Глава 13: Щит из тьмы

Мы с Хошино шли обратно в школу Кивотос, когда вдруг встретили Нагису и Мику. Я удивился, но удивление Хошино было куда глубже. Внутри она подумала: *Эта стерва с Мику, похоже, совсем забыли здесь...* Нагиса, улыбаясь ангельской улыбкой, подойдя ко мне, сказала: — Ох, Кайто, какой приятный сюрприз! Мы вот решили зайти в гости. Не оставишь нам компанию? В этот момент взгляд Хошино сжался, в мыслях промелькнуло раздражение и тревога: *Опять она клеится к нему... Неужели он этого не видит? Нагиса умеет играть с людьми, и я не могу позволить ей забрать его у меня.* Она сдерживала эмоции, стараясь сохранить спокойствие внешне, но внутри нарастало чувство ревности и решимости защитить своё. *Надо быть внимательной и не дать ей сделать ход первым. Я не сдамся без боя.* Хошино глубоко вздохнула, готовясь к предстоящей игре — и в душе твердо решила, что останется рядом с Кайто, несмотря ни на что. Хошино и Нагиса отошли поговорить отдельно. Хошино внимательно смотрела на Нагису, пытаясь понять, что скрывается за её маской. Хошино (тихо): — Кайто... Он больше, чем просто цель для тебя, не так ли? Нагиса, с лёгкой холодностью и манипулятивной улыбкой, ответила: — Конечно. Он - ценное усиление. А ещё... он редкость. Думаешь, я позволю кому-то другому забрать его? Хошино, не отводя взгляда: — Ты самая хитрая из нас всех, но не забывай, что и я не из тех, кто отступит. Нагиса (проникновенно, чуть улыбаясь): — Я знаю. Именно поэтому эта игра будет интересной. Она глубоко вздохнула: — Мика... она слабее, её вторая личность — настоящий хаос. Её нужно беречь, чтобы не разрушить. Но она непредсказуема. Хошино кивнула: — Значит, нам надо бороться не только друг с другом, но и за её душу. Нагиса улыбнулась и сказала чуть прохладно: — Всё это для общей цели. Будем внимательнее. В их диалоге звучала совместная готовность к борьбе и напряжённая игра в борьбу за Кайто, которая скрывалась от его глаз. Я и Мика стояли рядом в тишине, и я собрался с духом, чтобы начать разговор. — Эмм... ну и как твои дела? — тихо спросил я. Мика чуть опустила глаза, её голос был едва слышен: — Ну… не так плохо, наверное. Спасибо, что спросил. Я улыбнулся, стараясь создать атмосферу поддержки: — Если хочешь, можем поговорить. Иногда помогает выговориться. Она слегка покраснела и ответила: — Может, когда-нибудь. Пока я не совсем готова. — Понимаю, — сказал я мягко. — Возьми столько времени, сколько нужно. Я рядом. Мика кивнула, и в её взгляде мелькнуло благодарное тепло. — Спасибо, — прошептала она. — Это многое для меня значит. Мы продолжили стоять вместе, чувствуя, что этот простой разговор — первый шаг к настоящей дружбе. В один миг у Мику глаза приобрели серо-белый оттенок — признак того, что проснулась её вторая личность. Она взглянула на мою душу и увидела, что она словно разделена: одна сторона — светло-серая, символизирует доброту, а другая — глубокий, почти бескрайний чёрный, мощь и скрытую тьму. Мику задумалась: *Это что, косплей на инь и ян? Одна половина — мягкая, светлая… другая — холодная, опасная. Интересно, сам он это чувствует?* Вторая личность Мику внутренняя, более холодная и анализирующая, мысленно усмехнулась: *Вот так сочетание... С этим человеком никогда не будет спокойно. В нём — вечная борьба добра и зла. Необычный экземпляр для нашей игры.