…4…

Однажды, когда в очередной раз мама кормила меня яблоком, сидя на нашей уютной кухне, я задумалась, почему я ни разу не видела, да что там, даже не слышала о своем отце. В нашем доме нет ни единого упоминания о нем, ни фото, ни единой вещи. Но эти мысли быстро покинули мою голову, так как в прошлой жизни я была сиротой (мои родители рано погибли в автокатастрофе, поэтому большую часть своей жизни я провела в одиночестве), получить сейчас любящую маму для меня уже было огромным подарком. Говорить я начала очень рано, как только мое тело, физически, наконец смогло позволить мне пользоваться моим словарным запасом. Часто слышала, как другие мамочки в парке, где мы каждый день гуляли перед обедом, восхищенно крутились вокруг нас и просили повторить за ними какое-нибудь заковыристое слово. *Ха, они и не догадываются, что пытаются подловить не полуторогодовалого ребенка, а двадцатилетнюю девушку, при чем довольно начитанную* В тот же миг, как я свободна смогла выражать свои мысли я попросила маму научить меня читать (естественно это было лишь для вида, ведь я не могла ни с того, ни с сего начать штудировать книги). Оказалось, что я отличная актриса, а мама была восхищена тем, что к 3 годам я с жадностью поглотила четверть нашей семейной библиотеки и считала меня маленьким гением. Я не ходила в детский сад, мама учила меня всему дома, наша жизнь была размеренной и счастливой, давно я не ощущала такого спокойствия и защищенности. Я заговорила об отце лишь единожды, когда мне было 8 лет, но увидев, как скривилось мамино лицо, быстро перевела тему и больше к ней не возвращалась, как я уже говорила, это не так уж меня волновало.