Глава 1

Нас часто рвали, заставляя пасть,

Ломали словно хворост и в огонь,

Но гордо держать удар,

Так как мы умеем не умеет никто.

Пётр Елфимов — «Полукровки»

Габриэль... На самом деле Правителя звали совершенно иначе. Габриэлем он стал незадолго до попадания на Ксентарон, избрав себе такой псевдоним для избавления от клейма, которое на него навесили с рождения. Его истинное имя было другое — Пóлурс. Образованное от «полукровка», оно навсегда причислило только недавно появившегося на свет мальчика в список изгоев во всех мирах. Полукровок не любили. Кто знал, к чему может привести союз эльфа и человека? Последствий боялись, так что дети от такой связи обычно не выживали. Мать Полурса, небогатая эльфийка, чьим занятием было простое качество, просто поступила как все в таких ситуациях. Если бы ребенок был похожим на неё саму, она бы вырастила его как своего собственного... Именно так оправдывала свои поступки женщина, когда в ночи шла со свёртком в руках к обрыву над рекой. Малыш, на удивление, почти не плакал, просто смотрел на маму большими глазами цвета листвы вечнозелёных деревьев, да неумело улыбался крошечными губами. Сердце эльфийки разрывалось от этого взгляда, но что она могла сделать? Сын совершенно отличался, выдавая правду о своем происхождении совсем немного заострёнными ушами, которые были заметны не сразу, а также волосами. Волосы... У эльфов по цвету они растягивались от светло-желтого, золотистого блонда до темных, почти черных локонов. Но такой оттенок не встречался никогда. Ведь мальчик родился рыжим. Пока еще короткие, мягкие, слегка вьющиеся пряди уже выделялись своей насыщенностью, будто не волосы это были, а самые настоящие языки пламени. Рыжий был редким и среди людей, ведь женщина точно помнила, что полюбившийся ей человек жаловался на недоверие к нему — любой провал считали проявлением дьявольской силы, грозились убить, если чудить начнет. Нет, ребёнок всё равно был бы обречён, так что милосерднее прервать его страдания сразу во младенчестве. Напоследок поцеловав новорождённого сына, эльфийка зажмурилась и сбросила свёрток в воду. Затем, ссутулившись и спрятав лицо под капюшоном, она медленно пошла в сторону дома, стараясь не думать о погубленной её руками совершенно неповинной в поступках родителей жизни... Но судьба не дала ему умереть так рано. Неизвестно, благословила ли малыша Дева Нариэль, а может, ему просто слишком уж повезло, но крошечный свёрток подхватило течение, унося дальше и дальше от Энии. Полуэльф, убаюканный волнами, которые не давали ему утонуть, быстро уснул, не понимая случившегося с ним, не зная, что его жизнь вручена в руки стихии. Он спал и не знал своего будущего, которое в этот момент просматривал Страж Времени, печально качая головой из-за количества выпавших на его долю испытаний... Ранним утром ласковые волны вынесли его на берег, почти под ноги десятилетнему мальчишке, отправленного матерью в город за какими-то покупками. Сначала он даже посчитал это большой корягой и собирался пройти мимо, чтобы продолжить свой путь, весело размахивая корзинкой, но только детский плач заставил мальчика наклониться и откинуть в сторону мокрую ткань, с удивлением уставившись своими голубыми глазами на младенца. Малыш, в свою очередь, только заплакал громче, дергая ручками и ножками от сковавшего тело холода. Оставить этого кроху здесь не дало доброе сердце мальчика, так что, бросив пустую корзинку, он поднял ребёнка на руки и побежал обратно. Дом их находился почти что на границе с Энией, а до ближайшей деревни королевства людей Асамон путь был неблизким. Парнишка жил вместе с матерью, отца он не знал — тот ушел на войну еще до