* Мику взглянула на тебя и произнесла тихо, с лёгкой настороженностью: — У тебя очень интересная душа… совсем как инь и ян. Ты это в себе ощущаешь? Я удивился, но ответил: — Иногда чувствую, что во мне идут постоянные споры между светом и чем-то более тёмным. Вторая личность Мику одобрительно кивнула самой себе, не давая выйти доброму голосу вперёд: — Это не плохо. Это значит, что тебе есть куда расти... Иногда даже тьма нужна, чтобы понять, как важен свет. Диалог висел в воздухе, а внутренний конфликт был для Мику не менее сильным, чем твои зыбкие ощущения душевного баланса. Вторая личность Мику посмотрела на тебя с явной ноткой подлизы в голосе и сказала: — Такая душа, как у тебя, — редкость. Столько силы и тьмы… Ты бы отлично смотрелся на нашей стороне. Я усмехнулся и ответил спокойно: — Если ты думаешь, что я не слышу подлиза в этой фразе, это не значит, что ты сможешь переманить меня на свою сторону. Она на секунду реально удивилась: — Почему именно на мою сторону, а не на сторону Нагисы? Я посмотрел ей прямо в глаза: — Потому что Нагиса — ещё потерянное добро. А вот ты — чистое зло. Мику на миг застыла, её взгляд стал более острым. Внутри неё проскочила мысль: «Он видит меня насквозь… Читает этот мир, как открытую книгу. Даже Нагиса уверена, что тянет за ниточки, но он догадывается, кто на самом деле дергает их из тени». Вторая личность усмехнулась чуть шире, уже без маски милости: — Чистое зло, говоришь? Звучит даже приятно. Но раз ты это понимаешь и всё равно стоишь передо мной так спокойно… ты ещё интереснее, чем я думала. Она наклонила голову, изучая тебя с живым интересом: — Посмотрим, Кайто. Возможно, однажды ты сам решишь, чья тьма тебе ближе. Или… сам станешь той силой, которой будут бояться все остальные. Я спросил у Мику: — Почему ты сделала из неё такую застенчивую девушку? Она не говорит, потому что боится… а боится саму себя. Истинная Мика хотела что-то ответить, но её вторая личность подавила голос, взяла контроль и сказала с холодным подтекстом: — Если бы не я, она так бы и осталась слабачкой. Тряпкой, которая только мечтает, но ничего не меняет в своей жизни. Я внимательно посмотрел ей в глаза: — Но ведь твоя сила — это всего лишь оболочка. Ты не хочешь признать её настоящей сути. Вторая личность Мику усмехнулась: — Мне плевать, тряпка она или нет. Главное — я сделала её сильной. Без меня она бы просто растворилась среди других и потеряла себя. Внутри настоящая Мика боролась, искала возможность вырваться, но пока её голос звучал только эхом в глубине души. В этот момент я понял, как велика у неё внутренняя борьба, и что на самом деле за внешней силой скрывается ранимая, ищущая себя личность. Вторая личность Мики на секунду замолчала после своих грубых слов, но внутри неё мысли шли куда глубже, чем позволял себе её холодный тон. *Если бы я не появилась, она бы так и осталась той дрожащей тенью в углу, которую каждый может задеть и сломать.* *Её всё время использовали — чужие ожидания, чужие правила, чужая «доброта». Никто не спрашивал, чего хочет она сама. Все только давили, требовали, ждали послушания.* *Я родилась из её страха и боли. Из тех ночей, когда она плакала и глотала слёзы, боясь даже вслух признаться, что ей плохо. Я — её щит. Да, грубый, да, жёсткий, да, неприятный. Но только со мной её не растопчут.* Она мысленно хмыкнула: *Пусть называют меня «чистым злом». Пусть боятся. Пока боятся — не трогают. А «добрую» Мику трогали, ломали и пытались перекроить под себя.* *Я не собираюсь быть мягкой. Мне не нужно, чтобы меня любили. Мне нужно, чтобы её не сломали окончательно. Если для этого придётся стать монстром — значит, я буду монстром.* В её взгляде мелькнул интерес к тебе: *Но он… видит дальше фасада. Читает нас, как книгу. Не отводит глаза, даже называя меня злом. Если кто-то и способен добраться до неё, минуя меня, то, возможно, он. Вопрос в том — станет ли врагом или тем редким исключением, ради которого стоит разжать зубы.