Глава 3. Маринетт, Маринетт и Кот.

— Ты думаешь, тебе кто-то будет верить? После твоей акуманизации?! Этот вопрос, заданный с неожиданным надрывом и вполне ожидаемой злостью, застал Лайлу врасплох. Во-первых, день только начался: в коллеже прошёл всего один урок с мадам Бюстье, которая Лайле решительно не понравилась. Странная женщина, излишне привязчивая к детям даже там, где этого не требовалось. Если мадам забеременеет, то Лайла будет всем богам молиться, чтобы ребёнок на свет так и не появился; в противном случае Бюстье своё чадо просто утопит в гиперопеке. Во-вторых, вопрос этот прозвучал в туалете. К счастью, Лайла со всеми своими гигиеническими делами уже закончила, а то неловко вышло бы. В-третьих, Лайла мыла руки, когда услышала это сзади. Она выпрямилась и обернулась. Ну конечно. Сзади стояла Маринетт: напряжённые плечи, сжатые кулаки, тонкая полоска губ с липким на вид блеском. — Спасибо, что дождалась, когда я закончу подтираться, — ровно произнесла Лайла. — Было бы неловко разговаривать с тобой, держа при этом руку у промежности. Маринетт покраснела и захлопнула рот, забавно клацнув зубами. Несколько секунд после такого выпада у Росси появились. Можно было и спокойненько обдумать происходящее. Лайла бросила взгляд на дверь, но в туалет вряд ли хоть кто-то войдёт в ближайшие пять минут. Дюпэн-Чэн, как Росси успела понять, практически никогда не ходила одна. А значит, Алья Сезер сейчас стоит, так сказать, на стрёме. Интересно, насколько хватит их дружбы? Если учитывать, что Алья относилась что к прошлой, что к нынешней Лайле с некоторым подобострастием и доброжелательностью? Маринетт, однако, не робкая девчушка, раз пришла к своей вражине в самое уединённое место. Уязвимое место даже. Ну конечно, где ещё устраивать разборки, если не в туалете? Лайла прислонилась к раковине поясницей, скрестила руки на груди, потёрла подбородок пальцами. Маринетт переминалась с ноги на ногу, но смотрела с неугасающей злостью. И чего прицепилась только. Значит, она только при Адриане робкая. Любит его, как Агрест свою ненаглядную Ледибаг; надо, кстати, узнать про героев побольше. Затянула что-то Лайла со своей личностью и интеграцией себя в новый мир. При этом стало понятно, почему Маринетт распсиховалась именно сейчас: до уроков Лайла подсела на лавку к Нино и Адриану и весело протрепалась с парнями ни о чём. Агрест, когда Росси уходила на своё место, предложил после классов позаниматься в библиотеке. Дескать, он на сегодня слегка разгрёб свои дела и освободил пару часиков. Сам предложил! Вот у Дюпэн-Чэн и бомбануло. А у Лайлы ещё совести хватило парня пожурить: — Предупреждай в следующий раз, пожалуйста. Вдруг у меня тоже была бы гора дел? — К примеру, встреча с премьер-министром? — с каменным лицом спросил Адриан. Лайла легко рассмеялась над тем, как их прошлый разговор внезапно стал понятной им одним шуткой. — С его охраной. В кино! И вот теперь Росси закрыта, — условно, — с фанаткой Адриана в туалете коллежа. Красной тряпки только не хватало, чтобы Дюпэн-Чэн бросилась. Зато говорила много и от души, изливая все свои чувства заскучавшей от такого напора Лайле. — Ты врёшь напропалую! — разорялась девушка, сжимая кулаки. — Встреча с премьером, ну надо же! Бедный Адриан! Лайла хмыкнула и провела кончиками пальцев по губам. У её нового тела был хороший цвет губ, даже помады не нужно. Удачно сошлись гены. В прошлом мире сказали бы, что губы у неё созданы для поцелуев: сколько ни касайся, а станут только ярче и красивее. Но Адриан пока не знал о планах Росси на себя, так что проверять это утверждение они будут немного позже. В первом вопросе, впрочем, цепануло одно слово. Акуманизация. Лайла успела изучить мир, однако с темой героев, злодеев и их противостояния