Противоположности

Под действием обезболивающего и регенерирующего артефакта Саша быстро провалилась в сон и снова оказалась на болотах. Но теперь она стояла у заброшенной церкви, полузатопленной в вязкой трясине. Деревянные стены, почерневшие от сырости, словно дышали тленом и унынием.  Что-то потянуло её внутрь, невидимой нитью. И стоило Саше переступить порог, как по пустому зданию раскатилось эхо, голосом Фауста. — Почему ты молчишь?! Скажи хоть что-нибудь! Чем я заслужил молчание? Почему я должен блуждать в темноте — без братьев, без цели?! В его голосе было столько отчаяния, боли и непонимания, что Сашу передёрнуло. Эти чувства были слишком знакомы. Она вспомнила, каково это, когда у тебя забирают смысл жизни. Когда мир рушится, а ты остаёшься один, в тишине, которая давит хуже крика. — Фауст?… — осторожно позвала она в темноту, но ответа не последовало. Саша резко распахнула глаза. Боль в ноге отзывалась тупыми толчками, уже не сбивающими дыхание, но всё ещё неприятно напоминающими о падении.  Хотелось пить, да и тело затекло так, что казалось деревянным. Девушка медленно оглядела палату, надеясь увидеть хоть кого-нибудь, кто мог бы помочь. Но медблок стоял пустой и безмолвный. Она тяжело вздохнула и пошевелилась, пытаясь приподняться. В коридоре послышались осторожные шаги — будто кто-то проверял каждую плитку перед собой. Шаги приблизились, и в дверях появился человек. Саша повернула голову, и, конечно же, никакого сюрприза. Это был Фауст. — Чего тебе?! — вырвалось у неё. В голове сразу всплыло предостережение Бродяги. — Ты сама меня позвала, — произнёс он так, словно это было очевидно. — Я? — Саша попыталась устроиться удобнее, но нога тут же отозвалась тупой болью. — Я тебя вообще не звала. — Мысленно, — парировал Фауст. — А здесь мысли иногда громче слов. Проповедник сделал несколько медленных шагов вперёд, ориентируясь на звук девичьего голоса.  — Даже если и так — зря пришёл. Мне от тебя ничего не нужно. — Ошибаешься, — уверенно сказал он. — Всем здесь нужно кое-что большее, чем даёт Бродяга. Саша почувствовала, как по спине побежал холодный пот. — Ты как будто много делаешь для своих братьев?! — процедила она, пытаясь скрыть дрожь. — Я даю им надежду и веру. Без этого человек не сможет быть счастливым, — спокойно ответил Фауст, словно вовсе не замечая её тона. — А сам то счастлив? — Саша вскинула на него взгляд полный злости — Или только и умеешь в отчаянии звать свой Монолит?! Фауст едва заметно вздрогнул. Будто её слова попали точно в то место, которого он избегал касаться. — Значит, не я один блуждаю, — прошептал Проповедник.  — И что это вообще значит? — Саша нахмурилась. — Твоя нога уже должна была неплохо срастись, — спокойно продолжил Фауст, игнорируя вопрос и прикидывая на ходу, как поступить с девушкой. — Бродяга выбрал хороший артефакт. Так что… могу я «украсть» тебя ненадолго? В знак благодарности за свою помощь. — Ты с ума сошёл? — она сглотнула, машинально прикидывая пути отхода, хоть и знала, что их нет. — Не бойся, — мягко сказал Проповедник подходя ещё ближе к девушке — Я не причиню тебе вреда. У меня нет причин. Обещаю. Просто хочу показать кое-что… красивое.  — Один уже «показал», — процедила Саша. — Теперь даже убежать от тебя не смогу. — Я не такой, как все, кто здесь живёт, — сказал он, едва касаясь её плеча. — Я… немного другой. Саша сильно напряглась, готовясь к самому худшему, но Фауст лишь быстро обхватил её и поднял на руки. Девушка почувствовала, как страх и боль постепенно отходят на второй план, уступая место странному чувству умиротворения. Разум всё ещё кричал, предупреждая, что доверять Проповеднику нельзя, но тело само поддавалось уверенности, исходящей от него.  — Просто держись за меня, — продолжил Фауст, — я покажу тебе то, что обычным полденцам не увидеть. Проповедник с Сашей на руках, благодаря её подсказкам, чтобы не запнуться об что-нибудь, углубился в Убежище и вскоре вошёл в темную пещеру. — Э-эй… — с сомнением протянула Саша, сильнее обхватив его шею. — Не хочу давить на больное, но это место выглядит чересчур опасным для слепого человека. — Здесь всё иначе, не так как внутри, — спокойно ответил Фауст. — Я ощущаю каждый камень, каждую аномалию. Не волнуйся. Полденец уверенно зашагал вперёд, ловко обходя все аномалии и перепрыгивая с камня на камень. Саша с интересом и удивлением следила за его движениями, не понимая, как в таком теле может скрываться столько силы. С виду Фауст был чуть меньше Бродяги. На улице девушка легко бы приняла его за бегуна или пловца — подтянутого и выносливого, но никак не за человека, способного на то, что он показывал здесь, среди аномалий. Кисели начинали шипеть и светиться зеленым светом ещё сильнее, когда Фауст проходил мимо них. Зрелище и вправду было завораживающим, ведь Саша никогда прежде не видела аномалии. Только слышала о них от Моржа.  — Действительно красиво, — заключила она, не сдержавшись.  Они вышли из пещеры и оказались позади базы Полдня. Девушка оглянулась: вокруг тянулся небольшой лесок, впереди мерцала речка, с прогнившей лодкой на причале, в лунном свете. Она выдохнула и увидела пар из своего рта. На улице не май месяц, а Фауст в одной лишь футболке. Странности полденца всё сильнее пугали Сашу, поэтому она решила слушаться его во всём, на всякий случай, пока тот не вернёт её обратно в медблок. — Смотри вниз, — сказал Фауст, подходя к ледяной воде. Саша опустила взгляд и всмотрелась в водную гладь, с надеждой, что Проповедник не собирался её сейчас утопить. Через секунду она заметила слабое свечение на дне реки, которое медленно поднималось к поверхности. — Это рыбки светятся! — с удивлением прошептала девушка. — Ты точно их не видишь? — Не всегда важно видеть, — ответил Фауст спокойно. — Достаточно просто верить… и тогда… Она почувствовала, как его голос стал меняться. Эта особая интонация, которую девушка никогда бы не спутала, ни с чем другим. Будто слова начинают скользить под кожу и залазить постепенно в мозг, оставляя там что-то мерзкое и тёмное. Он снова начинал свою проповедь. — Верни меня обратно. — Саша резко подняла голову, перебивая его. — Я не хочу дальше слушать твой бред. Фауст чуть наклонил голову, легкая улыбка тронула уголки губ. — А если я скажу «нет»? — спросил он с ноткой веселья. — Что ты будешь делать? — Верни меня, — повторила она глухо. — Сейчас же. — Не стоит воспринимать каждое моё слово как угрозу… или попытку залезть к тебе в голову, — произнёс Фауст мягко. Проповедник развернулся, крепче перехватил девушку и пошёл прочь от реки в свою контролёрскую пещеру. — Ты так дрожишь, словно я не туда тебя несу, — заметил он. — Или боишься, что я передумаю? — Просто иди, — выдохнула Саша. — Ты обещал, что со мной ничего не случится.  — Обещал и я свои обещания выполняю, — согласился Фауст, голос его стал задумчивым. — Забавно, как быстро ты веришь словам Бродяги… и как отчаянно не веришь моим. — Ты не такой, как Бродяга, — сказала Саша, глядя куда-то в сторону, чтобы не встречаться с его слепым взглядом. — Вы… совершенно разные и к тебе больше всего здесь у меня нет доверия.  — Почему же? — Фауст хмыкнул. — Потому что, — она сжала пальцы, почти вцепившись ему в плечо, сама этого не заметив, — я такого, как ты… уже встречала. И ничем хорошим это не кончилось. Контролёр больше не стал ничего говорить, разговор потерял для него всякий смысл. Так же тихо, как и унёс её, он вернул Сашу в медблок.  Фауст аккуратно уложил её на койку, подложил артефакт под травмированную ногу, накрыл одеялом и лишь после этого произнёс. — Спокойной ночи, Александра. И ушёл, оставив после себя только тяжёлое чувство своего присутствия. Саша попыталась удержаться в реальности, чтобы обдумать всё, что произошло… но сон накрыл стремительно, словно кто-то подтолкнул её в царство Морфея.  