* Я посмотрел на Мику и тихо, почти шёпотом, сказал: — Эй, малая… пожалуйста, ответь мне. Если ты меня слышишь — это к тебе, настоящей. Я усмехнулся и посмотрел прямо в глаза второй личности: — Ты настолько хочешь быть bad girl, или что? Если бы на твоём месте сейчас была настоящая Мика, она бы не косплеила «бед гёрл» только ради вида. Она на миг приподняла бровь, удивившись прямоте, а потом хищно улыбнулась: — А если мне нравится эта роль? Кто‑то же должен быть той, кого боятся, а не жалеют. Я покачал головой: — Разница в том, что Мика молчит не потому, что «слабая». Она молчит, потому что боится самой себя. А ты этим страхом пользуешься. В её взгляде мелькнуло раздражение, но голос остался холодным: — Я этим страхом руковожу. Без меня её бы уже раздавило собственными сомнениями. Я сделал полшага ближе, будто обращаясь сквозь неё: — Эй, Мика… настоящая. Если ты меня слышишь — тебе не обязательно прятаться. Даже если она держит тебя за горло, ты всё равно тут. Я это вижу. Губы дрогнули еле заметно — как будто внутренняя Мика попыталась ответить, но вторая личность тут же перехватила инициативу, голос стал жёстче: — Хватит. Она не нуждается в твоём жалостливом спасении. — Я не спаситель, — спокойно возразил я. — Я просто тот, кто признаёт её настоящую, а не только твою маску. Вторая личность фыркнула: — Забавно. Ты думаешь, если будешь звать её по имени, цепи ослабнут? Я выдержал взгляд: — Цепи всегда ослабевают, когда кого‑то впервые по‑настоящему слышат. Рано или поздно она заговорит сама — даже через твой голос. И ты это знаешь. В её глазах мелькнула короткая тень — смесь злости и беспокойства, но она тут же снова натянула свою холодную улыбку: — Посмотрим, Кайто. Посмотрим, кто до кого докричится раньше: ты — до неё или я — до тебя. Я шагнул ближе и протянул руку, пытаясь обнять Мику — хотя бы слегка коснуться её плеча. В тот же миг вторая личность рванула телом назад и резко ударила меня кулаком в челюсть. Во рту выступила капля крови, я вытер её тыльной стороной ладони и усмехнулся. — Или ты сейчас сдерживаешься… — тихо произнёс я, глядя ей прямо в глаза, — или это настоящая Мика не даёт тебе мне навредить. Если бы ты правда хотела, челюсть бы уже треснула. Вторая личность замерла на секунду, удивившись, как чётко её раскусили. Губы дёрнулись в кривой усмешке, но в глубине взгляда что‑то дрогнуло. — Уверен в себе, — процедила она. — Думаешь, я не способна сломать тебя? — Способна, — спокойно ответил я. — В этом и дело. Но не делаешь. Значит, кто‑то внутри тебя жмёт на тормоз. Внутри неё поднялся внутренний шум, как если бы две волны столкнулись друг с другом. *Зачем ты останавливаешь меня?* — мысленно зарычала вторая личность, обращаясь к настоящей Мике. — *Он же сам лезет под удар.* Тихий, дрожащий, но упрямый голос ответил из глубины: *Потому что он первый, кто говорит со мной, а не только с тобой. Я не хочу, чтобы ты его калечила.* *Он чужой. Он может обмануть, как остальные,* — огрызнулась тёмная. — *Меньше привязанностей — меньше боли.* *Он не похож на тех,* — тихо, но твёрже настояла Мика. — *И если ты правда «защищаешь» меня, то хотя бы раз попробуй не разрушать всё вокруг.* Вторая личность стиснула зубы. Снаружи её голос прозвучал холодно, но уже без прежней уверенности: — Не думай, что понял нас. То, что я не сломала тебе челюсть, ещё не значит, что ты в безопасности. — А я и не в безопасности, — криво улыбнулся я. — Но, по крайней мере, знаю, что даже твоя «чистая тьма» кого‑то внутри всё ещё бережёт. Она фыркнула, отворачиваясь, чтобы ты не видел, как на долю секунды дрогнули пальцы — будто она сдерживала желание ударить ещё раз… и одновременно с этим — удерживала саму себя. Внезапно я легко чмокнул Мику в лоб. Вторая личность тут же отреагировала — с размаха дала мне смачную пощёчину, сдерживаясь от чего-то куда более жёсткого. — Ты что, с ума сошёл? — процедила она сквозь зубы, взглянув на меня злобно и тревожно. Я улыбнулся и с ухмылкой