была знакома лишь поверхностно. Ну, на обычном для гражданского уровне: злодей-Бражник, героиня Ледибаг и герой Кот Нуар, белые бабочки и акумы. Лайла не углублялась в тему, вызнавая подробности. Однако, видимо, придётся… если прошлая Лайла была акуманизирована. Прежде всего чтобы понять, не грозит ли это в будущем проблемами. Акуманизированные не получали никакой помощи после боёв с героями; считалось, что Чудесное Исцеление Ледибаг восстанавливает вообще всё, включая самооценку и психику пострадавших. А что, если были ещё какие-то скрытые процессы? Что, если Лайла умерла всё-таки не из-за вмешательства матери, а по каким-то внутренним причинам? Излишняя выработка гормонов, постоянная тахикардия, да хоть отравление. Что, если бывшая Ино всё ещё в опасности и может потерять своё новоприобретённое тело? Ей совсем не улыбалось снова встречаться с Тэнгу и его хозяином раньше времени. Нет уж, не надо ей такого счастья. Пусть лучше она проживёт всё время, что боги отвели этому телу. Так что и от Маринетт была польза. Лайла бы вряд ли стала копать про акум дальше, ограничившись поверхностным изучением - как и все нормальные люди, она была слегка ленива по натуре. — Почему же Адриан бедный? — спросила Лайла, отворачиваясь к зеркалу и начиная поправлять идеальную чёлку. — Насколько я знаю, он вполне успешен в своём деле. Самая молодая и высокооплачиваемая модель в юношеском секторе. Знаешь, я читала, что ему пророчат великое будущее… может быть даже в кино сниматься будет. — И поможешь с фильмом ему, конечно же, ты. Лайла посмотрела на Маринетт. Ну красивая же девушка, если не корчит рожи. Голубые глаза, приятный тон кожи, губки розовые. Конфетка, хотя со стилем Лайла бы поработала. Даже жалко разрушать её мечты о счастливом будущем с Адрианом. Хотя, нет. Постойте-ка. Не жалко. Себе нужнее. Где она ещё найдёт совместимость в восемьдесят шесть процентов? Лайла выпрямилась, напоследок послала своему отражению воздушный поцелуй и пошла на выход. Маринетт заскрипела зубами — так громко, что Росси услышала. И, когда Лайла проходила мимо девушки, та схватила её за запястье. — Ай-ай-а-а-ай! — надрывно застонала Лайла, припадая на одно колено. Маринетт показала нехарактерную для своего психотипа реакцию: отшатнулась назад, ударилась спиной о дверцу туалета и едва не упала, когда та открылась. Вовремя схватилась за косяк и уставилась бешенными от испуга глазами на противницу. Лайла спокойно поднялась с колена, отряхнула коленку и пошла на выход. — Э-это что б-было? — услышала она Маринетт. — Ты чего?! Оглянувшись на девушку через плечо, Лайла закатила глаза. — Рука болит. Неясно, что ли?

***

Адриан был таким домашним и милым, что, едва пообщавшись с ним пару часов, Лайла нестерпимо захотела забрать парня домой. Серьёзно, уж она бы о нём позаботилась: привела бы головушку в порядок, жёстко зафиксировала сознание на себе, — как когда-то поступила с Саем; брак от этого только выиграл, — ввела бы его в прекрасный мир сексуальных фантазий… ну и так, по мелочи: сделала бы счастливым и показала, что в мире есть человек, которому Адриан важнее всего на свете. Уж если любить, то только с полной отдачей. Иначе зачем вообще любить? Пока можно было ограничиться обычным угощением в столовой коллежа. К великому сожалению Адриана, отец разрешил ему позаниматься с одноклассницей при одном условии: всё происходит на территории учебного заведения. Нет-нет, в коллеже была замечательная столовая и очень приличный кафетерий. Здесь даже можно было купить кофе на обезжиренном или альтернативном молоке, притом достойного качества. Никаких нареканий. Единственное, чего здесь не было — это атмосферы, способствующей уединению. Месье Агрест точно знал, куда отправляет своего отпрыска. Затащи