рождения сына да и не вернулся оттуда. Но в пусть и маленькой, но крепкой семье царил уют, впрочем, омрачаемый отшельничеством и вынужденным скрытием от других. Дело в том, что мама мальчика была самой настоящей ведьмой! Она разбиралась в травах, могла сделать мазь от любых ран, навести проклятие на врагов или снять порчу. Ее боялись, страшились осуждения церкви, но все же к ней ходили, преимущественно женщины из ближайших деревень: попросить отвар, пожаловаться на здоровье, зачаровать на рождение сына. В качестве оплаты они приносили преимущественно продукты или ткани, утварь для дома. А вот если нужны были деньги, то приходилось отправляться в деревни или в город на ярмарку, где получалось продать некоторые простенькие и безобидные мази. — Мама! — мальчишка вбежал в дом, оглядывая прихожую в поисках матери. — Я нашел у реки ребёнка, его выкинуло на берег. Он весь горячий, будто лихорадит. Когда женщина вышла к сыну, стало понятно, в кого у него такие ясные небесные глаза. Она была немолодой, но свою красоту сохранила в мягких чертах лица и темных кудрях, тронутых сединой. Забрав всё ещё всхлипывающего малыша, ведьма пристально вгляделась в него, затем воскликнула: — Ушки-то какие! Не просто ребенок он, Арнмунд, а полуэльф. Видно, бросили его в воду, дабы смерти придать, а он вот каким оказался! Выжил! Арнмунд приблизился и уже сам взглянул на чуть вытянутые и заострённые уши младенца. На душе у него стало совсем тоскливо: к эльфам люди относились настороженно, а то и со злостью, учитывая высокомерие и скрытность долгожителей, а уж полукровок и вовсе считали отбросами, запятнанными нечистой эльфийской кровью. И теперь этот кроха, чудом спасшийся, с рождения обречён на страдания и одиночество. Такого вынести мальчик не мог, поэтому решительно посмотрел на мать: — Можно мы оставим его? Еды у нас хватит, ты сможешь обучить его своей магии, а для меня он будет другом и братом! — Арнмунд, у тебя доброе сердце, но ты не понимаешь всю опасность этого. Он будет жить дольше нас, ты состаришься, а он останется юнцом. Тем более моя магия отличается, в нём будут говорить кровь и дух эльфов, — но, видя решимость, написанную на лице сына, женщина сдалась. — Если ты пообещаешь беречь его и заботиться. — Клянусь! — в его голосе звучала совершенно недетская уверенность. И в этот момент Арнмунд спохватился, вспомнив о брошенной у реки корзине. — Мама, мне нужно вернуться, я кое-что оставил! Как только он умчался, ведьма покачала головой, а затем занялась своим новообретённым вторым сыном, ну или учеником, она пока не решила, как к нему относиться. Тщательно вытерев малыша сухим полотенцем и натерев душистыми маслами, женщина замотала его в тёплое одеяло, шепча заговоры для скорейшего выздоровления. Когда ребенок наконец упал в объятия сна, она достала из сарая старую колыбель, которая раньше принадлежала Арнмунду. — Спи, малыш. Спи, Полурс. * * * С ранних лет Полурс знал, что он другой. От него не скрывали правду о его происхождении, мама часто рассказывала о том, как его нашли у реки и что возможно ждёт его в будущем. Полурс слушал истории о эльфах и людях и мог только воображать эти миры. За пределы небольшого леска, который ограждал их дом, ему было запрещено выходить, так что в свободное время, когда душа требовала одиночества, он доходил до реки, с которой и началась его жизнь в этом месте. Дальше мальчик мог только с тоской смотреть вдаль... Полурс мечтал о свободе. Ему хотелось всего и сразу — летать птицей, бегать по лесу диким зверем, плавать, как рыбы. Полуэльф рос любознательным, жаждущим жизни и счастья. Он стремился узнать всё, залезть куда угодно, что порой его старшему