубый, почти отчаянный поцелуй обрушился на мои губы — поцелуй, которого я тайно жаждала много лет. Его язык ворвался в мой рот, сплетаясь в неистовом танце; зубы слегка прикусили нижнюю губу, даря острую, пьянящую боль. Я ответила с не меньшей страстью, впиваясь пальцами в его плечи, ощущая под ладонями напряжённые мышцы. Моя рука скользнула вниз по его крепкому торсу, ощущая каждую линию, каждый бугорок пресса. Пальцы обхватили его член — твёрдый, пульсирующий — и я начала двигаться вверхвниз, то сжимая сильнее, то слегка ослабляя хватку. Ксандр выдохнул мне в губы, еле сдерживая стон, а его пальцы тем временем нырнули между моих ног. Два пальца вошли уверенно, задавая ритм, от которого колени подкашивались. Большой палец нашёл клитор, начав круговые движения, от которых перед глазами вспыхнули звёзды. Мои стоны сливались с его тяжёлым, прерывистым дыханием, наполняя ванную звуками многолетней борьбы — не друг с другом, а с собственными желаниями и чувствами, которые мы так долго пытались держать под замком. Его горячий язык скользнул по моей груди, оставляя влажный след. Лёгкий укус — и тут же нежное посасывание, от которого кожа вспыхнула, а место укуса начало наливаться фиолетовым оттенком оставленного засоса. Одна рука сжала мою грудь, пальцы сжали сосок, заставляя меня вскрикнуть. Мокрые волосы Ксандра щекотали мою шею, и я не удержалась — погрузила в них пальцы, слегка потянув, отчего он издал низкий, гортанный звук. Внезапно Ксандр резко отстранился. Его взгляд, затуманенный страстью, блуждал по моему лицу — и это было, пожалуй, самое прекрасное, что я видела в нашей общей истории. В этих глазах читалось всё: желание, сомнение, страх и… нежность, которую он так старательно скрывал. Он выключил воду — и на моём лице невольно промелькнула тень разочарования. Ксандр заметил это и улыбнулся — тёплой, почти ласковой улыбкой, которой я раньше не видела. Выйдя из душевой, он резко обхватил меня за талию, поднял с лёгкостью, словно я не весила ни грамма, и понёс к кровати. Его губы не переставали покрывать мою кожу поцелуями — горячими, жадными, оставляющими следы на плечах, шее, груди. Каждый поцелуй был словно клеймо, говорящее: «Ты моя». Матрац глухо просел под нашим весом, издав едва уловимый стон старых пружин. Капли воды, ещё не успевшие высохнуть, медленно стекали по моей груди, очерчивая рёбра ледяными дорожками. Каждая капля будто оставляла за собой след из мурашек, заставляя кожу гореть в ожидании новых прикосновений. — Какая же ты красивая, моя маленькая мисс Рейн, — его голос, низкий и бархатистый, пробрался прямо в душу, заставив всё внутри перевернуться. «Как же я его хочу…» — мысль вспыхнула, словно искра, и тут же разгорелась в неукротимое пламя. Я прижалась губами к его ключице, ощущая солоноватый привкус кожи. Руки сами нашли путь вдоль его спины, пальцы невесомо скользили по шрамам — молчаливым свидетелям его прошлого. Эти рубцы давно зажили, но я знала: в душе Ксандра они оставили неизгладимый след. Внезапно он схватил подушку и резко развернул меня на живот, подложив её под бёдра. Я едва успела вдохнуть, когда его ладонь звонко опустилась на мою ягодицу. Вскрик вырвался сам собой — боль, острая и неожиданная, тут же смешалась с волной удовольствия, прокатившейся по всему телу. — Но твоя задница ещё красивее, — прошептал он у самого уха, и тут же погладив место удара, словно извиняясь. Головка его члена коснулась моих складок, и я инстинктивно подалась назад, умоляя не останавливаться. Он вошёл на всю длину —  уверенно, без колебаний. Наши стоны слились в единый звук, заполнив комнату, как гимн двух людей, слишком долго державших свои желания взаперти. Толчки становились всё грубее, всё отчаяннее. Пальцы Ксандра впивались в мои ягодицы, направляя, задавая ритм, от которого дыхание сбивалось, а мысли рассыпались в прах. Каждый новый толчок вырывал из меня стон — то тихий, то срывающийся на вскрик. Мне вдруг отчаянно захотелось увидеть его лицо. Увидеть, как его глаза, затуманенные желанием, следят за каждым моим движением. Увидеть, как он теряет контроль, наслаждаясь каждым мгновением. Я попыталась приподняться, но тут же получила ещё один шлепок — на этот раз сильнее. — Куда побежала, мисс Рейн? Вы от меня никуда не сбежите, — его голос звучал как обещание.  