Либо играешь ты, либо (с) тобой — 1 (Тео/Джинни)

Джинни застыла возле Нотта с широко распахнутыми глазами. Он справился. Он действительно сделал это. Действительно?.. Хрупкая вещь то и дело мелькала в поле зрения Уизли, а Нотт, не спеша, перебирал прибор пальцами. — Что ты собираешься сделать? — Отправить в девяносто первый, очевидно, — горько усмехнулся Теодор, переводя на рыжеволосую свои бездонные глаза, — я должен. — Ты можешь, но.. — Сначала моя мать, затем всё остальное. И не факт, что получится, — он мотнув головой, а Джинни успела приблизиться к нему. Уизли не верила, что второй Маховик Времени способен работать. Что он действительно перенесёт их сначала в июль девяносто первого, когда Тео потерял мать, а затем... в восемьдесят первый. Там Джинни ждал чёртов ублюдок Риддл, авроры и шанс на спасение родителей Гарри. — Получится, — Джинни коснулась свободной руки Нотта пальцами, обжигая его. Он был словно лёд: пальцы подрагивали, в зрачках можно было разглядеть что-то болезненно затягивающее. Слизеринец хотел вернуть к жизни мать, его будто ничего больше не заботило: ни война, ни Лорд, ни перспектива быть убитым в том же году кем-то из родственников за спасение миссис Нотт (в особенности отцом, ведь именного его Тео винил в смерти матери больше всего). Джинни осторожно забрала Маховик из руки Нотта и наклонилась ближе. «Все честно, Уизли. Я дважды спас твою задницу, а твоя задача — помочь с этим». Нотт из сентября девяносто седьмого демонстрировал ей сломанный прибор. Нотт из сентября намекал на Непреложный Обет, но Джинни не дала его. Условились, что никто никогда не узнает, кто именно изменил ход событий (если потребуется информация в дальнейшем) и почему. На большее Теодор мог и не рассчитывать. Джинни предпочитала предотвратить войну, использовать попытку, чтобы Гарри не оказался сиротой и подарить себе годы нормальной жизни в стенах любимой школы без кошмаров. Цель была у каждого. Жаль, что Джинни чересчур глубоко заглядывала в душу Нотта, копалась в ней, едва предоставлялась возможность. Нотт из настоящего, ноября девяносто седьмого, разглядывал бледные веснушки на красивом лице Уизли. Он быстрым движением облизал пересохшие губы, и едва не поддался искушению. Так было нельзя. Определённо. Он протянул руку Уизли, и Джинни, пытаясь скрыть странное волнение, коснулась его пальцев. Нотт зачем-то переплёл их, привёл Маховик в действие и оба закрыли глаза, ожидая перемещения.

***

Ничего. Совершенно ничего не произошло. Уизли поджала губы, вырывая руку из пальцев Нотта. Она ошиблась, Тео ошибся. Напрасно она находила общие темы с задумчивым слизеринцем, пыталась понять, на кой дьявол ему приспичило обратить за помощью именно к ней. Глупый-глупый Тео, решивший, что если тёмная магия не убила Джиневру на втором курсе, подчиняя себе, то девчонка достаточно ума, чтобы копаться в горах информации в поисках ответов. Восстановить, починить, вернуть к жизни. И не только Маховик Времени, который Нотт украл у отца. Самих себя. Других людей. Близких. — Ты идиот, — зачем-то произнесла Джинни, скрещивая руки на груди, — а я поверила, что полу.. Тео отмахнулся, ослабляя галстук на шее. Его душило бессилие. И никакие слова рыжей уже не имели значение.

***

Он догнал её в коридоре спустя сутки. Смотрел в уставшие голубые глаза и заметил шрам над бровью. Снова Кэрроу, снова их пытки. Тео сдержался, чтобы не прокомментировать состояние Джиневры и не дать очередной «полезный» по его мнению совет. — Оно должно сработать, — он обернулся, проверяя, что на них никто не смотрит. — Уверен? — недоверчивый голос Джинни, секундное молчание, а затем кивок. Нотт протянул ей руку и она ухватилась за неё. Ещё одна попытка? Девушка хотела бы верить, что она станет решающей. И её игра придёт в исполнение, даже с помощью этого отталкивающего, помешанного на своей цели, но такого красивого слизеринца.