Эпилог.

Следующие недели после возвращения на Большую землю, для Бродяги, выдались тяжёлыми. Саша почти ничего не могла ему объяснить — говорила только то, что он оказался единственным, кого зомбировало. Почти каждый день выживший полденец просил у неё прощения, понимая, что, скорее всего, именно он ударил её, когда был под контролем Монолита. Бродяга не был виноват — но это не мешало чувству вины медленно разъедать его изнутри. Полденец снова устроился к тёте Люде, чтобы как можно быстрее накопить на возвращение в Зону, к своим братьям. Саша же изо всех сил отговаривала его от этой идеи. В какой-то момент это даже вылилось в ссору. В сердцах она бросила, что рисковала жизнью, чтобы его спасти, и если он не любит её  — пусть катится на все четыре стороны. После этого Саша выскочила на улицу, прямо в домашних тапочках. Девушка села на лавочку в тени деревьев и тихо заплакала, понимая, что ещё немного — и она бы сорвалась, выпалив Бродяге, что он единственный, кто остался нормальным из Полдня. «Фауст, наверное, смог бы подобрать слова. У него бы точно получилось обмануть Бродягу», — невольно вспомнила она Проповедника. Даже такого, как он, забрала Зона. Что уж говорить о монолитовцах, которые, казалось, вообще не боялись смерти и в какой-то степени искали её.  Во двор медленно завернула чёрная иномарка и остановилась прямо напротив Саши. Тонированное стекло плавно опустилось, и она услышала знакомый голос. — Здравствуй, тёзка. Она подняла голову, не веря своим ушам, и всмотрелась в лицо Полковника Дегтярёва. — П-привет… — Садись. Поговорить надо. Ты уже обедала? Саша быстро вытерла слёзы и молча забралась в машину. — Почему плачешь? — они медленно выехали со двора. — Бродяга… то есть здесь Миша… я каждый день ему вру, что всё в порядке, а он хочет вернуться в Зону… Как ты вообще узнал… что… мы на Большой? — Долгая история, — отмахнулся он. — Где у вас тут нормально кормят? — Не знаю. Я по ресторанам не хожу. Они доехали до первого попавшегося кафе по навигатору и заняли самый дальний столик. Саша заказала себе только кофе и вжалась в стул, не зная, чего ждать от Полковника. — Я не за Бродягой приехал. Расслабься и поешь нормально. — Зачем тогда? — неуверенно спросила девушка. — Скиф рассказал, что у вас там произошло у Доктора. Правда, потом всё пошло… — Дёготь почесал щетину, подбирая слова. — По пизде… — Это ещё мягко сказано. Я думал, мы все в Припяти поляжем, когда Монолит вернулся. Ещё этот Фауст… — Что? — Саша резко вскинула голову, услышав знакомое имя. — Он приходил ко мне перед самым сигналом. Если бы я тогда знал… — Дегтярёв с досадой усмехнулся, — всадил бы ему пулю в лоб на месте. — Что ему было нужно? — Хотел, чтобы я позаботился о вас двоих здесь. Подробностей не дал — просто сказал, где вас искать… и попросил передать тебе это. Полковник протянул ей папку с документами. Саша взяла её и осторожно раскрыла. Перед глазами оказалась дарственная на квартиру. — Это же… — Я сам не до конца понимаю, как он всё провернул, — пожал плечами Дегтярёв. — Похоже, «курьеры» Доктора постарались. Стрелок оказался прав — старик был не так прост, как кажется… Листы один за другим ложились перед глазами: дарственная, банковский счёт, вырезки из газет и научных журналов о его деятельности… И, наконец — паспорт. — Квартира — та самая, в которой он жил до своего, по-видимому, ухода в Зону. Келлер Станислав Олегович. 1980 года рождения. Преподаватель Львовского политеха, кафедра философии. Пропал в 2009-м. — У него остался кто-то? — Саша рассматривала фотографию Фауста в паспорте. — Нет. Мать умерла год назад. Она и присматривала за его квартирой. Видимо до последнего ждала сына.  — Но зачем это… он… Слова застряли в горле. Информация никак не укладывалась в голове. Она начала лихорадочно вспоминать всё время, проведённое рядом с Проповедником, пытаясь понять, что им двигало. Почему именно он отказался от идеи вернуть Бродягу к Монолиту. Сохранить жизнь ей. — Там ещё письмо на дне и ключ от квартиры, — добавил Дегтярёв, — но тебе лучше прочитать его одной. Давай поешь. Бродяга, наверное, уже весь двор оббегал в поисках тебя. — Саш… ты не мог бы поговорить с ним? Чтобы он… перестал рваться в Зону. — И что я ему скажу? «Извини, все твои братья монолитнулись и, скорее всего, уже лежат в земле, так что тебе там делать нечего»? — Нет! — Саша резко повысила голос, но тут же осеклась, поймав на себе недовольный взгляд с соседнего столика. Она виновато опустила глаза. — Я… просто… не хочу, чтобы он узнал правду. Это его сломает. — Я тоже этого не хочу, — ответил Дегтярёв. — Ладно. У меня есть пара дней до возвращения в Зону. Попробую что-нибудь придумать. — Спасибо… Ненадолго повисла тишина. — Ты уже слышала, что происходит в мире? — наконец спросил Полковник. — Да… что-то мельком. Какие-то очаги с… аномалиями? По новостям говорили. — Новые Зоны, — коротко пояснил он. — Именно так всё и задумывалось. Доктор и Фауст к этому шли. Бродяга знает? — Нет. Пока нет. Я стараюсь держать это в секрете… но слухи уже ходят. В магазине обсуждают. Рано или поздно он узнает. — Понятно… — кивнул Дегтярёв. Полковник подвёз Сашу обратно к дому, пообещав, что зайдёт завтра. — Саша! — Бродяга вышел в коридор, едва услышав, как открылась дверь. — Прости, пожалуйста… Я так волновался, когда ты ушла… я… люблю тебя. Очень. Просто… Он подошёл ближе. Саша устало выдохнула и обняла его. — Тебе не за что извиняться. Всё в порядке… Я тоже тебя люблю. Ты самый дорогой мне человек. Просто переживаю за тебя… прости. Полденец мягко коснулся её лица, начал покрывать его лёгкими поцелуями, проводя пальцами по щекам… и краем глаза заметил папку в её руках. — Что это? — с интересом спросил он. — А… тётя Люда передала. Какие-то мамины документы. Ничего важного. — У тебя ведь нет сейчас проблем из-за неё? — Нет. Я внесла просроченный платёж по кредиту… больше не осталось сбережений. Алиса недавно написала… что у отчима инсульт. Теперь он прикован к кровати. Саша отвела взгляд и чуть сильнее сжала папку. — Пойдём отдыхать… завтра будет сложный день… Бродяга всегда вставал первым. Сначала немного лежал, наблюдая за спящей Сашей, а потом шёл готовить завтрак — даже в те дни, когда у него была смена. Это утро не стало исключением. Он быстро пожарил яичницу, разлил по кружкам кофе и вернулся в комнату, чтобы разбудить девушку. Остановился в дверях, тепло улыбаясь тому, что видел. Всё это казалось ему почти сбывшейся мечтой.  Если бы только ещё братья… Саша спала, повернувшись к окну. Свет едва пробивался сквозь занавески, мягко ложась на её лицо. Присев на край кровати, Бродяга провёл ладонью по её волосам, заправляя выбившуюся прядь за ухо. Девушка поморщилась и приоткрыла глаза. — Доброе утро. Пойдем завтракать.  — Добро-о-е. Ты как всегда встаешь раньше солнца…  — Привычка.  Саша сидела на стуле, поджав под себя ноги, и вяло спросонья жевала завтрак. Бродяга окружал её такой заботой и нежностью, каких она не знала раньше. На Большой земле он с каждым днём всё больше раскрывался — как добрый, порядочный мужчина, а не как измождённый сталкер без прошлого. И от этого врать ему становилось всё тяжелее. Она отчаянно надеялась на Дегтярёва, который уже должен был вот-вот прийти и всё объяснить. В дверь позвонили, и Бродяга пошёл открывать. — Дёготь! — послышался его удивленный голос из коридора, и Саша облегчённо выдохнула. Мужчины прошли на кухню и сели за стол, а она осталась стоять у гарнитура, рассеянно водя пальцами по столешнице. Перед глазами всплыло совсем недавнее воспоминание — как на этих же местах сидели Бродяга и Фауст. — Дубный сейчас на Диком за старшего. Они все в курсе, что с тобой случилось у Доктора. Просили передать: живи той жизнью, которую заслужил. Они не маленькие — сами справятся. — Я так не могу… — Бродяга, — Дегтярёв чуть подался вперёд, — Монолит мёртв. Фауст тоже. Твоим братьям больше ничего не угрожает. Не дети же они, в самом деле. Живи как человек. Рядом с любимой женщиной. Он перевёл взгляд на Сашу, и она едва заметно кивнула. Бродяга сжал челюсти, опустив глаза. — Дёготь… помоги тогда им тоже выбраться на Большую. Этот артефакт… — он замялся, — забирай. Он может помочь. Дегтярёв покачал головой, но артефакт все же забрал, от греха подальше. — Ты сам всегда говорил: у каждого должна быть свобода выбора. Так дай её и им. Пусть сами решают — оставаться в Зоне или уходить.  — Те, кто решит уйти… расскажи им, где я. И… я помогу каждому брату, чем смогу. — Хорошо. — И… им ведь многое нужно с Большой земли. Я соберу припасы. — Знаешь же характер Завхоза. Он уже накатал мне список: кто что хочет попробовать. И зачем, Саня, ты им вообще рассказывала про Большую? — неловко посмеялся Александр и сжал кулаки под столом.  — Спасибо… ты настоящий друг.  — Ещё я связался со своими здесь. Они сделают тебе паспорт. И… не думал пойти в СБУ? С твоими навыками ты там будешь очень кстати.  Саша нахмурилась — идея показалась ей плохой. Если Бродяга пойдёт служить в СБУ, он рано или поздно может добраться до информации о Зоне… — Подумай над моим предложением. Определим тебя куда-нибудь тренером по стрельбе — будешь спокойно работать, без лишней нервотрёпки. Зарплаты там хорошие, — сказал Дегтярёв, поднимаясь из-за стола. — Я провожу, — Саша отлипла от гарнитура и пошла за ним в коридор. — А если у вас там кто-то ему расскажет про Зону? — почти шёпотом спросила она. — Не переживай. Во Львове мало кого волнует ЧЗО. Если кто-то что-то и знает — прикажу держать язык за зубами. Бродяга — лучший снайпер, которого я встречал. Грех такому таланту пропадать в ларьке с гнилыми фруктами и водкой. — Ладно… но он ведь сможет уйти, если что? Вдруг ему не понравится? — Уйдёт. Под мою ответственность, — кивнул Дегтярёв. — Обещаю. Я ещё заеду как-нибудь в гости. Решила, что будешь делать с квартирой? — Пока съезжу посмотрю… Спасибо, Саш… большое… Если бы ты не появился, я бы, наверное, с ума сошла. — Фауст, конечно, конченый ублюдок… но в одном я с ним согласен. Бродяга должен жить. И жить счастливо. — Дегтярёв серьезно посмотрел на девушку. — Позаботься о нём. — Обязательно… — Ну, бывай. Ещё свидимся. Он вышел и закрыл за собой дверь. Саша долго собиралась с духом, прежде чем решиться поехать туда, где когда-то жил Фауст… точнее — Станислав. Она даже успела помириться с Алисой. Всё произошло неожиданно: отец той быстро сгорел после инсульта, и в один из дней девушка, срываясь на слёзы, еле дозвонилась до Саши, умоляя побыть рядом на похоронах. Саша тогда хотела отказаться. Но Бродяга настоял. Сказал, что так нельзя — не по-людски это. Что людям нужно давать второй шанс. Теперь, когда Алиса не под контролем, всё может сложиться иначе. Он знал это не понаслышке. Похоже, Фауст забрал с собой в могилу всё, из-за чего могла не сложиться их спокойная и счастливая жизнь. До адреса Саша добиралась сложно. Она жила почти на окраине города, а вот Станислав когда-то обосновался пусть и не в самом центре, но зато в старом фонде — доме с историей и характером. «Когда только успел… мажор… или тогда квартиры просто были дешевле?» — подумала Саша, проворачивая ключ в замочной скважине старой двери. Она вошла внутрь, огляделась и невольно прокашлялась — воздух был спёртый и тяжёлый от пыли.  Квартира оказалась двухкомнатной. Проверив спальню — с одной лишь идеально заправленной кроватью и тумбой, она прошла дальше. Вторая комната оказалась кабинетом Фауста. И здесь всё выглядело так, будто хозяин просто вышел на минуту и вот-вот вернётся. Пыль на книжных полках и лёгкий, почти нарочитый беспорядок казались чем-то естественным — не запустением, а привычным состоянием. На мгновение Саша подумала, что сейчас за её спиной скрипнет дверь, Стас войдёт, спокойно пройдёт к своему креслу и, как ни в чём не бывало, начнёт рассуждать о чём-нибудь высоком, читая вслух Аристотеля. «Наверное, у его матери не поднялась рука здесь убираться…» — с тихой грустью подумала Саша. Девушка опустилась в его кресло и достала письмо. Руки слегка дрожали, пока она распечатывала конверт и разворачивала сложенный лист.  «Здравствуй, Александра.  Знаешь, Жан-Поль Сартр когда-то сказал: человек обречён быть свободным. В прошлом я сделал свой выбор, как человек истинно свободный. И с тех пор делал его снова и снова. Даже отказ от выбора — это тоже выбор. Каждый из нас несёт это бремя ответственности — от него нельзя отказаться или скрыться. Поэтому мы все свободны, хотим мы этого или нет.  