Утром, когда Бродяга заглянул в медблок проверить её состояние, Саша едва не полезла на потолок — не от боли, а от грызущей вины. За то, что позволила Фаусту приблизиться. Лидер не запрещал… просто ясно дал понять, что лучше держаться от Проповедника подальше. Но девушка вчера не последовала этому совету и зря. Бродяга всё смотрел на неё с таким сильным беспокойством и тихим сожалением, что становилось ещё хуже. — Хватит так смотреть, я не инвалид! — огрызнулась Саша, отводя глаза. — Уже почти не болит. Подумаешь, похромаю пару дней. — Извини, я не считаю, что ты инвалид, — растерянно сказал Бродяга. — Может… тебе нужно что-то? Я помогу. — Было бы неплохо помыться, — призналась девушка, поморщившись, — но я сомневаюсь, что у вас тут вообще есть вода… — Есть, но только холодная. Думаю, нужно будет пойти в бункер к Профессору, там условия получше.  Бродяга подошёл к Саше и уже было наклонился, чтобы поднять её на руки, как тогда, когда она упала, но девушка резко оттолкнула его, вспомнив ночь и все чувства, что охватывали её, пока она была на руках у Фауста. — Не надо, я сама справлюсь. Просто подставь плечо, — сказала она, стараясь сохранять спокойствие, чтобы не обидеть Лидера Полдня. Он лишь спокойно кивнул и подставил плечо, чтобы помочь Саше подняться. Вместе они, похромали в сторону бункера учёного. Профессор Лодочка оторвал взгляд от какой-то схемы, чтобы посмотреть на своих гостей. — Здравствуй, Бродяга… и Александра, — улыбнулся он тепло. — Здравствуйте, Профессор. Видимо, Хорс вам уже всё рассказал, — сказал Бродяга. Лодочка кивнул, соглашаясь.  — А то ты его не знаешь… Он как всегда слишком честный и открытый. — Можно воспользоваться вашим душем? — спросила Саша. — Без проблем, — кивнул Профессор. — Только вот не уверен, где у меня завалялся лишний гигиенический набор. Идите пока в комнату посидите, а я поищу. — Хах, комната похожа на купе в поезде, — осмотрелась Саша, заходя в комнату, — Ты не помнишь, ездил ли когда-нибудь в поезде? — Нет… — с грустью ответил Бродяга. — Но уверен, что когда-нибудь вспомню. — Милый дедуля кстати, — сказала девушка, садясь на кровать с помощью Бродяги. Сам мужчина сел напротив.  — Он хороший человек, — ответил он. — Никогда Полдню в помощи не отказывает. Спустя несколько минут в комнату постучал Лодочка, передавая Саше небольшой запечатанный походный набор: мыло, мочалка, небольшое полотенце, зубная щётка с пастой. Он даже отдал ей свой запасной, специальный нательный комплект, который обычно ученые надевали под научные комбинезоны. Теперь хоть можно будет избавиться от запаха болотной тины. Бродяга отвёл Сашу к душу и остался ждать за дверью, надеясь, что девушка справится сама. Он даже не помнил, видел ли когда-либо обнажённое женское тело. Попытался представить, но в голове отозвалась лишь пустота.  Саша яростно терла себя мочалкой с мылом, словно пыталась смыть не только грязь, но и все ужасные воспоминания последних дней, а ещё это странное, пакостное ощущение рук Фауста там, где он держал её этой ночью, неся через пещеру. Горячая вода обжигала кожу, но ей было всё равно — важнее было просто почувствовать, что она снова чистая.  Когда девушка закончила, она быстро оделась в чистую одежду и вышла из душевой комнаты, чуть не зацепив дверью стоявшего рядом Бродягу. — Надеюсь, ты не извращенец и не подглядывал за мной, — сощурилась Саша. Румяная и более расслабленная, она заставила Бродягу смутиться; он сам не понял, почему. — Не подглядывал, — сухо ответил лидер Полдня, не вдаваясь в рассуждения о том, кто такой «извращенец». Лучше будет позже уточнить у Дёгтя. — Ну, пойдем обратно? — Твои волосы должны высохнуть, а то заболеешь. Посидим пока у Профессора. Втроем они сидели в кабинете Лодочки, потягивая чай. Рядом с Бродягой и пожилым ученым Саша ощущала спокойствие и уют. Ей даже не захотелось уходить из бункера. Полная противоположность тому, что она испытывала рядом с Фаустом. Интересно, как, вроде похожие, с первого взгляда, люди, могут дарить такие противоположные ощущения. Хотя насчет того, был ли Фауст человеком, Саша уже начинала сомневаться.