брату приходилось спускать его с деревьев или отпаивать после отравления какой-то травой с полки матери. — Глупый же ты. Мама сказала, что зверобой необходимо специально заваривать, да и не нужно тебе это лекарство, оно не для еды, — Арнмунд сидел у кровати брата, не сводя взгляда с дрожащего и всхлипывающего комка под лоскутным одеялом. — Я просто посмотреть хотел! — детский голос, донесшийся из-под импровизированного укрытия, был наполнен искренней обидой. — А она меня сразу! Полотенцем! Больно было! — Мама испугалась, что ты опять заболеешь, — юноша протянул руку и осторожно коснулся области, где примерно должна находиться голова его брата. — Полурс, ну не плачь. Хочешь, мы к реке пойдем? — Не хочу! Оставь меня! — послышался очередной всхлип, смешанный со сдавленными рыданиями. — А если сходим проведать Торвальда? Всхлипы прекратились, и на пару мгновений воцарилась тишина, но Арнмунд уже понял, что выиграл. С его младшим братом это срабатывало всегда, слишком уж Полурс любил всё живое и движущееся, причём распространялось это на всех — начиная с жучков и бабочек, заканчивая дикими зверями. Крохотного раненого волчонка они нашли на опушке леса. Арнмунд решил, что тот сбежал из-под стрел охотников, а теперь оказался брошенным умирать. Полурс так бросить его не мог, так что двое мальчишек выходили и вылечили беднягу. Но навсегда оставить дома животное им не разрешили, так что домик ему братья обустроили неподалёку и часто ходили проведать своего маленького друга. Кличку волчонку выбрал именно Арнмунд, вспомнив предсказание матери о том, что однажды его потомок с таким именем прославится, вернувшись оттуда, откуда не возвращалась ни одна душа. Наконец под одеялом завозились, и оттуда выглянуло детское лицо с красными после рыданий пятнами на чуть загоревшей коже, слипшимися из-за слёз ресницами и всё ещё надутыми из-за обиды губами. Полурсу было всего пять с половиной лет от роду, но и без того было понятно, что вырастет он в прекрасного юношу, который всегда будет выделяться из толпы огнём своих волос. — Торвальда можно... Ему без нас скучно, — полуэльф шмыгнул носом, демонстрируя, что он до конца этот мир не простил, но уже слез с кровати, касаясь деревянного пола босыми ногами. Арнмунд только облегченно выдохнул, взлохматив и без того растрёпанные волосы младшего брата. Пока они добирались до места жительства Торвальда, Арнмунд невольно задумался о том, как изменилась их жизнь. Сам он с детства был спокойным, послушным мальчиком, мечтал о славе и подвигах, но и готовился продолжить ремесло матери. И в доме у них царила тишь и благодать. А потом появился истинный ураган, благодаря которому жить стало как будто даже веселее. Он привязался к полуэльфу, порой забывая, что они не родные братья. Полурс оказался смышлёным, пусть и чрезмерно активным, но Арнмунду, почти лишенному общения, было только в радость помогать малышу познавать мир. Думать о будущем не хотелось. Это сейчас полуэльф маленький и безобидный, а дальше? Он будет всю жизнь скрываться, как они, прячась в домике на окраине Асамона? Мысли пугали, так что Арнмунд предпочёл вернуться в настоящее, тем более они как раз оказались рядом с искомым местом. — Торви! — Полурс рассмеялся, прыгая по полянке вместе с волчонком. Решив не мешать им, старший мальчик устроился под деревом и достал припасённую за пазухой книгу. Мечты о рыцарстве были хорошими и приятными, но Арнмунд сомневался, что они когда-то воплотятся, да и мама не переживёт, если потеряет на войне ещё кого-то. Вот он и учился, выбрав участь лекаря. К ним отношение было лучше, чем к знахарям, которых поголовно подозревали в черной магии. А лекарь был