Глава 7 - Ядовитый перполох

      В небольшом фургоне, рядом с очистной станцией недалеко от Лос-Анджелеса, находились трое журналистов. Один настраивал камеры, другой делал записи в блокноте, а третья осматривала найденные в открытом доступе технические характеристики всего очистного комплекса.       — Вот здесь можно будет зайти, — сказала она, осмотрев линии на схеме. — Или… Нет. Джек, иди сюда.       Мужчина, занятый настройкой камеры встал, оперся о стол рядом с девушкой и провел пальцем по экрану планшета, осматривая каждый миллиметр здания на схеме. Самыми удобными для проникновения были основные входы аж с двух сторон, но, из наблюдений, каждый из них охранялся несколькими охранниками, из-за чего выбор мог стать роковым и подставить всю авантюру.       — Может, просто пролететь? — девушка зажмурила глаза и поверх одежды у нее выросли два крупным птичьих крыла яркой расцветки.       — Только на крайняк, — ответил Джек. — У твоих крыльев такой размах, что нас мгновенно заметят… Да и цветные, как у попугая.       — Ой, ну прости, что я такой родилась, — Джек даже не посмотрел на нее, лишь продолжил осматривать схему, каждый раз понимая, что новые пути были для них закрыты: каждый угол, каждый возможный вход охранялся парой человек. Стоит сделать неаккуратный шаг и ты уже в тюрьме из-за того, что проник на частную собственность. Никто из них не хотел почивать в грязной камере тюрьмы в своем родном, да и не только, штате.       Человек, занятый настройкой камеры, отвлекся от своего дела и, положив чудо техники на стол, прошел к своим коллегам и друзьям. Спор медленно, но верно обрастал идеями, и никто не мог прийти к хоть какому-то видимому соглашению.       — А в чем проблема пролететь? — спросил он. — Вот, Мэг нас с тобой подхватит и протянет через колючую проволоку. Может, куда дальше доберемся?       — И как бы нам себя скрыть? — потребовал Джек, уставившись на своего друга.       На столе лежал объектив, который второй мужчина собирался взять еще несколько минут назад. Выставив руку, чуть сжав пальцы, он заставил свет изгибаться под неправильными углами, создавая картину, которой не должно было быть, скрывая предмет в сложно распознаваемом шаре.       — А что в движении? — пытался образумить своего друга Джек, которому было известно о нестабильности такой пусть и полезной, но опасной силы, когда скрывающее поле заставляли двигаться.       — Ну, постараюсь, чтобы нас не заметили, — данное обещание могло стать роковой ошибкой, и все же даже его хватило бы, чтобы убедить всех присутствующих.       Группа была готова к выходу. Убедившись, что они достаточно хорошо спрятали свой фургон, троица выдвинулась дальше, минуя небольшие пристройки, не окруженные забором. Страннее всего был факт отсутствия камер, из-за чего не раз каждый из репортеров удивлялся, но все же продолжал идти дальше.       Все прошло как нельзя лучше, из-за чего и подозрительно. Подобравшись к забору, оба мужчин подошли впритык к высокой девушке. Она обхватила их за талии, прижала с силой совсем уж не соответствующей ее комплекции, расправила крылья и подлетела, чтобы перегнуть высокий забор.       Ветер разлетелся по сторонам, ударялся о стенки зданий, трансформаторов и оглушительно зазывал к себе посторонних. К счастью, поток ветра ничего не сбил и группа, проникнувшая на частную территорию, на короткое время осталась незамеченной.       Когда ноги коснулись земли, Джек в очередной раз за день достал схемы здания, которые он смог отыскать в одной из строительных компаний, добродушно попросив одного из их работников, за деньги, предоставить доступ конкретно к этим файлам. Сверив свое местоположение с планами территории, он повернулся к двоице.       — Так, если пойдем вон к тому большому зданию и обогнем, — он указал пальцем на тянущееся в сотни метрах от них комплекс в три этажа, — то доберемся до резервуаров. Если мой информатор прав, то нас ждет сенсация!       — Надеюсь, ее хватит на троих? — спросила девушка, спрятав крылья за спиной. — С твоих слов…       — Ее в тройне хватит на каждого из нас, — убедил он ее, а потом повернулся к третьему, самому нерешительному члену группы. — Ты же не развернешься прямо здесь?       — Как? — он бросил пальцем в сторону высокого забора. — Даже если хотел бы, то, скорее всего, загремел бы в тюрьму за проникновение. Поздно одумался!       Приняв согласие каждого, Джек махнул им и, выглянув за угол, заметив, что никто за ними не следит, последовал дальше, стараясь прильнуть к стене того самого большого здания, которое им стоит обогнуть. На территории комплекса практически не было света, предпочтение отдавалось темным уголкам, что было несвойственно крупным предприятиям, что желают защитить свое имущество и деньги. На такие места репортеры любят зариться только снаружи. Постоять у ворот для них достаточно, чтобы стать чуть ли не мастером-сыщиком. Никто не пытался заглянуть за ширму так, как это делает Джек.       Группа завернула за угол, подражаю изогнутому повороту здания. Прошло не слишком много времени, и перед группой открылось зрелище пару десятков небольших резервуаров с водой. Стояла полная тишина, и казалось, что предприятие позволяет себе простаивать в ночное время.       — А что это за инфа? — спросил идущий подле Джека парень. — Понятно, что дорогая, но даже так, ее ведь надо уметь подать…       — Увидишь, — объяснил Джек, после чего попытался найти подъем на крупный мост, который возвышался над каждым резервуаром.       Заметив лестницу, закрепленную сверху, Джек, мотнув рукой, превратил ее в хлыст. Кожа поддалась изменениям, кости изменили свою структуру, а мышцы и сухожилия принялись выполнять совсем иную функцию. Замахнувшись, Джек послал хлыст к замку, который держал лестницу закреплённой. Сбив его, металлическая лестница с грохотом раскрылась и ударилась и бетонную дорожку, которая вела к резервуарам.       Звук мог спровоцировать охранников, но даже спустя десять минут ожидания, никто не пришел, и группа, приняв это как знак, поднялась по лестнице. Совсем скоро они оказались над резервуарами, там, где, как говорил Джек, таилась тайна и сенсация на миллионы долларов. Но чем дальше они проходили по мостику, тем становилось ясней, что кроме воды тут… ничего и нет. Множество трубок шли глубоко под воду и, как предположила Мэг, являлись особым раствором для очистки воды.       — Да не, это что, шутка? — Джек оперся о перила, взглянул в воду, да так, что чуть не рухнул в нее с головой. — Но он же говорил…       — Так в чем состояла сенсация? — парень подошел ближе и всем своим недовольством взглянул на воду. — Здесь только воды хватит на троих…       — Состояла… Какой-то левый чел с вертолета сфотографировал комплекс. И вот в этих резервуарах были тела.       — Пловцы? — усмехнулась Мэг.       — Мертвецы, — Джек не оценил ее шутку.       — Видимо, ничего тут не было, — поправил его парень, в очередной раз указывая на воду. — Только чиста пречистая вода… Ты должен будешь мне сотню за это.       — И мне! — прошептала Мэг, когда услышала о дньгах.       — Твою мать! — зашипел Джек, схватился за кепку на голове и бросил ее в воду, назло то ли корпорантам, то ли людям, которые эту воду потом буду пить.        Но вот тут незадача: кепка не погрузилась в воду. Стоит сказать точнее, что кепка даже до нее не дошла. Она легла словно на тонкую пленку, под весом которой вода стала меняться, словно бурля или покрываясь волнами. Когда Мег указала на это, Джек, не задумываясь, в очередной раз отрастил щупальце и взмахнул, разрезая саму что ни на есть пленку, которая и скрывала то, что на самом деле делают на этой станции. Кепка упала дальше и погрузилась в воду… кровавую воду.       — Твою мать, — повторил парень за Джеком. — Твоя… ладно, я буду должен тебе сотню с заработанных статей.       — А я… — Мег не понимала, что говорить, но решила не упоминать деньги.       