Часть 1

Морозный воздух колол кожу, как тысячи иголок, пронизывая каждый сантиметр сада, где Нагини завершала последние приготовления. Её руки, обожжённые холодом, дрожали, но это не имело значения. Сегодня был его день. День, когда весь мир должен был склониться перед его величием, но она хотела, чтобы он почувствовал нечто большее. Нечто личное. Снег под ногами хрустел, как разбитые надежды, а её дыхание превращалось в облака пара, словно ду́хи, уносящие её мольбы в небо. Она разложила свечи, которые сама вырезала из чёрного воска, их пламя колыхалось, как языки тёмной магии. Каждый огонек был словно частица его души — непокорный, пугающий, но невероятно притягательный. Нагини взглянула на небо, где звёзды мерцали, будто сотни глаз, наблюдающих за ней. Она чувствовала их тяжёлый взгляд, но не содрогнулась. Всё, что она делала, было для него. Для Тома. Для её повелителя, её тёмной звезды, которая осветила её жизнь, когда всё вокруг погрузилось во мрак. — С днём рождения, мой Лорд, — прошептала она, её голос был тихим, но полным силы. Она знала, что он почувствует это. Их связь была глубже, чем магия, чем слова. Это была связь, которая пронизывала саму ткань их существования. Ноздри Нагини наполнились ароматом разожжённого ладана, смешанного с запахом её собственной крови — капли, которые она принесла в жертву, чтобы усилить ритуал. Она знала, что он оценит это. Он всегда ценил преданность, искренность, жертвенность. И она была готова отдать всё, чтобы увидеть ту редкую улыбку, которая появлялась на его лице лишь в самые сокровенные моменты. — Приди,— прошептала она, её сердце билось в унисон с тиканьем старых часов в доме. Она знала, что он близко. Его последовательницу и самого Тома разделяло сорок лет. Её кожа покрылась мурашками, волосы встали дыбом, как будто сама тьма шептала ей слова ободрения. И вот, тень появилась у края сада. Он был здесь. Тень приближалась медленно, словно сама ночь обрела форму и шагала к ней. Нагини ощутила, как её сердце рвётся из груди, будто стремится вырваться навстречу ему. Каждый шаг его был тяжёлым, словно земля трепетала под его весом. Снег под его ногами таял, оставляя за собой следы, которые светились, как раскалённый металл. Он остановился в нескольких шагах от неё, и она почувствовала его взгляд. Тот самый пронзительный, холодный, как лёд, но в то же время пылающий, как адский огонь. Она опустила голову, но не из страха, а из благоговения. Её дыхание замерло, и она ощутила, как его магия окутывает её, как тёплый плащ, обволакивая каждую клеточку её тела. — Нагини, — его голос был мягким, но в нём звучала сила, которая могла разрушить горы. Он произнёс её имя так, словно оно было священным, и она почувствовала, как её сердце трепещет. — Мой Лорд,— её голос был едва слышен, но он донёсся до него, словно эхом, резонируя в пространстве между ними. Она подняла глаза и увидела его лицо — те резкие черты, которые были одновременно пугающими и прекрасными. Он подошёл ближе, и она почувствовала его дыхание на своей коже. Оно было холодным, но в то же время обжигающим. Его рука коснулась её щеки, и она закрыла глаза, погружаясь в этот момент. — Ты сделала это для меня? — он оглядел свечи, ладан, её жертву. Его голос был полон удивления, но в то же время — гордости. — Всё, что я делаю,— для вас, прошептала она, чувствуя, как её тело дрожит от его прикосновения. Он улыбнулся — та редкая улыбка, которую она так жаждала увидеть. В этот момент она поняла, что всё, что она сделала, стоило того. — Ты всегда была особенной, — сказал он, его голос был полон тёплой тональности, которую она слышала лишь в самые сокровенные моменты. Она почувствовала, как его рука скользит по её шее, и её дыхание участилось. Их взгляды встретились, и в этот момент она поняла, что их связь была чем-то бо́льшим, чем магия. Это была судьба. — Приди ко мне,— прошептал он, и она почувствовала,как её тело реагирует на его слова. Она сделала шаг навстречу, и их губы встретились в поцелуе, который был одновременно нежным и страстным. Она почувствовала, как его магия проникает в неё, наполняя её тёмной силой, которая была одновременно пугающей и прекрасной. В этот момент она поняла, что он был её всем. Её тёмной звездой, её судьбой, её любовью. И она была готова отдать всё ради него. Она сделала шаг навстречу, и их губы встретились в поцелуе, который был одновременно нежным и страстным. Он был её всем. Её тёмной звездой, её судьбой. И она была готова отдать всё