Я не жалею о том, что выбрал сделать всё именно так. Напоследок хотел бы сказать.  Не оглядывайся и не пытайся понять меня — у тебя всё равно не получится до конца. И это к лучшему. Прощай.» Дочитав Саша откинулась на спинку, запрокинув голову. Потолок перед глазами поплыл из-за слез.  — Вот же идиот...  Жизнь постепенно начала налаживаться. Бродяга устроился в СБУ и теперь жил под именем Михаила Рудко — взял фамилию Саши, ведь свою так и не вспомнил. Саша продала квартиру за баснословные деньги, оставив от неё себе лишь пару книг Станислава. Где на полях он своим почти каллиграфическим почерком делал ироничные пометки, будто тихо посмеивался над чужими мыслями, выражениями и идеями. Поначалу Михаил не знал о деньгах. Но в итоге Саша всё же рассказала ему — не про Фауста… нет. Ей снова пришлось соврать, придумав историю о том, что Алиса передала часть наследства от отца, тем самым Саше перепали крохи с общего стола. Наконец-то можно было жить спокойно: потихоньку делать ремонт в квартире, по выходным гулять по городу и каждое утро просыпаться от нежных поцелуев Бродяги. Саша даже решила выкупить магазин тёти Люды — та в последнее время всё чаще говорила, что ей пора на пенсию. Но в последний момент девушка узнала, что беременна… Всё это время она списывала задержку, лёгкую тошноту и постоянную усталость на остаточный стресс после всего, что ей пришлось пережить этой весной. Но когда это начало повторяться изо дня в день, внутри появилось тревожное чувство. Она стояла в ванной, опершись руками о раковину, и долго смотрела на тест с двумя полосками.  В голове все очень быстро сложилось, ведь с Бродягой они на Большой Земле сразу стали предохраняться, да и в Зоне… он всегда успевал…  Оставался только Фауст. Тот секс в душевой всплыл в памяти почти болезненно.  Саша даже не сразу поняла, почему раньше не думала об этом.  Всё это время девушка была слишком поглощена сначала ожиданием Бродяги, потом страхом за него и сейчас надеждой… А вечер когда она с Фаустом пришла к Доктору, словно вычеркнулся из памяти... — Блять… — выдохнула Саша, сжимая край раковины. — Блять… что же ты наделал… — Саш… у тебя всё в порядке? — раздался голос Миши со стороны двери. Он явно переживал, замечая, как с каждым днём ей становилось всё хуже. В груди у девушки болезненно сжалось. Бродяга не заслуживал всего этого. Не заслуживал лжи, но и правду… она просто не смогла бы ему объяснить.  — Все нормально, — Саша открыла дверь и вышла к нему, — просто…  — Что такое?  — Я беременна… — она протянула Бродяге тест с двумя полосками.   — Беременна… — Миша замер, его взгляд вцепился в тест.  — Миша… это… случилось… в Зоне, прерванный половой акт вообще не защищает от беременности… наверное в какой-то момент там…  — Я… очень рад, — голос Бродяги дрожал, но в нём уже читалась не только растерянность, но и восторг. — Правда?  — Конечно! — На его лице расцвела неподдельная, почти детская радость, он быстро заключил девушку в осторожные объятия, — это пожалуй самая лучшая новость в моей жизни! Саша почувствовала тепло, которое медленно растекалось внутри. Ложь о том, что ребёнок его, теперь казалась одновременно тяжёлым грузом и маленьким спасением — ради счастья Бродяги.  — Знаешь, вообще-то ребенок должен рождаться в браке, — прошептала ему в грудь девушка. — Тогда… выходи за меня, Саша, — ответил он, сжимая её руки. — Я обещаю, что сделаю всё для вас, потому что люблю тебя всем сердцем. И ребенка уже люблю!  Саша улыбнулась сквозь слёзы, едва сдерживая эмоции. — Да… — выдохнула она. — Я выйду за тебя. Так они простояли в коридоре потом ещё долгое время, прижимаясь друг к другу и не спеша растворяясь в поцелуях.  Саша чувствовала, как тревога и страх постепенно уходят, уступая место спокойствию и уверенности. Михаил держал её крепко и в этом ощущении защищённости она впервые за долгое время позволила себе полностью расслабиться. Теперь точно можно было быть счастливыми и свободными.