Они наблюдали за телами. Это точно. Мертвецы ли? Зависит от того, как все рассматривать. Тела не погрузились на дно, а вспылили к верху брюхом. Трубки, которые, по предположению Мег были предназначены для очистки воды являлись частью сложной системы, которая делал что-то с людьми для чего-то.       — Предположения? — никого такое развитие не удивило. Несмотря на все, каждый из репортеров был своего рода ветераном, который, за годы работ в индустрии повидал ужасы, свершавшиеся то людьми, то совсем уж конченными индивидами, которых никто не хотел равнять и считать одним с собой видом.       — Насчет чего? — спросила Мег, обладающая огромным опытом в работе с подпольными лабораториями. — Ну, чем-то их нагружают и что-то откачивают. Видишь у всех трубки идут ко рту… Еда… или что еще. Отводят кал и мочу.       — А про этих что скажешь?       У некоторых людей, в отличии от обычных проводов, был еще один дополнительный, идущий прямо к животу. Красные отметены указывали, что вся трубка, состоящая из нескольких маленьких, шла глубже в тело человека.       — Понятия не имею. Когда будешь делать статью, дам тебе список идей, но на сто процентов, — она покачала головой, потом отвернулась от ужасающего зрелища. — Узнаем только после расследования, но это… реально сенсация. И прямо рядом с Лос-Анджелесом.       Джек наблюдал за телами с каким-то странным вожделением. Во-первых, он не зря потратил деньги, а во вторых, получил по настоящему стоящую и важную новость. Она озолотит его.! Хотя, такие мысли проскакивают у него каждый раз, когда на горизонте появляется новость, способная взбудоражить жителей города. Лишь одна страничка и пару недосказанности могут посеять хаос, поэтому слова придется подбирать осторожно, чтобы не заработать еще пару дюжин врагов.       Однако один резервуар пусть и был доказательством, но не настолько масштабным, поэтому группа двинулась дальше. Фотографии делал парень, следующий за ним следом. Несмотря на ужасающие зрелища, на лице и тени не пробежало, когда он делал фотографии. И так, раз за разом, разрывая пленку, которая прятала под собой тела, группа лишь подтверждала все нарастающий масштаб трагедии. И стало как-то не до шуток даже. В голову лезли мысли столь отдаленный он нормального мира, мысли, которые погружали тебя в глубину, где силы берут политики и лжецы. Каждый из троицы начинал понимать, что подобные ужасы не стали для них чем-то впечатляющим или неожиданным. Это был лишь шанс взбудоражить мир, и каждый был готов ухватить за эту нитку обеими руками.       — Сколько? — Джек встал перед парнем.       — Пару сотен будет, — тот просматривал фотографии, сделанные с разных ракурсов и с разным приближением. — Скину тебе на почту. Да… у меня будет несколько бессонных ночей.       — Джек, — Мег хлопнула парню по плечу. — Это надо отметить.       — Только после того, как статью одобрят, — сейчас всю его голову занимала мысль, что он вот-вот приблизиться к очередной разгадке и возвыситься над остальными.       Группа решила двинуться обратно. Встали они так, что Джек смотрел в спину парню, который смотрел в спину Мег. Странное построение, но всего на пару минут каждого из них охватило непреодолимое чувство, которое невозможно описать для человека, ни разу не сталкивавшегося с тем, что он отварил врата в ад, скрывающийся в человеческом разуме. Кто мог это сделать? Кто могу додуматься, а кто реализовать? Вопросов становилось все больше, и Мег, не выдержав, повернулась спиной вперед.       — Нет, ну вы представляете… — она всмотрелась в Джека, чуть ли не благодаря в слух его за такой шанс. Несмотря на жесткую концентрацию, она невзначай взглянула за спину репортеру, где, приближаясь к ним, разрасталась крупная тень: — Джек, сза…       Однако она не был быстрее тени, которая, вместе с приближением, обрастала новым цветом: зеленым. Темные руки, оказались над головой Джека, покрытые кровавыми бинтами ладони ловким движением пальцев и резким движением вниз закрепили небольшой респиратор на его лице. Но на месте очищающих фильтров, находилась совсем небольшие колбочки с темно зеленой жидкостью, которая, с помощью незамысловатой системы, превращалась в газ, заполняющий легкие и вырывающийся наружу через совсем уж небольшие трещины или неровности сборки.       — Дыши глубоко… — Феерик возвысился над упавшей на колени фигурой Джека, который яростны воплем и движением рук пытался освободить себя из незамысловатой ловушки.       На этот раз лицо злодея не было закрыто маской и капюшоном, что позволяло разглядеть его еще лучше. Чуть ли не трупный, покрытый ранами из-за отслоившейся кожи, глаза сияющие, желтые, но на самом деле совсем уж маленькие и глубоко посаженные. Иногда казалось, что желтизна это отнюдь не цвет глаз, а незамысловатый яд, пожирающий глаз. Но, если брать в расчет Феерика, для него это было благословлением.       Мег попыталась сбежать, крылья распрямились, взмах позволил ей подлететь, но серебряная рука, схватившая ее за лодыжку, тут же пригвоздила ее к земле. Только парень с камерой застыл на месте, не понимая, что ему делать. Лишь когда секундное оцепенение освободило тело из своей хватки, репортер покрыл свое тело полем, стал невидим и сделал пару шагов, желая проскочить под плечом серебряного гиганта. Однако выстрел из пистолета в бедро тут же окончил любую надежду.       — Лучше не дергайся, — предупредил серебряный гигант оставшейся двоице, а после пристально принялся наблюдать за Джеком.       — Дыши… — Феерик положил руку на спину Джеку, словно стараясь его успокоить. — Все равно это рано или поздно закончить.       Джек не мог это выдержать. Крупные вздохи позволяли ядовитому туману проникать глубоко в легкие. Жжение разрасталось по всему телу, становилось практически невыносимым, заставляло дышать еще сильнее и интенсивнее, а потом каждую часть тела, начиная с голову, прокатило ощущение, словно его выворачивают наизнанку, рвут на части, восстанавливают. Странное ощущение, которое Джек мог сравнить лишь с превращение правой руки в хлыст.       — Неплохо… — он не понимал, о чем говорит Феерик, ведь не видел себя со стороны. — Этого достаточно…       Тело Джека разбухало, становилось больше. Жгучая боль была ни чем иным как жжением самой плоти, ибо кожа, не выдерживая растяжения, рвалась, оголяя мышцы, сухожилия. Кровь быстро стекала ему под ноги и, не понимая боли, Джек стал возвышаться над своими коллегами, обрастать мышцами и совсем уж ненужными сухожилиями. Разум изменялся, заменяя настоящее изображение выдуманным, и Джек больше не понимал ни кто он, ни, тем более, что.       — Пустите… Пустите меня! — Мег взревела, ее лицо покрылось слезами и соплями, но неумолимая хватка гиганта не позволяло ей и двинуться.       — Замолкни, а то крылья оторву, — гигант перевел взгляд с Мег на парня, который даже не пытался убежать.       — Не стоит, — Феерик воспринял его слова слишком серьезно. — Это помешает эксперименту.       Мег не поняла, о чем он говорит. Однако движение пальцев Феерика стали чем-то сродни приказу. Мясное существо, которое когда-то было Джеком, задвигалось, сделало несколько шагов и оказалось как перед Мег, так и перед серебряным гигантом, который тут же отпустил свою жертву и сделал несколько шагов назад.       — Джек… — непонятно почему, для самой себя, прошептала Мег.       Но то, что осталось от ее бывшего коллеги, было неумолимо. Он сел перед девушкой на колени, словно в мольбе и, подобно ребенку, решил посмотреть, что будет если надавить ладонью на голову девушки. Результат не стал себя долго ждать: она лопнула. Позвучал хруст костей, из ушей и рта полилась кровь, а глазницы выпали из орбит. Существо получило очередной приказ, требующий утолить неописуемый голод новорожденного. Тело Мег, по кускам, быстро оказалось в желудке у Джека. Одежда и вещи, которые взяла с собой девушка, выпали и прокатились по мостику.       — Новый вид наркотика? — спросил гигант, совсем не обращая внимание на присутствие третьего, последнего репортера.       — Штучный продукт, — не удосужился в полной мере ответить Феерик. — Остался последний.       — На утиль? — спросил гигант, указывая на Джека.       — Нет, — отмахнулся Феерик. — Ты меня за монстра принимаешь? Эй, ты, вставай. Давай, не собираюсь я тебя убивать, — Феерик как ни в чем не бывало, помог парню встать на ноги.       Тот, весь дрожа, схватился за перила, чтобы вновь не рухнуть, оперся на одну единственную целую ногу и посмотрел на Феерика. Ужас в глазах репортера сложно описать прилично, учитывая, что прямо у него на глазах одного коллегу превратили в какое-то чудовище, а другого это чудовище сожрало.       Пока они говорили, парень заметил, как фигура некогда Джека склонилась и у него из-за спины, вырываясь из-под кожи, появились пестрые крылья.       — Ох, успешно, — эксперимент был подтвержден обычным кивком.       — Что вам от меня надо? — дрожащим голосом вымолил ответ парень, стараясь не смотреть ни на что находящееся перед ним.       — Ты… думаешь, у тебя есть то, что нужно мне? — спросил Феерик. — Или ты хочешь узнать, что с тобой будет, раз уж насмотрелся на этих… двоих? Ну какая разница, ты же репортер. Просто сделай про это статью.       — Вы… меня отпустите?       — Ну конечно! Я же не чудовище какое-то, а ученый, от тебя мне прока нет. Хотя… я бы не был прочь разговора.       — Разговора? — непонятно, какие факты сложил у себя в голове парень, но пришел он к одну единственному слову. — Интервью?       — Инт… Я не рассматривал это с такой точки зрения, но… это ты хорошо сказал. Да, пусть будет интервью.       — Но у меня нет диктофона, — парень словно просил прощение, склонив голову вперед.       Феерик взгляну на серебряного гиганта, который сразу же, наклонившись, откинул в сторону одежду сожранной девушки и пошарился в ее сумке. Там был диктофон, при том активный.       — Записывала все…       — Отлично, тогда дадим это нашему репортеру, — Феерик словно не обратил на его слова внимание. — А теперь начинай.       Парень принял в руки диктофон, охрабрел, когда понял, что сейчас вопросы будет задавать он. Голос оброс сталью, взгляд направился прямо на злодея.       — Репортер Сэмюель Халл, — он произнес дату, — интервью с Феериком. Я начну.       Ответом на его утверждение был кивок, так называемое разрешение на то, чтобы просто продолжить задавать вопросы.              За пару дней в больнице Мэтью изрядно потрепал себе нервы постоянными обследованиями и тестами. Тело изрядно стонало, пусть он и лежал на больничной койки практически с утра до вечера. Единственным удовольствием оставался телевизор, висящий на противоположной стене комнаты. Как давно он вообще сидел вот так и смотрел именно телевизор или что-то еще? Он даже вспомнить не мог, ведь каждую крупицу информации давно черпал из интернета. А сейчас у него просто не было выбора.       На экране шел репортаж, даже нет, не так. Транслировали запись разговора какого-то человека с Феериком. Этого было достаточно, чтобы мгновенно завладеть вниманием Мэтью, чтобы он, без лишнего вздоха вслушивался в слова. Удивительно, но вопросы были нарочита невинны, а ответы глупы и непонятны для большой публики. Голос Феерика пусть был прерывистым, болезненным, все же методичным, зазывающим. В этом разговоре он выступал в роли экстравагантного ученого, но даже так, злодей в нем оставался превыше всего.       — …и это не какая-то личная месть, отнюдь, — откашлялся Феерик после долгого монолога. — Я не держу ненависть к кому-то конкретному, а просто ненавижу героев, в этом нет ничего странного, не так ли?       — То есть вы… считается это нормальным? — спрашивал молодой голос.       — Что именно?       — Желание вредить другим и…       — Оно ничем не отличается от желания героя помогать окружающим, — резко возразил Феерик, обрывая слов парня. — Не редко за попыткой спасать скрывается… знаешь что? Сама возможность спасать. Ее вполне достаточно, чтобы человек захотел стать героем. Вот я являюсь ситуацией обратной.       — Вы просто можете… убивать и разрушать?       — Да, — спокойно ответил Феерик. — Но герои еще мешают моим экспериментам, поэтому, я боюсь, когда-то моя ненависть станет особенно личной.       — Но разве у вас нет главного противника? Какой-то особый герой, или…       — Воитель.       — Воитель? — неуверенно повторил репортер. — Я слышал о нем. Как герой он не особо популярен, но…       — Не герой, мститель так уж точно. Псевдо Бетмен, я бы сказал, только без денег… или с деньгами: откуда-то же он взял свой костюм и примочки. Но если бы он был честнее с собой, мы бы давно стали союзниками, в это я уверен.       Мэтью не сдержался. Он многие годы искал хоть какую-то причину, почему Феерик вышел против людей и стал злодеем. Герою казалось, что он все понимает, может читать тонкую настройку струн души, но на деле пытался отыскать золотой самородок в куче навоза. Ровно как Мэтью помогал лишь потому, что может помочь и никто другой не справился бы, Феерик разрушает ровно с такой же причиной. Несмотря на всю низменность его причин, злодей является лишь второй стороной медали, на которой красовалась фигура Воителя.       — Но я слышал, что недавно Воитель пропал, — слова репортера вызвали у Феерика прерывистый смех, похожий на то, как человек задыхается.       — Так вот как это называют? Я вонзил ему нож прямо под брюхо, влил свой яд внутрь тела и это называют просто… пропажа? Люди, он ходит где-то среди вас, униженный и одинокий, — в этот раз смех казался громогласней, аккуратней. — Вот он, ваш герой. Можете поискать, вдруг кто из ваших коллег, или друзей, или торчков в подворотне окажется Воителем.       — Вы… так его ненавидите?       — Нет, у нас просто долгая история, — было слышно как в разговор вплелся третий, неразборчивый голос. — Сейчас, совсем немного. Воитель мне как брат! Младший тупорылый, ничего не понимающий, брат. Но сейчас… я дал ему пищу для размышлений. И в тот вечер, и сейчас. Да, Воитель, я знаю, что ты слушаешь это, ты не откажешь себе в подобном удовольствии. Попытаешься что-то мне доказать, или наконец-то примешь, что…       Телевизор отключился.       — Ты бы завязывал с этим, — Джей стоял около двери в палату и держал в руках пульт от телевизора. — Зачем?       — Что? — чуть ли не прорычал Мэтью, которого репортаж необычайно вывел из себя.       — Забей на него, — Джей прошел ближе к приборам, чтобы занести в личный блокнот показания приборов. — Ты вообще слышал его речь? Да он объявляет войну всему миру. Миру героев, то есть. Его скоро поймают, я уверен.       — У него точно есть какой-то план, — возразил Мэтью, все еще смотрящий в точку на телевизоре, где пару минут назад было неаккуратно изображение Феерика. — Не может что просто… просто так он вышел в эфир. Это идиотизм.       — Ты… — Джей подсел на стул. — Мне кажется, не стоит искать причину в его действиях. Блядь, да ты его переоцениваешь, он же идиот, я уверен! Может безумец, но своенравный. Мэтью, забудь о нем, не цепляйся за… то, кем ты был, живи дальше.       — Это сложно…       — Почему?! Сам же сказал, что ты больше не Воитель, так почему?       И вправду. Сам себе признавшись, он не смог принять факт обычной жизни. То признания на диване было сродни обещанию человека завтра в шесть утра встать и отправиться на пробежку. Мэтью обещал похожее, говорил, что сможет начать жить обычной жизнью, но лишь больше сталкивался с раздражением, с непринятием. Сосуд совсем скоро переполниться, и тем вечером, в баре, Мэтью лишь хотел опустошить его на короткое время и дать себе отдохнуть. На деле же, лишь напомнил себе о том месте, к которому он теперь принадлежит.       — Знаешь, недавно я был у Джима, — Джей наклонился вперед, прислушался, — принес ему шлем. Через пару дней вернулся и получил совсем новенький. Это же как реликт… как будто сто лет назад держал его в руках.       — Понятно, — Джей ничего не ответил, ибо не смог подобрать слов. — Просто будь аккуратней. Ладно шлем, ладно костюм, но ты же знаешь, что даже они тебе не помогут. Ладно-ладно. Вот, держи, — Джей протянул Мэтью листок бумаги. — Как ты и просил, листок о выписке, теперь тебе просто нужно собрать пару подписей и завтра можешь уже выходить на работу. Точно не надо больничного?       — Нет, — Мэтью с радостью взял листок в руки, неаккуратным движением слезая с койки и становясь на ноги. — Сомневаюсь, что эти оболтусы без меня что-то да смогут сделать.              Блейзер ходила из стороны в сторону и вычитывала документы, составленный Мэтью. Она была готова отдать ему должное: информациях, хранящаяся в этих листах, была на вес золота для менеджеров, диспетчеров и ее самой. Она даже подумывала попросить Мэтью последить и за ней, составить определённый список рекомендаций, потому что казалось, что от его взгляда не укроется ни один изъян. Вот настолько подробным был документ перед ней.       — Итак, — она обратилась к команде. — Сегодня я хотела бы поговорить о важности коммуникации с общественностью.       Она подходила максимально серьезно к этой работе, пусть и понимала, что ей приходится заменять одного из своих работников. Блейзер считала, что она одна единственная способна на это, не позволяя кому-то постороннему влезть в решение проблем программы Феникс.       Речь шла о будничных делах. Блейзер всерьез пыталась вбить в голову каждого из команды о важности улыбаться, быть добрым и особенно чутким с людьми, когда герои на задании. На деле все кивали, а внутри лишь глубоко вздыхали, дожидаясь, пока все закончится.        — Я хотела бы узнать мнение каждого на этот счет, — она осмотрела команду и по взгляду смогла почувствовать недовольство, застилающее комнату. — Что-то не так? Сильно отличается от Мэтью?       — Да… — отозвалась Невидива особенно неожиданно для некоторых людей в комнате. — Просто обычно он приходит и говорит какое мы все говно, приводя куча графиков и циферок и предлагает как это исправить, а такие разговоры обычно и не проводит.       Команда согласилась с ней, ведь за то небольшое время, которое они провели вместе с Мэтью, все успели привыкнуть к его методике и общению. — Поняла, — Блейзер разложила листки на столе и стала вчитываться в графики. — Так, для начала.       Она провела пальцами по листкам, пока не послышался звук открывающейся двери. Часть команды повернулась, Блейзер отвлеклась от листков и взглянула на входившего в комнату Мэтью.       — Рановато вы сегодня, — он удивленно вскинул брови, встал в дверном проходе и не решался войти. — Вы заменяете меня?       — Тебя уже выписали? — совсем не обращая внимание на его вопрос, спросила Блейзер. Ответом был кивок: — Тогда стоило предупредить меня. Разве тебе не должны были выписать больничный?       — Я настоял, что оно мне не нужно, — он дернул плечами.       — Тогда что произошло? Помнишь, ты обещал мне, что подобного больше не случиться. Объяснись! — потребовала Блейзер.       — Я… — Мэтью осмотрелся по сторонам. — Разве это не конфиденциальная информация?       — Думаю, тебе не удалось скрыть от них свой обморок в тот вечер, поэтому и они заслуживают знать, — объяснила Блейзер.       Мэтью помолчал, потом попытался ответить, но испугался. Ему показалось, скажи он сейчас, что умирает, то столкнется с пренебрежением и презрительным отношением со стороны всех и каждого. Его облепят жалостью смертника, который был одной ногой в могиле. Подобного он стерпеть не мог и не желал, чтобы результат команды стал достижим лишь из-за того, что менеджер, перед которым поставлена задача, умирает.       — Ну, я болен и иногда, если перестараюсь, могу упасть в обморок, — попытался выкрутиться Мэтью. — Это не происходит часто, надо пить таблетки и не лезть на рожон лишний раз.       Мэтью достал из кармана небольшую коробочку без каких-либо надписей.       — Эх… — Блейзер протерла лицо. — Чтобы в течении месяца у меня было твое полное обследование. Психического здоровья тоже!       — Ясно, — он кивнул, осмотрел команду и повернулся обратно к Блейзер. — Что же, я, видимо, забираю это местечко.              Конец главы 7