важен как и на полях битв, так и в мирное время. Нехорошее предчувствие возникло, когда внезапно сгустился туман. Торвальд испуганно завыл, рванув в свое логово, а Полурс как-то поёжился: — Мне холодно... Что-то плохое происходит... — полуэльф потёр ладошки друг о друга, стараясь согреться, вместе с этим оглядываясь, словно ища причину странного состояния природы. Арнмунд убрал книгу и поднялся с травы, беря брата за руку: — Что бы ни случилось, держись рядом со мной, хорошо? Давай лучше вернёмся домой, здесь может быть небезопасно... Каждый новый шаг казался тяжелее, ветви спускались ниже, не давая пройти, а туман скрывал тропинку из виду. Братья шли небыстро, не разжимая рук, а несколько раз они останавливались, потому что Полурс спотыкался о корни и падал. Лес словно всеми силами сопротивлялся их возвращению домой, то ли предупреждая об опасности, то ли наоборот, став главным врагом. Но в последнее Арнмунд не верил: он провёл здесь всё детство, он знал каждое дерево и тропинку, и лес был его вторым домом, а не противником. Значит, случилось нечто страшное, из-за чего их тормозили, задерживали, пряча от чьих-то злых взглядов и действий. Когда они оказались совсем рядом с домом, Полурс вырвал свою ладошку и кинулся к порогу: — Мама! Мамочка! — полуэльф вбежал в дом и рухнул на колени перед раненой женщиной, лежащей на полу. Вокруг царил погром, вещи были вывалены, и даже невооружённым глазом было видно, что многого недоставало. Дрожащими руками он коснулся лица матери, будто умоляя её открыть глаза, пока Арнмунд искал среди разом опустевших запасов нужные травы и мази, чтобы обработать раны. — Всё хорошо, мои мальчики... Всё будет хорошо, — несмотря на эти слова, лицо женщины исказилось от боли, когда она с трудом приняла сидячее положение, ослабевшей рукой гладя Полурса по голове, чтобы его успокоить. Полуэльф был ещё маленьким и не понимал многое, но её старший сын точно знал, что на их дом напали. Кто-то выдал их местоположение не тем людям, а они пришли мстить страшной ведьме за свои неудачи и поражения. Теперь-то было всё ясно и с появлением тумана, который был создан специально, чтобы под руку этим бессердечным чудовищам не попали мальчики. Раны обработаны, порядок в доме наведён, но ущерб, помимо материального, оказался серьёзнее, чем они думали... И вроде сначала всё было относительно хорошо, жизнь вернулась в привычное русло, только из дома их почти перестали выпускать. Но оба мальчика не жаловались, помогали матери, учились, играли друг с другом, а Полурс время от времени всё равно сбегал к Торвальду. Переломный момент подбирался медленно, тихо и почти незаметно. Неясно, была это инфекция из-за ран, неправильно сработанное проклятие или что-то ещё, но с каждым днём, неделей, месяцем ответственности на Арнмунде становилось всё больше и больше, и он чаще замечал, что мать выглядела бледнее, что под её глазами залегли тёмные синяки, а движения стали скованными и медленными. Она становилась более рассеянной, быстрее уставала, а мази и отвары на продажу делали за неё сыновья... — Полурс. У меня очень ответственное задание для тебя, — Арнмунд до последнего оттягивал это, не желая подвергать младшего брата опасности, но ситуация стала критической, так что он был вынужден прибегнуть к этому варианту. — Маме сейчас очень плохо, и мне нужна твоя помощь. Я бы пошёл сам, но слишком опасно оставлять её здесь одну... — Я могу с ней остаться! — полуэльф поджал губы и откинул с лица прядь огненных волос, которые не стриглись ни разу, из-за чего они доставали почти до лопаток. В конце концов, ему уже семь, он вполне самостоятельный, он может последить за матерью, пока брат