Глава 24

Он

- Каждый раз, когда ты появляешься в этом доме, у меня появляются незапланированные траты на ремонт, - Бэн принялся убирать беспорядок, что я устроил в порыве гнева. - Но это - он указал на разбитое в дребезги зеркало и небольшую вмятину в деревянной стене, - вообще не похоже на тебя. Что происходит? - Прости, - мои кулаки все ещё чесались. - Я не должен был... - А она кто? - он указал пальцем на второй этаж. Я не знал что ответить, поэтому просто встал на ноги и пошёл в сторону кухни. - Есть что выпить? - Ты начинаешь пугать меня. - Так есть или нет? - гнев и страх всё ещё не покинули мой разум. - Здесь тебе не забегаловка. Бренди или виски ищи в другом месте. Я обернулся. Бэн сказал последнее предложение без злости или какого-то иного негативного умысла, я это твёрдо знал. - Правда. Прости что так вышло. Он ухмыльнулся и бросив веник на пол, выпрямился, потирая поясницу. - У меня есть только спирт. Но пить всё равно не советую, мало ли что ещё можешь мне разбить. - Один глоток.

***

На улице уже наступила глубокая ночь, а я никак не мог заставить себя подняться наверх, в дальнюю комнату. - Да всё с ней будет нормально, - старик прекрасно видел мои метания. - Она спит, с капельницей и перевязанной раной, - он поставил на стол две тарелки, в которых лежало подобие мясного рагу. - А вот твою руку стоит обработать. Он проследил мой взгляд. - Ты прекрасно знаешь, как я готовлю. Скажи спасибо, что я не затеял выпечку пирога, а сделал вот это, - его рот исказился в подобии улыбки. - Приятного аппетита! Бэн так же как и я не привык проявлять нормальные человеческие эмоции, от чего такие вещи как смех и улыбка давались ему с трудом. Мы принялись за еду, ожидая, кто первым нарушит молчание. И первым не выдержал старик. - Так кто она такая? Для напарницы слишком молода и невинна, - от последнего слова меня вновь передёрнуло. - Или это твоя... Я отложил вилку и внимательно посмотрел на него. - Даже и не знаю кто! Случайная жертва? - он снова ухмыльнулся. - Но признайся, это всё выходит за рамки. Хотя, если ты решил остепениться и нашёл себе девушку, то... - он почесал затылок. - Нет, всё равно дико звучит. Это она из-за тебя, хм, "порезалась"? - Не думаю, что стоит начинать... - Я просто думаю, что бы сказал твой отец... - Всё не так! - ... но я не собираюсь читать тебе нотации... - Тогда какого чёрта... - ... просто ты знаешь, что я не лечу здесь кого попало... - Хватит! - мой гнев вырвался наружу. - Она - невинное недоразумение, которое пострадало по моей вине! - Почему ты вообще возишься с какой-то девкой?! Я вскочил со стула, схватил старика за горло и резким движением прижал к стенке. Боль в руке тут же дала о себе знать. - Не смей, - мой голос был твёрже металла. Его руки попытались оттолкнуть меня, но все попытки были тщетными. В мгновение я увидел полную картину - я готов задушить старика только из-за неосторожно брошенного слова в её адрес. Мне буквально сносит крышу от одного её упоминания, и это продолжается с тех самых пор, как только я встретил эту девушку на той сумеречной улице, всего несколько дней назад. Она пропитала собой все мои мысли. Она отравила меня. Бэн хрипел всё тише и тише, его руки безвольно повисли вдоль туловища. Я убрал руку с шеи и осторожно посадил старика на стул. - Извини, - перед глазами всё ещё пылали ярко-красные круги. - Прости. - Что-то ты часто извиняешься, - он никак не мог отдышаться. - Значит, плохо дело. Я сел на своё место и тупо уставился на недоеденное мясо. - Давай, надо промыть порезы, - старик неуклюже встал, прокашлялся, и ещё раз схватился за горло. - Крепко ты меня приложил. Он притащил аптечку и начал промывать порезы на правой руке. Его собственные руки немного подрагивали. - Она... - начал было я, но тут же запнулся. - Я понял. Иначе, зачем душить старого приятеля. - Она дорога мне. И я втянул её в очень запутанную историю. Это сложно. - В нашем деле иначе не бывает. На его лице не было ни капли злости или обиды. Он за пару минут вновь превратился в себя самого - профессионального врача. - Я помню, как собирал твою ногу по кусочкам, зашивая кожу как после мясорубки. Ты тогда был очень плох, я даже подумал, что в какой-то момент всё, - он чёткими, выверенными движениями перебинтовывал мою руку. - Но вижу что сейчас гораздо хуже. - Я же говорю, это сложно... - в груди снова закололо. - Иди. Посиди с ней. Она должна скоро проснуться. Моё существо рвалось изнутри наверх, но как только я поднялся на ноги, они вдруг налились свинцом. - Иди же. - Спасибо... Чем ближе я подходил, тем сильнее тревога нарастала внутри. Вдруг я найду её... мёртвой? Обескровленной, бледнее тени, призрака, навсегда холодную Энни? И она уже не засмеётся как раньше, и не посмотрит на меня своими выразительными, безмерно глубокими глазами? Что же я наделал... Дверь тихонько скрипнула, в комнате горел тусклый свет. Она лежала на том же самом месте, укрытая белым одеялом, неподвижная и тихая. Я запер за собой дверь, придвинул кресло и сел рядом, взяв в руку её холодную ладонь. Из руки тянулась длинная прозрачная трубка от капельницы, а рядом, в такт её слабого сердцебиения, пищал монитор. Её левое запястье было аккуратно перебинтовано. Такой, чистой от крови и с уже появившимся легким румянцем на щеках, она выглядела гораздо лучше, чем я запомнил в последние прошедшие часы. - Прости меня, пташка Энни. Я должен был защищать, а не бросать тебя как последний трус. Боль внутри постепенно утихала. Ярость прошла, а на её место пришло тянущее ожидание - испытание временем, когда же она придёт в себя. Вынув из-за пояса брюк пистолет, я положил его на бедро. Я и сам не заметил, как медленно откинулся на спинку кресла, а мои тяжёлые веки закрылись сами собой. В беспокойный и страшный сон меня сопроводил мерный писк сердцебиения.