Лайла Адриана в кафе с отдельными кабинками - и не факт, что Агрест вышел бы девственником. Ещё бы как порядочный молодой человек, уговаривал бы потом Лайлу выйти за него! Но в этом случае был бы один минус: любовь Агреста к Ледибаг проросла бы в трещины, появившиеся на его сердце. Так что для начала Лайле нужно было выкорчевать этот сорняк к демонам. А для этого требуется время и определённая степень близости. Адриан отнекивался от оплаты обеда, но Лайла сделала очень грустное личико, и парень смешался. Его несоциализированность и неопытность казались Росси подарком небес: лепи из Агреста всё, что будет душе угодно. Лайла хотела оставить алмаз его души в первозданном виде; разве что слегка огранить и избавить от грязи. И от сорняков, конечно же. Поэтому в библиотеке они разговаривали, изредка перешучивались и уделяли преступно мало времени физике. Лайла старательно делала вид, что плоховато понимает формулы, и Адриан с радостью объяснял ей «сложные» моменты. На деле же Росси могла, судя по учебникам, защитить здешнюю докторскую по этому предмету: расчёты шиноби были не в пример сложнее. В столовой подростки оказались часам к пяти вечера. Несмотря на позднее время, учеников здесь было предостаточно: кто-то засиделся с домашкой, другие ходили по дополнительным занятиям, третьи дарили своё время кружкам. Еду раздавала угрюмая женщина; от выражения её лица Адриан напрягся, что не осталось незамеченным Лайлой. Так что за пару комментариев и комплиментов она не только избавила повара от печали, но и подняла настроение своего провожатого. Подносы ко столу нёс Адриан: Лайла упросила Агреста об этом, дабы поддерживать легенду о болящей руке. Она ещё и в медпункт сходила, чтобы на ладонь наложили бинт. — Обычный ушиб, ничего такого, — пожала плечами Росси в ответ на чужое беспокойство. — Пройдёт за день или два. — Как пианисту, мне это слышать очень печально, — сказал Адриан со сложным выражением на лице. Лайла прищурилась, вглядываясь в мимику блондина. Грусть, сожаление, беспокойство и отвращение. Последнее вряд ли связано непосредственно с Росси, а значит, дело в игре на инструменте. Они уселись за стол, очень удачно оказавшись в отдалении от других детей. Хоть небольшое подобие уединения, спасибо, благие духи! — Что не так с клавишными? — ровно спросила она, принимаясь за еду. Адриан облизал губы и наклонился к своей тарелке, повесив голову. Выглядел Агрест удручённым и задумчивым; Лайла практически слышала его мысли. «Стоит ли говорить ей об этом?» «Стоит ли говорить ей об этом?» «Стоит ли говорить ей об этом?» — Я не настаиваю, — продолжила мягко давить Лайла, остро чувствуя нехватку палочек для еды. — Просто иногда нужно сказать хоть кому-то. К тому же, я никому ничего не расскажу. Мне, признаться, просто некому: с тобой у меня самые близкие отношения из одноклассников. Последнее, очевидно, стало для него рисинкой, склонившей чашу весов. — Ненавижу фортепиано, — с неожиданной страстью выдохнул Адриан, хватая вилку. — Отец заставляет играть чуть ли не ежедневно, мне клавиши уже снятся. И зачем? Бессмысленное действие, он даже не слушает мою игру. Так, приходит иногда, выдаёт несколько комментариев и снова заставляет тренироваться. Лайла кивнула. Представляла она, что это могут быть за комментарии: не то, не так, неправильно держишь руку, сделал целых две ошибки в такте или в нотах. Будучи Ино, она сталкивалась с похожим психологическим насилием над детьми. Обычно в богатых гражданских семьях, кстати. У шиноби подобные девиации тоже наблюдались, причём даже не у потомственных. Но здесь хотя бы была причина: ошибка в игре стоит разве что самооценки, ошибка в бою обойдётся слишком дорого. Лайла протянула руку и погладила Адриана по кулаку с зажатой