<•> 2 — Присутствие.

Егери - грязные люди. Часто известны своими дешевыми трюками, раздвигая границы того, что считается морально приемлемым в военные времена. Война ужасна, она всегда была и всегда будет, и она не является и никогда не будет предметом, который мужчины и женщины, которые сражались, будут воспринимать легкомысленно. Но есть простой факт - есть люди, у которых нет границ, которые могут с трепетанием сердца сказать, что они наслаждаются кровопролитием войны. Лагерь Егерей приветствует этих людей, формируя и направляя их, чтобы стать такими, какими они должны быть, занимая «Роль» охотника в этом мире, даруя им самые различные инструменты в наборе - их голос, установка ловушек, саботаж позиций или простой допрос и пытки.

***

Снова знойное солнце, сухое горло и бурлящий желудок вместе с болящим телом. Вот свежий старт Егеря на поверхности. Перевернувшись на бок, парень неохотно уселся на землю, потирая свой лоб. Голова кипела нещадно, видимо, припекло на солнышке, да и голод давал о себе знать. Целых… два с половиной дня без еды. — Винтовка, набор охотника, парочка линий пуль, аптечка, кирка, нож… — с легким вздохом осмотрев себя, Йома убедился в том, что всё при нём. С громким стоном он еле как поднялся на ноги, громко и грустно вздыхая. Все-таки долго пролежал.

Шаг, другой… ходить можно. Все в порядке. Ну, почти.

— Та женщина ушла в сторону одинокого дерева. Должен ли я последовать за ней?… а что, если она враждебна? А если нет?.. мне нужно понаблюдать, — сделав выводы, Егерь собрался с мыслями и двинулся в не очень долгий путь. Над небом нависли тяжелые серые тучи. Ветер набирал обороты, и вскоре воздух запах озоном. Скоро дождь, и, видимо, сильный. Остается лишь молиться, что он не пойдёт, пока Егерь не достигнет нормального места, чтобы переждать… хотя… — Дождь, — вытянув ладонь вперед, Йома тихо смотрел на упавшую каплю в его руке. Его голос не был недовольным, скорее что-то ближе к приятному удивлению. Это так непривычно. И так ностальгично. — Здравствуй, — как только капли участились, он поприветствовал старого знакомого глядя в небо, после чего, немного полюбовавшись постоянно изменяющимися облаками, побрел вперед теперь уже под сопровождением грустного барабана дождя. Спустя пару минут прямо за холмом наблюдались дома на равнинной местности. Рядом лишь кучи небольших бугров и натуральных канав, в которые можно залечь. Сделав аккуратные шаги, Йома издалека наблюдал за домиками, проверяя, есть ли кто на улице или нет, после чего начал аккуратно подходить. Залегая на дно канавы усеянной растениями, Егерь сделал вдох.. а затем и выдох.

***

«Шоковые Егеря, или призраки, известны своими нечеловеческими способностями. Например... отчетливо видеть жертву через стены и чувствовать её даже сквозь десятки метров расстояния и громкие выстрелы. Также ходит один интересный слух среди солдат, который необъясним в наших реалиях. Каждый солдат, на кого положил свой зуб шоковый призрак, чувствует его непонятное присутствие, жалуясь на внезапный шепот в ушах, потемнение в глазах, необъяснимый страх или перепады температуры. Всем пациентам резко становится холодно, хотя в комнате температура остается та же. Очевидно, что шоковые Егери — люди, хотя почему-то все называют его "Оно". Солдаты не верят, что "они" — люди. Не понимаю их.»

[я человек.]

Личный дневник покойного полевого врача СГТ Уолтера.

26 ноября.

Примечание: Почерк в надписи «Я человек» отличается от основного текста. Также слова «Оно», «Они» грязно зачеркнуты. Кто изменил текст - не установлено.

***

Медленно, но верно сквозь деревянные стены домика просочился свет, который виден только глазам шокового призрака. Отчетливо видно силуэт. Спустя несколько секунд концентрации цель схватилась за сердце, оглянулась пару раз и села на пол. Судя по контакту, с ней в комнате еще один человек… и где-то дальше притупленное чувство присутствия кого-то. Но столь слабое, что не имело значения.

Вдох…Выдох.