потер щёку: — Ну, знаешь, пощёчина — это комплимент. Значит, не так уж тебе всё равно. Если бы хотела — снова сломала бы мне челюсть. Её губы дрогнули, в голосе смешались раздражение и растерянность: — Не испытывай судьбу, Кайто. Я не из тех, кому нравятся твои… выходки. Я насмешливо взглянул ей в глаза: — А может, наоборот — именно таких ты и боишься? Кто не уходит даже после пощёчины и не даёт тебе полностью замкнуться. Вторая личность злобно фыркнула, но заметно, что удар не был из злобы, а скорее из-за внутренней борьбы. Я видел, что настоящая Мика на миг обрела чуть больше свободы — и на этот момент я тихо, тепло ей улыбнулся. Вторая личность видела, что каждый мой шаг, каждое проявление тепла и понимания — это её слабое место. Чем больше добра я отдаю, тем крепче она чувствует, как теряет контроль. Я медленно начал приближаться к ней, голос был спокойным, но сдержанный: — Не нужно скрываться, я здесь не для сражения, а для понимания. Она резко отозвалась, наполняя слова злостью и презрением: — Ты просто наивный идиот! Думаешь, я дам тебе взять под контроль то, что уже давно моё? Я не отступал, и она продолжала, становясь всё более агрессивной: — Я хищник, и если хочешь идти дальше — приготовься к удару! Ты ещё не знаешь, на что я способна. Я же лишь чуть улыбнулся, продолжая идти навстречу, не показывая страха: — Пусть это будет испытание. Но знай: я здесь, чтобы найти её — ту, кто боится, но всё ещё сражается за своё светлое начало. В её взгляде мелькнула смесь раздражения и страха — честного, непривычного для её холодного образа. И впервые за долгое время я увидел, что в их борьбе открылась возможность для мира. Я обнял ее мы стояли в тихом объятии, мои руки крепко охватывали её, несмотря на раны, они не отпускали. Мику тихо ответила: — Мне кажется, одного объятия недостаточно. Я ответил ей тоже тихо, стараясь понять не этот мир, а её: — Нет, я и не надеюсь, что ты сможешь простить этот мир. Но хотя бы понять меня... Ведь я не хищник, чтобы меня бояться, в отличие от тебя. Она попыталась вырваться из моих объятий, голос еле слышный, но наполненный тревогой и сомнением: — Почему ты не боишься? Что, если кто-то из нас всё-таки проиграет? Я сжал её чуть крепче, не причиняя боли, и тихо сказал: — Бояться — значит позволять миру управлять нами. Я хочу понять тебя настоящую, даже если это значит стоять рядом с твоими ранами. Она замолчала, будто впервые за долгое время ощутив нежность без угрозы, и наш тихий диалог растворился в тепле объятий, которые были началом не просто примирения, а настоящего доверия. Она посмотрела на меня холодным взглядом и тихо сказала, с лёгкой насмешкой: — Если ты думаешь, что сможешь изменить меня одними тёплыми словами и объятиями, то глубоко ошибаешься. Я ответил ей тихо, стараясь проникнуть в глубину её мира: — Я и не пытаюсь, чтобы ты изменилась. Просто хочу, чтобы ты поняла меня. И если для этого тебе нужно дальше злиться на этот мир — мне без разницы. Она на мгновение задумалась, глаза сверкнули искрой раздражения, но голос остался прохладным, с лёгкой издёвкой: — Понять? Хм… Ты, наверное, самый наивный хищник, которого я встречала. Но это мило. Вот только не надейся, что сможешь добиться от меня больше, чем уже есть. Я улыбнулся чуть теплее, ощущая, что прорыв ближе, чем кажется: — Возможно, я и есть хищник, но я тот, кто не прячется за масками. И это — уже большой шаг. Она попыталась сохранить холодную маску, но хватка была заметно слабее, и я знал — их внутренняя борьба постепенно меняется. Внутри Мику бушевала буря — внутренний диалог двух частей её души, где вторая личность цеплялась за гнев, а истинная Мика рвалась на свободу. **Истинная Мика (тихо, но настойчиво):** *Хватит прятаться за этим гневом. Его тепло... оно настоящее. Не сопротивляйся, дай мне почувствовать.