ради него. — Я твоя,— прошептала она, и её слова были, как клятва, которую она готова была повторить тысячу раз. Он обнял её, и она почувствовала, как его магия проникает в неё, наполняя её тёмной силой, которая была одновременно пугающей и прекрасной. В этот момент она поняла, что он был её всем. Его пальцы впивались в её талию, оставляя следы, которые она носила бы с гордостью. Каждое прикосновение было, как молния — резкое, жгучее, наполненное обещанием боли и блаженства. Нагини вздохнула, чувствуя, как её тело предательски трепещет под его властью. — Почему ты дрожишь? — прошептал он, губы скользя по её уху, и она почувствовала, как её кровь воспламеняется. — Точно не от страха, — выдохнула она, цепляясь за его плащ, словно он был якорем в этом бурном море желания. Его смех был низким, тёмным, словно отголосок далёкого грома. «Я знаю». Он притянул её ближе, и она ощутила твёрдость его тела, его силу, его голод. Её сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот разорвёт грудную клетку. Но она не боялась. Она хотела этого. — Скажи мне ещё раз,— потребовал он, пальцы впиваясь в её волосы, заставляя её запрокинуть голову. — Я твоя, — повторила она, голос дрожащий, но твёрдый: — Всегда. И тогда он взял её. Но не как любовник, а как хозяин… как бог. Её крик растворился в ночи, сливаясь с шёпотом ветра и треском свечей. Она отдалась ему полностью — телом, душой, всем. И когда боль перешла в наслаждение, а наслаждение — в нечто большее, она поняла: это не просто страсть. Это поклонение. Его руки двигались с хищной уверенностью, словно он уже знал каждый изгиб её тела, каждую её слабость. Губы скользили по её шее, оставляя следы, которые не стыдно носить, а гордо выставлять напоказ. Нагини чувствовала, как её дыхание прерывается, как сердце бьётся в унисон с его шагами, с его голосом, с его властью. — Ты знаешь, что мне нужно,— прошептал он, и каждый слог был, как удар хлыста, заставляющий её кожу гореть. Она знала. Она всегда знала. С момента, как их глаза встретились впервые, она была обречена. Её пальцы впились в его плечи, ногти оставили следы, но он не отстранился. Наоборот, его губы растянулись в улыбке, полной обещаний и угроз. — Ты мой,— выдохнула она, и её голос был тихим, но он услышал. Он всегда слышал. Его смех был, как гул приближающейся бури. — И ты моя. Навсегда . Его руки опустились на её бёдра, и она почувствовала, как её тело трепещет, как будто каждая клетка кричит ему: — —Да ! — Он знал, как играть на её струнах, как заставить её забыть обо всём, кроме него. — Скажи, что хочешь этого, — потребовал он, и его голос был, как мёд, сладкий, но с примесью яда. — Я хочу, — прошептала она, и её голос был, как звон разбитого стекла. — Я всегда хотела. И он дал ей это. Не мягко, не нежно, а с яростью, которая заставляла её кричать, плакать, молиться. Но она не просила остановиться. Она знала, что это её путь, её судьба. Её тело вздрогнуло, когда он вошёл в неё, и она почувствовала, как боль смешивается с наслаждением, как её разум растворяется в нём. — Я твоя,— повторила она, и её голос был, как эхо в пустоте. — Тело, душа… всё твоё. И он взял её. Не как любовник. Как хозяин. Как бог. И она отдалась. Полностью. Навсегда. Обречённые. Его пальцы впились в её кожу, как стальные когти, оставляя следы, которые она носила бы с гордостью. Нагини не сопротивлялась — её тело уже знало его лучше, чем собственное имя. — Ты моя, — прошептал он, и в этих словах не было вопроса, только закон. Она задрожала, но не от страха. Нет, это было предвкушение. — Всегда,— выдохнула она, и её голос сорвался стоне, когда его зубы впились в шею. Боль. Сладость. Безумие. Он не просил разрешения. Он брал. Её тело выгнулось, ногти впились в его спину, оставляя кровавые дорожки. Он засмеялся — низко, хрипло, словно демон, наблюдающий за её падением. — Ты любишь это, — не вопрос, а приговор. Она не могла лгать. Не ему. — Да, — прошептала, и мир сузился до его рук, его губ, его воли. Он вошёл в неё резко, без предупреждения, и она закричала — не от боли, а от освобождения. — Моя, — страстно выдыхал он, и каждый толчок был, как тому подтверждением. Её сознание распадалось. Осталось только оно — это животное, дрожащее, преданное существо, которое знало лишь его. — Только твоя, — хрипло согласилась она, и её тело сжалось вокруг него, как петля. Он застонал, и это звучало, как победа. А потом — снова. И снова. И так у них будет всегда. Вечная любовь и магия соединила их души.