«Они не выглядят враждебно,» — подумал Йома, всматриваясь в силуэт. — «Скорее даже запуганно,» — с небольшим вздохом Йома медленно отвел взгляд в сторону других домов. Вслушавшись в звуки, он не обнаружил никого. Лишь двое в доме с краю. Пора утолить голод. В полуприсяде шоковый призрак аккуратно двигался вдоль канавы, пробегая через траву и редкие кусты, после чего, убедившись, что дом, в который он собрался вломиться, блокирует обзор на него, приблизился. Прикоснувшись к стеклянному окну, он попытался открыть или приподнять форточку, но безуспешно. Аккуратно проскользнув к другой стороне дома, он тихо открыл дверь и зашел внутрь. Внутри пахло странно. Слишком… сладко. Такой въедающийся запах, который остается в носу еще на пару дней и не забывается никак. Егерь почувствовал, как кровь начала приливать к его лицу, а нижняя часть тела потихоньку прогревалась… — «Яд!» — в перепонках призрака забило тревогой. Все-таки любая аномалия в поведении организма могла быть фатальной. На поле битвы не лишний раз быть аккуратным и сосредоточенным… Сцепив со своего разгрузочного ремня аптечку, он прильнул к стене и сел на пол. Методично раскрыв аптечку, его глаза упали на инструменты. Щипцы в виде железных ножниц, бинты, алкоголь и… таблетки Перидаксона. Эти таблетки взамен на обезвоживание и вызывание диареи вместе с непроизвольным мочеиспусканием довольно быстро выводили любой яд, наркотик или вещество из кровотока принимающего. Как раз таки то что нужно. «Один, два,» — отсчитав две таблетки в пальцах, Егерь быстрым образом закинул их себе в рот, перемалывая зубами, а затем и проглатывая порошок всухую. Слегка поморщившись от горького вкуса, охотник продолжил стервятничать. Его руки двигались вдоль деревянных полок, пока не начали натыкаться на вещи быта. Кружки, миски, посуда, тряпки. Дальше пошли уже шкафчики. Йома быстрым образом прошелся по вещам внутри, и, обнаружив тканный мешочек с рассыпчатым рисом, он быстро завязал его на своем разгрузочном ремне, после чего побрёл дальше. Шаг, второй, и его стопа наткнулась на бугор под ковром. Таким твёрдым… будто металлическим.. «Погреб?» — подумал Егерь. Осмотревшись вокруг и убедившись в том, что никого рядом нет, он свернул ковер и отложил его в сторону, после чего, открыв деревянный люк, он медленно спустился вниз, в темноту. От непривычки его глаза вновь начали адаптироваться к темноте, пока его руки аккуратно ощупывали стены, пока не наткнулись на… что-то мягкое. Как будто бы… кожа.. погоди, чего? Медленно, словно в замедленной съемке, Йома двинул руку к себе, после чего, сцепив ручной фонарь со своего ремня, быстро зажег его с помощью зажигалки на бензине. Синий цвет быстро залил всю комнату, показывая мужчину 30 лет, туго связанного веревками, с твердым клочком бумаги во рту. Охотник напрягся. — Пленником будешь, коль связан? Или же преступник? — прошептал Йома больше себе, чем мужчине, после чего медленно начал осматривать его. Связанный спал крепко. Обычная мешковатая одежда коричнево-белого цвета, европейская внешность, темные волосы цвета чугуна, и… крестик на шее. Оглянув золотой и блестящий предмет, Йома взял его в ладонь, осматривая. В металле креста выбиты слова на непонятном языке. Связанный спал крепко. Веревка связана очень сильно, глазом видно, что двигаться в ней почти невозможно. И теперь для Егеря все сходится. Европейская внешность. Темные волосы. Крестик. Именно что золотой, ведь имперцы только его и носят. Непонятный язык, не похожий на русский и польский с казахским и украинским… точно имперец. — Не повезло тебе, враг, — для мужчины все уже было предопределено. А для Йомы это только середина пути. Нож аккуратно встал поперек горла и тихо замер, как бы ожидая чего-то. Прошла секунда… две… и наконец-то Йома загнал холодное лезвие прямо в середину правой стороны шеи мужчины. А последний, в свою очередь, инстинктивно начал брыкаться и пытаться кричать, но безуспешно из-за веревок и бумаги в его рту. Его глаза внезапно открылись и расширились, зрачки скакали вправо и влево, пытаясь хоть что-то понять и разобрать, пока острый нож впивался все глубже в его артерии и сонную вену, заставляя его тихо захлебываться в собственной крови. Последнее, что он видел — широко раскрытые зрачки Йомы, что намертво закрепились на его взгляде, не отпуская. Мужчина не мог двинуться. Он замер. Казалось, темные неживые глаза убийцы перед ним поглощали его заживо. Его лицо вечно менялось в темноте, превращая его в монстра разных форм и лиц. Но понятно было одно: это не человек. Не было дрожи, не было никаких движений. Лишь его рука методично вырезала горло пленника, пока они оба играли в смертельные гляделки, пока мужчина не потерял сознание и… умер.