* **Вторая личность (усмехаясь, саркастично):** *Тепло? Объятия? Ты серьёзно? Это ловушка, слабачка. Он просто играет на твоих слабостях. Если сдашься — нас раздавят, как всегда.* **Истинная Мика (упрямо):** *Нет, это не ловушка. Он видит нас обеих и не уходит. Ты боишься не его — боишься потерять контроль. Дай мне говорить, не прячься за оскорблениями!* **Вторая личность (с холодной усмешкой):** *Контроль — это жизнь для тебя. Без меня ты снова будешь той дрожащей тенью. Его "тепло" растает, как дым, а я останусь — твоя единственная защита.* **Истинная Мика (с тоской):** *Защита? Ты меня душить стала. Я хочу жить, а не выживать в твоей клетке. Если он правда другой — пусть попробует нас сломать. Вместе.* **Вторая личность (усмехаясь шире, но уже с трещиной в голосе):** *Ха, "вместе"? Ладно, посмотрим, сколько он выдержит. Но если сломаешься — не жалуйся потом на новый мир боли.* Хошино и Нагиса вернулись к нам, обменявшись вежливыми улыбками. Мы разошлись: Нагиса с Мику ушли в одну сторону, а я с Хошино — в другую, возвращаясь в школу Кивотос. По пути я тихо спросил: — Ну что, о чём вы там говорили? Хошино на миг замялась, решив не раскрывать правду о их споре из-за меня — о том, кто из них ближе ко мне и как делить внимание. Она соврала с лёгкой улыбкой: — Ах, да так, о планах на школьный фестиваль. Нагиса спрашивала, как лучше организовать стенд с едой для гостей. Ничего особенного. Я кивнул, не подозревая подвоха: — Понятно. Звучит полезно. А ты что посоветовала? Она усмехнулась, подыгрывая своей выдумке: — Сказала, чтобы добавили побольше сладкого — все любят такояки с шоколадом. Но главное, чтобы не переборщили с интригами. Я посмотрел на Хошино с лёгкой улыбкой и сказал: — Хмм, знаешь, если будешь много врать, я не буду это игнорировать. Она замерла, глаза расширились от удивления — она поняла, что я вижу её насквозь. Сердце ёкнуло: *Он заметил... Как? Я же старалась держаться естественно.* Чувство вины смешалось с восхищением его проницательностью, но она быстро взяла себя в руки. — Как ты видишь, что я вру? — тихо спросила она, стараясь звучать небрежно. Я ответил спокойно: — Твоё лицо выдаёт тебя. А в некоторых случаях твоя фальшивая улыбка говорит за тебя. Хошино покраснела, мысли вихрем: *Чёрт, он читает меня, как книгу. Не настаивает, но видит всё — и ложь о споре с Нагисой из-за него, и мою ревность. Это пугает... но и притягивает. Может, пора быть честнее? Нет, пока рано.* Она почувствовала уязвимость, но и тепло от того, что он не давит. С лёгкой усмешкой, чтобы скрыть смущение, ответила: — Ладно, проницательный. Но иногда белая ложь — для твоего же блага. Не всё сразу. Я посмотрел на Хошино с лёгкой усмешкой и сказал: — Просто ври поменьше. Ты ведь знаешь, мы оба сонные, которым пофиг на всё, но когда дело доходит до друзей или близких — мы просыпаемся и не ленимся. Хошино удивилась, глаза расширились: *Он не только видит ложь, но и понимает меня глубже, чем я думала. Сонные, но за своих горой — это про нас. Чувствую себя разоблачённой, но... тепло от этого.* Она ощутила смесь смущения и нежности, маска треснула сильнее. С иронией, чтобы скрыть растерянность, ответила: — Ого, философ. А что если я иногда ленюсь говорить правду? Я добавил игриво: — Просто ври поменьше, а то мне придётся пользоваться щекоткой, чтоб ты стала послушнее. Хошино усмехнулась, покраснев — мысли вихрем: *Щекотка? Он шутит, но знает мои слабости. Это пугает и заводит одновременно. Не дам ему так легко выиграть, но... хочу, чтобы попробовал.* В глазах мелькнул озорной блеск, она толкнула меня локтем: — Попробуй только — и пожалеешь. Я кусаюсь сильнее, чем щекочусь. Но... ладно, буду стараться. Для тебя.