отправится по делам. — Дело не в этом... Я знаю больше, в случае чего я смогу сделать то, чему ты пока не обучен. Да и защитить её мне будет сподручнее... — Хорошо... Что мне найти в лесу? — Не в лесу. Ты должен отправиться в город. — Что? — Полурс оглянулся, будто мать могла их слышать, но женщина второй день находилась в состоянии лихорадки и бреда. Он не верил своим ушам. Ему запрещали покидать пределы леса, а брат сейчас предлагает нарушить главный запрет? — Это будет опасно... — Знаю, знаю... Ты должен будешь спрятать волосы и уши, ни с кем лишним не разговаривать и делать только то, что я тебе сейчас скажу. Тебе не нужно идти глубоко в город, просто следуй по тропинке из леса, через реку и до первого поселения. Там, в третьем доме с конца, ты найдёшь женщину по имени Нанна. Ты помнишь её? Такая высокая, с чёрными волосами, несколько раз приходила за приворотным зельем, — дождавшись кивка от Полурса, Арнмунд продолжил. — Так вот, ты должен попросить её о помощи. Мама упоминала, что они давние подруги, вот я и надеюсь, что Нанна сможет нам помочь... Я один не справлюсь. Ты запомнил? — Третий дом с конца... Нанна... Попросить помощи... Я всё сделаю, брат, ты можешь на меня положиться! — Вот и славно... А теперь давай переоденем тебя, чтобы не привлекать внимания. Из сундука Арнмунд достал свой старый чёрный плащ с капюшоном. Юноша из него давно вырос, но сохранил этот элемент одежды на всякий случай. Затем он помог полуэльфу собрать волосы так, чтобы скрыть кончики ушей. Полурс волновался. Он впервые куда-то далеко шёл, тем более один. Мать не пускала его в людские поселения даже с ней или с братом, он всегда оставался в одиночестве, когда они уходили на ярмарку, а теперь ему предстоит самому отправиться в такое опасное приключение. Мальчик всеми силами отгонял страх, храбрился. Путь был неблизким, так что в свою сумку на поясе он положил пару кусков хлеба, прицепил бутылочку с ягодным компотом, который его брат сварил с утра. Не смог он обойтись и без красивого небольшого ножа — подарка от Арнмунда на прошлые именины, а также взял свою записную книжку в кожаном переплёте, где на чистой странице старший юноша написал ему несколько строк для Нанны, чтобы та точно поверила и пришла на помощь. — Я готов! — Полурс вышел на крыльцо и повернулся к брату. — Будь осторожен. Помни мои указания. И возвращайся поскорее... — Арнмунд наклонился к нему, а затем снял с шеи шнурок, к которому был привязан молочный зуб Торвальда с выгравированной на нём руной. Эта вещь была ему дорога, он сделал её вручную, заговорил на удачу. И теперь Арнмунду хотелось, чтобы его амулет помог Полурсу в безопасности добраться до окраины города и привести подмогу, дабы спасти мать. Полуэльф слишком подозрительно шмыгнул носом, пока брат надевал на него кулон и поправлял капюшон на его голове: — Я быстро, обещаю! Вернусь до вечера! — он крепко обнял старшего мальчика, перестав притворяться сильным воином, а снова став обычным ребёнком. Отстраняться не хотелось, но Полурс заставил себя отпустить брата, развернуться и скрыться в лесу, не оглядываясь, чтобы Арнмунд не понял, что он плачет от страха, гложущего душу. По дороге к нему присоединился Торвальд, хоть немного развеяв тревогу. Вдвоём идти навстречу неизведанному и опасному было куда проще, поэтому Полурс ускорил шаг, напоминая себе, что всё это он делает ради жизни матери. Уже у самой реки, где семь лет назад волны вынесли его на берег, он не выдержал и обернулся, кинув взгляд на родной лес, который он теперь оставляет за спиной. Дальше путь и местность были неизведанны, но, помня указания брата, полуэльф не сходил с тропы. И вот река была пройдена.