Я прикусила губу, чувствуя, как внутри всё сжимается от этих слов. Ксандр был хищником — опасным, притягательным, манящим. И я, словно бабочка, летела прямо в его сети, готовая сгореть в этом пламени, даже зная, что это может уничтожить меня. — Хочу… — очередной стон заглушил слова, но я собрала остатки воли. — Видеть тебя. Он замер. Развернув меня, я наконец встретила его взгляд — на мгновение он позволил мне увидеть всё: страсть, сомнение, даже чтото похожее на нежность. Но уже через секунду привычная маска вернулась на место. Ловким движением он поменял нас местами — и вот я уже сижу сверху, ощущая его внутри себя. Его хитрый взгляд говорил без слов: «Ваше желание выполнено. Приступайте». Я начала двигаться, наслаждаясь новыми ощущениями — и тем, как его лицо искажается от удовольствия. Ксандр закусил губу, пытаясь сдержать стон, но я хотела услышать его голос — настоящий, необузданный. Наклонившись ближе, не сбавляя ритма, я прошептала прямо в его губы: — Не сдерживайся, Ван Хейс. У тебя прекрасный голос. Его брови взлетели вверх, а затем на лице появилась та самая очаровательная ухмылка, от которой у меня всегда перехватывало дыхание. Наша игра с фамилиями давно стала чемто вроде флирта — лёгким, но многозначительным. Но в следующий момент он перехватил инициативу. Его движения стали резкими, почти яростными, как у строптивого жеребца, сорвавшегося с привязи. Моё тело начало содрогаться, предчувствуя приближающийся оргазм. Колени сжали его бёдра, и в конвульсиях я упала на его грудь, тяжело дыша в шею. Через несколько мгновений он кончил, прижав меня к себе так крепко, будто боялся, что я исчезну. Стоны стихли, оставив после себя лишь тяжёлое дыхание и стук сердец, эхом разносящийся по маленькой квартире. Ксандр лениво вырисовывал узоры на моей коже кончиками пальцев, слегка щекоча. Я лежала, вдыхая его запах — смесь пота, кожи и чегото неуловимо родного. Удовольствие медленно сменялось горечью: я знала, что скоро он уйдёт, и я снова останусь одна. После такого секса… честно говоря, мне не хотелось его отпускать. — Я хотел позвать тебя на День Розы, — его голос прозвучал неожиданно тихо. Он сделал долгую паузу, и чтото внутри меня сжалось. — Но после такого отказы не принимаются. Я приподнялась на локтях, всматриваясь в его лицо. Его взгляд стал мягче, черты лица словно разгладились, открывая мужчину, которого я редко видела. «Неужели он со всеми девушками после секса такой?» — мысль кольнула, и тут же во мне проснулась прежняя Райна — грубая, колючая, готовая защищаться. — Ещё чего. Не пойду я с тобой, — я резко вскочила, обернувшись одеялом. — Уходи, Ксандр. Он рассмеялся — звонко, искренне, и потянул за край одеяла, заставляя меня упасть обратно на кровать. Его руки сомкнулись вокруг меня, а нос уткнулся в макушку. — Изза тебя мои вещи сырые. Куда я пойду? — он состроил щенячьи глазки, и я едва сдержала улыбку. — Или ты хочешь, чтобы я позвал сюда Брона? Ты хоть знаешь, какой он сплетник? — Хоть Брона, хоть весь шестой отдел, — фыркнула я, пытаясь вывернуться из его объятий. — Мнето что? — А то, что завтра День Розы, — он приподнял голову, глядя на меня с лукавой усмешкой. — И если ты не пойдёшь со мной, все решат, что ты меня бросила. А это удар по моей репутации. — О, ужас, — я театрально прижала ладонь к груди. — Как же ты выживешь без репутации сердцееда? — Без твоей помощи — никак, — он прижал меня крепче. — Представь: я в одиночестве, в парадном мундире, с бутоньеркой, а ты гдето прячешься и злорадствуешь. — Я бы скорее посмеялась над твоим пафосом. День Розы сплошной фарс: все эти поклоны, розы, клятвы… Будто мы в какомто старомодном романе. — Зато ты могла бы затмить всех. В чёрном, конечно. Потому что «я не такая, как все». — Он изобразил кавычки пальцами. — И все бы шептались: «Кто эта загадочная дама с Ван Хейсом?» — Ну уж нет. Я не собираюсь быть частью твоего шоу. — Это не шоу, — он вдруг стал серьёзным. — Это… традиция. И я хотел разделить её с тобой. Я замерла. В его голосе не было привычной насмешки — только чтото тёплое, почти уязвимое. То, что сбивало с толку. — Ты серьёзно?  — Абсолютно. — Он провёл пальцем по моей щеке. — Но если ты откажешься, я буду вынужден заявиться с Броном.  Я рассмеялась: — Ладно, уговорил. Но если ты хоть раз назовёшь меня «моямисс Рейн» при всех — я тебя пристрелю. — Даже если это будет комплимент? — Особенно если это будет комплимент. — Договорились. — Он улыбнулся и наконец отпустил меня. — Тогда завтра в семь. И да… тебе всётаки придётся надеть чтото, кроме чёрного. — Мечтай, — бросила я, натягивая одеяло до подбородка. — Я буду в чёрном.  — Идеально, — он подмигнул. — Именно так и должна выглядеть девушка, которая сводит с ума самого Ксандра Ван Хейса.