«Проиграл,» — подумал Йома.

***

Рокот копыт легко раздавался по небольшой дорожке. Телега, наполненная всякими мешками и ящиками, иногда вскакивала на ухабистых кочках, но уверенная мамоно крепко держала повод в руках, не давая той сорваться. Вскоре привычный ритм дороги прервали капли дождя, что звонко разбивались об землю, заставляя маленькие травинки прогинаться и прилегать к земле, после чего вспрыгивать вновь вверх. — Надо бы поторопится, — сказала минотавр, глядя вверх на серые жирные тучи, что быстро набирали темп. Ускорившись, минотавр побежала быстрее в сторону деревни. За минуты три, обойдя пару канав, мамоно успешно достигла деревни и сбросила во внутреннем дворе рядом с деревянным домом свою повозку, после чего с легким вздохом зашла внутрь единственного дома, в котором горел свет. Тряся голову из стороны в сторону, мамоно громко вздохнула, вытирая дождевую воду со своих длинных волос цвета блонд. — Чуть было под ливень не попала. Кусури, ты где? — Тут я. Тут, — из соседней комнаты донесся недовольный голос. — Быстро ты пришла, Фи. Фи, или же Фиерра, прошла глубже в дом, заходя внутрь к своей сестре. Кусури обладала более юным лицом и теми же волосами цвета блонд, но более растрёпанными и завязанными в конский хвост, не как у Фи, что оставляла свои волосы распущенными. — Повезло, что я успела найти все в лавках поближе, а не бродила по всему базару. А что так, хотела одна остаться дома? Голос-то недовольный. — спросила игривым голосом блондинка, пока её лицо расплывалось в самодовольной улыбке. — Все привезла. Веревки, инструменты. Успела даже урвать парочку слитков демонической стали и… эх, книги. — Книги!? Какие!? — быстро оживилась собеседница. Её тонкие брови поднялись, а сама она встала из-за стола, отложив книгу в сторону. — Погоди-ка.. на улице дождь, промокнут, чего ждешь!? Заноси! — копыта глухо застучали по каменному полу. Кусури, быстро обойдя Фи, взяла кожаное пальто с вешалки на двери, после чего быстро вышла на улицу. — Ц-ц. Ребёнок. А ведь уже 18..! — цокнула Фи, слегка ухмыляясь. Через пару секунд ожидания Кусури ворвалась обратно в дом. В её руках, под внушительной грудью, спрятана одна пара книг, плотно укутанных в белую ткань. Взяв книги в руки, Кусури подняла их вверх, разворачивая ткань и начиная читать обложки. — Вот так да… как правильно вывести человека в лес.. и.. любовная история Жокея? Странно, но ладно. Спасибо, Фи, — кивнула Кусури. Но в ответ, ничего. — Фи? — переспросила минотавр, после чего она взглянула ей в глаза. Глаза Фиерры дергались из стороны в сторону. Капли пота медленно скатывались с её лба, пока она дрожала и пыталась не шевелиться одновременно. — Царь суккубов, Фи, что такое? Маны не хватает? Голодная? — уже с явным волнением вновь спросила Кусури, кладя книги на стол и беря руки сестры в свои, пока та вдруг не упала на четыре копыта. — Я-я… что-то... рядом… плохо мне. Холодно, — тихо промолвила Фиерра. Её громкий и уверенный голос поник во внезапные секунды, казалось бы, просто так. — Н-ну пошли, ляжешь, отдохнешь. Может, из-за дождя.. простудилась? — грустно нахмурила брови младшая, провожая Фиерру до кровати на полу. — Погоди. Сейчас, принесу чего-нибудь, — подсуетившись, она вышла из комнаты, направляясь к кухне, оставляя старшую одну. … Ожидание длилось долго. Для Фи, естественно. Это гадкое, противное и страшное чувство все никак не уходило. Как будто чьи-то костлявые руки пытались дотянуться до неё сквозь стены и утащить куда-то. В темных углах мерещились крысы и пальцы, растущие из пола. В голове паника и неразбериха. Глаза бегали по сторонам, пытаясь увидеть все одновременно, не упуская ничто, чтобы не пропустить… что-то. Дыхание учащалось. Было страшно. Очень страшно. Но… почему?