в нём вилкой. Это Агреста слегка отрезвило: эмоции свернулись внутрь быстрее, чем улитка, в которую ткнули палочкой. Адриан мягко улыбнулся и начал есть, словно ничего и не было. — Знаешь, у меня сейчас матери дома нет, — сказала Лайла. — Можем позаниматься у меня. Или не позаниматься. — А что? Невинный ребёнок. Лайла ощутила неясный прилив нежности из-за того, что он даже не подумал о постели. — Просто поговорить. К тому же, я нашла несколько рецептов попкорна и даже заказала кукурузу. Осталось только сковородку купить. Адриан улыбнулся. Затем Лайла увидела, как его зрачки дёрнулись в сторону; движение это было больше инстинктивным, чем осознанным. Такие реакции проявлялись у маленьких шиноби, которых дрессировали реагировать на опасность. Сначала они её замечали, потом понимали это, и только в конце начинали как-то отбиваться. Лайла развернулась на месте и схватила скомканную бумагу в кулак. Ничего опасного; в этом мире не могло быть ничего опасного. Однако Лайла всё равно ощутила, как её сердце тревожно затрепыхалось в груди: тело не было тренированным, так что реагировало соответственно. Это в прошлом теле Ино сердечный ритм даже не сбился бы, а теперь… — Я же говорила! — услышала она голос Маринетт, полный довольной злости. — Ничего у неё не болит! Лайла вздохнула и медленно опустила руку. Ну конечно. Маринетт стояла в отдалении, рядом с ней неловко мялась Алья. Сезер было неудобно: и за поведение подруги, и перед Лайлой, и перед остальными детьми в столовой. Росси оказалось приятно осознать, что её небольшой авторитет заставляет одноклассницу нервничать из-за попытки принести неудобство. — Ты зачем кидаешься? — спросила Лайла, вместо раздражения показав своё недоумение. Маринетт улыбнулась, но неприятно, с обещанием дальнейших проблем. Порхнув к столу Лайлы и Адриана, она остановилась перед соперницей и упёрла руки в бока. Смотрела Дюпэн-Чэн сверху вниз, как ребёнок, который уличил учителя в ошибке при подаче материала. — Ты, — Дюпэн-Чэн указала на Лайлу пальцем, — обманщица! Росси больше почувствовала, чем увидела, что Адриан напрягся. Непонятно, правда, почему: то ли из-за стыда за действия Маринетт, то ли в попытке защитить новую подругу. А может в общем из-за нелюбви к конфликтам. Лайла повернулась к Маринетт лицом и изобразила интерес, в равной порции смешанный с недоумением. — Обманщица? Почему же? Вокруг из-за небольшого скандальчика быстро собралась толпа: дети любопытны. А уж если в ссоре участвуют две популярные девочки… Ино в своё время и сама обожала наблюдать за чужими склоками. Позже из этого интереса выросла любовь к диверсионным миссиям. — Твоя рука, Лайла! — торжественно и насмешливо сказала Маринетт. — Ты же сама сказала мне, что у тебя она болит! После того, как это было произнесено вслух, назад дороги уже не было. Лайла бы улыбнулась этому ребёнку, но на них с Маринетт смотрело слишком много людей: в такой толпе кто-нибудь обязательно заметит неискренность, если дашь себе хоть немного слабины. Так что она свела брови к переносице и дала губам дрогнуть. Словно Маринетт её обидела. Словно Маринетт могла её обидеть вообще. — Рука? — трогательно спросила она, поднимая забинтованную ладонь. — Ты про мой ушиб? — Ч-что… нет! Я видела, что ты… Со своего места поднялся Адриан. Звук отодвигаемого стула перетащил петлю внимания в его сторону. — Хватит, Маринетт. Проявлять так антипатию… это низко. Лицо у Дюпэн-Чэн посерело. Но удар девушка выдержала: вместо того, чтобы всхлипнуть и убежать, она с дрожащими губами кивнула, неслышно попросила прощения и ушла. Шаг у неё был деревянный, как у детского солдатика… но Ино оценила. Маринетт, несмотря на все свои недостатки, — читай: несмотря на нелюбовь к Лайле, — была сильной девочкой.

