Часть 1

В Дерри стояла глубокая, пронзительная осень. Воздух был холодным и влажным, он пробирался под одежду и заставлял людей кутаться в пальто поспешнее. Где-то высоко в свинцовом небе, улетая на юг, кричали перелетные птицы — их голоса звучали как прощальный гимн уходящему году. Весь город утопал в золотом пожарище листьев; они шуршали под ногами, кружились в порывах ветра и плотным ковром укрывали крыши домов №29 на Хебви-саженцах, ставших для города вечным напоминанием о страхе. По Дерри ползли слухи. Шептались на кухнях, перешептывались на парковках у супермаркетов. «Слышал про ту девочку, Алису? Пропала. Словно сквозь землю провалилась». «Говорят, ее клоун унес…» — «Бред, ее видели на окраине, с вещами, наверное, сбежала от родителей». Эти разговоры были жалкими, суетными попытками объяснить то, что не поддавалось объяснению. Они не знали правды. Правда была прекраснее и страшнее любой их выдумки. Алиса не пропала. Она нашла свой дом. Ее мир теперь был не из бетона и асфальта, а из снов и теней. Мир Пеннивайза был изменчивым, как узор в калейдоскопе. Один день они гуляли по бесконечным пляжам из черного песка, где волны были из жидкого серебра и пели тихие, заунывные песни. В другой — сидели под куполом, имитирующим ночное небо, где вместо звезд горели миллионы пойманных им когда-то детских страхов, превращенных им в сияющие, безобидные огоньки. Он показывал ей галактики, рождающиеся в вспышках света, и туманности, похожие на размытые акварели. Он научился создавать для нее не кошмары, а чудеса. И они говорили. Бесконечно. Часами, днями, а может, и веками — время здесь текло иначе. Они говорили о природе страха и отваги, о том, что значит быть человеком и что значит — быть им.