***

— Расскажи мне про акум. После инцидента в столовой аппетита у Адриана не было. Позаниматься снова у них бы не вышло, так что Лайла предложила просто немного посидеть во внутреннем дворике. Здесь было хорошо: зелень, воробьи, ленивые гусеницы на кустах и тёплый ветерок. Погода баловала, выжимая из себя последние крохи тепла и не давая крадущемуся вечеру выстудить воздух. От невинного вопроса Адриан напрягся. Лайла это заметила, оценила, запомнила, но спрашивать не стала. — Почему спрашиваешь меня? — Потому что, — просто ответила она, разваливаясь на лавочке. — О чём ещё могут поговорить два молодых человека таким дивным вечерком? — Про кино, к примеру. — Из кино ты предпочитаешь попкорн. Адриан улыбнулся, Лайла тоже. Запрокинув голову, она посмотрела наверх — там, спрятавшись в кроне дерева, старая птица вила гнездо. Перья у животинки были куцыми и блёклыми, на лапках Лайла увидела наросты и раны. Вероятно, это будут её последние птенцы. А потом она умрёт. Как может умереть Лайла, если не разберётся с вопросом акуманизации. Спросить Адриана показалось ей хорошим решением, а к своей интуиции прислушиваться учится любой шиноби. Адриан закинул локти на спинку лавочки и проследил за чужим взглядом. Птицу он тоже увидел, хотя та хорошо прятала своё будущее гнездо. Значит, у него либо идеальное зрение, либо привычка выискивать даже незначительные детали. Та, в свою очередь, просто так не появляется. — Только сейчас понял, что никто не говорит про акум, — сказал в итоге Адриан, нахмурившись. — Про героев сколько угодно. Про Ледибаг… Он тяжело вздохнул. А должен был влюблённо. Лайла сделала вид, что ничего не заметила — в который раз. — А вот про акум тишина. — И какие они? Маринетт мне сегодня напомнила, что я и сама была акуманизирована, однако воспоминаний об этом у меня, сам понимаешь, нет. При упоминании Маринетт Адриан едва заметно поморщился. Лайла слегка отвернулась и позволила себе крошечную усмешку. Отлично. — Маринетт хорошая, — начал было Адриан. Однако Лайла его прервала: — Я не спорю. Но сейчас мне интереснее поговорить про акум. Он понятливо кивнул и начал рассказывать. На стороне Лайлы была её травма головы, — врачи говорили, что возможна лёгкая амнезия или спутанное мышление, — а ещё то, что в городе Росси была недавно. Её обрывочные знания про одержимых совсем не удивили Адриана; его полная информация заставила её задуматься. Акумы — порождение зла. В этом Лайла больше не сомневалась. Их неким образом создавал Бражник, и они действовали на человека так, как Ино могла только мечтать: вытаскивали наружу самые отвратительныйе качества, фиксировали ментальную программу, брали человека под контроль и… наделяли силами. Да обладай Яманака такой мощью, они бы правили всеми элементарными странами ещё в период Великих Войн! У акум был, по мнению Лайлы, всего один большой минус: по рассказам Адриана они выходили непроходимо… тупыми. Как пробки от сливового вина. Ментальная программа знатно так корёжила их сознание, и в итоге у Бражника вместо воина на руках оказывался фанатик, ставящий своё желание выше миссии от злодея. Лайла слушала, как Адриан рассказывал про акум, — со вновь не ожидаемым жаром и активной жестикуляцией, — кивала и в нужные моменты вздыхала. В какой-то момент Агрест так распалился, что начал вести монолог от первого лица… Лайла не перебивала, потому что вокруг кроме них не было ни души. Героев в городе было всего двое: Ледибаг и Кот Нуар. И на девушку в красном тугом костюме Адриан совсем не был похож. Лайла положила ладонь на предплечье Адриана и сжала пальцы, останавливая рассказ о Месье Голубе и аллергии на перья. — Я никому ничего не скажу, — произнесла Росси максимально серьёзно. — Но давай для этого разговора в следующий раз всё же выберем мою квартиру. Адриан сначала не понял. Затем побледнел. В итоге — вскочил со скамейки, скомкано попрощался и выбежал из дворика, пытаясь судорожно дозвонить до Гориллы. Росси за ним не бежала и не пыталась остановить. Если Лайла правильно поняла психотип Адриана, то парню нужно будет время, чтобы понервничать… а потом он придёт сам. И, вероятно, в чёрном костюме... Ловушка, из которой он не захочет выбираться, в этот момент захлопнется. Лайла откинулась на спинку лавочки и снова нашла взглядом старую птичку. У неё получится дать жизнь своему последнему выводку. У не-Ино выйдет перетянуть любовь Адриана на себя. Только вот нужно будет ещё с Бражником разобраться. Лайлу это не волновало: в этой мирной Вселенной, судя по всему, было возможно что угодно.