Либо играешь ты, либо (с) тобой — 5 (Тео/Джинни)

Сочельник был немного испорчен: мама Тео разбиралась с новом местом работы, поэтому Нотт не захотел возвращаться в пустой дом. На каникулы не поехала и Джинни: её опекун — волшебница и старая подруга Дамблдора миссис Реджинальд отмечала праздник с родными детьми в Италии. Уизли собиралась уделить каникулы сну и некоторым заданиям, чтобы заранее готовиться к ЖАБА (ей было до жути необходимо отвлечься от поглощающих мыслей на учебу, которая затягивала с головой). Всё-таки рыжеволосая волшебница радовалась, что их выкинуло именно в девяносто седьмом, чтобы завершить обучение в Хогвартсе и иметь меньше проблемы хотя бы с магией. И эти двое не должны были проводить время вместе, касаясь локтями и отводя глаза друг от друга. Не должны были, но тратили часы на получение знаний и странное чувство, возникающие при виде друг друга. Бесило, что Джинни молчала, буравя голубыми глазами кудряшки Нотта. Раздражало, что Тео, вместо того, чтобы отпускать шутки по поводу Гермионы и Драко, которых неоднократно настаивал вместе за поцелуями, подсел к рыжей ведьме. — Помочь с этим? — Нотт первым избавил Джин от тяжёлой тишины, указывая пальцем на тему учебника ЗОТИ. — Не нуждаюсь в твоей помощи, — холодно протянула Уизли. Она громко захлопнула книгу под качание головой мадам Пинс, и, забирая с собой несколько учебников, поспешила в свою комнату. Тео забарабанил пальцами по учебнику Уизли, который она не сдала библиотекарю. Он понимал, что одних извинений недостаточно. Уизли нуждалась в старой жизни; в чём-то родном, привычном. Нотт решил поразмыслить над тем, как помочь Джиневре.

***

Джинни перевернулась с одного бока на другой и шумно выдохнула. Сон пропал, забирая с собой воспоминания из прошлой жизни. Она снова проснулась в слезах, теряя остатки ярких фрагментов. Вот, Фред и Джордж взрывают хлопушку прямо в доме, заставляя Рона и Билла взорваться хохотом. Перси же закатывает глаза и пытается заставить братьев убрать мусор. Молли улыбается, но быстро делает нарочито строгий вид. А здесь она, Гарри, Рон и Гермиона играют в магические шахматы пара на пару, и Джинни замечает, как Грейнджер краснеет, едва рука Рона сталкивается с её рукой. Рыжая бестия ухмыляется, переводя взгляд на лучшего друга брата. Гарри с нежностью смотрит на неё и губы Джин трогает улыбка. Это был Сочельник девяносто пятого года. Третьим было то, что прогнало сон окончательно. Прерывистое дыхание, кудрявые волосы и тёмные, шоколадные глаза. Длинные пальцы, скользящие по её талии. Невероятно знакомый запах и губы, накрывшие собственные. Теодор Нотт не выходил из головы, её проклятье, чёртов призрак прошлого, часть родной жизни, по которой Джиневра скучала до скрежета зубов. Уизли проснулась в пять часов утра, расчесала волосы, надела спортивную одежду и завязала волосы в высокий хвост. Она хотела подышать воздухом, игнорируя факт наступления Рождества. Без семьи Джинни не видела смысла изображать радостное настроение, предпочитая маску, за которую когда-то презирала слизеринцев (Малфоя, Паркинсон, Забини и Теодора в том числе). Уизли не могла принять тот факт, что ни драккла крошек времени не потратила, чтобы вписаться в новую реальность. Чтобы узнать здешних Невилла, Луну, Гермиону или Рона получше. Чтобы стать «своей», заимев шанс на дружбу с ними. Всё произошло слишком быстро. Джинни, которая превосходно играла в квиддич, была талантливой и упорной волшебницей, рассыпалась на осколки, проигрывая Госпоже Судьбе.

***

Теодор завязал длинный шарф, игнорируя вопросы соседа по комнате. Иронично, что его поселили вместе с Драко, Блейзом и Эдрианом Мальсибером. И если первые двое отмечали каникулы с размахом, то последний — вредный и любопытный последний час сыпал неуместными вопросами. Казалось, что в этом мире Нотт мог бы довериться ему и получше узнать, однако играть роль доброго соседа Тел не желал. Все мысли сосредоточились на Уизли — начинались и замыкались на ней же. На год младше, с огненными волосами, красивыми, украшающими её приятное лицо веснушками. С обыденными навыками игры в квиддич, сильной ведьмы, которая могла проклясть его за секунды. Нотт глубоко в душе, в самой дальней части, где пустоту начала наполнять радость от возвращения матери, презирал себя за поступок, разрушивший жизнь Джинни. Он думал, что Уизли сможет получить все, что ей необходимо, а плохо будет только ему, когда он потеряет дружбы с близкими людьми или отца. Нотт пытался разгадать, отчего его сердце замирало, когда он замечал Уизли в Большом Зале. Тихую, не обращающую внимание ни на кого. И ту, к которой обращались лишь из надобности, решив, что новенькая ставит себя выше, раз не пытается с кем-то подружиться или вовсе уделять время всем, показывая своё добродушие. Нотт намеревался проветрить голову на морозе, слепить пару снежков, вспомнив детство. А может, и найти ответ на свой вопрос: «Как помочь Джинни Уизли?».

***

Джин увернулась от первого снежка, а второй догнал её, оставляя на щеке мокрый след. — Ты идиот?! — хриплый голос Уизли ворвался в уши Нотта, пока парень не кинул ещё одним снежком в волосы Джиневры. Он хотел увидеть её эмоции, любые: злость, гнев, отчаяние. Шатена начинало пугать поведение рыжей, её равнодушие, от которого Тео не воспринимал Уизли как Джинни-которую-он-знал. — Ты меня разгадала, рыжая, — рассмеялся Нотт, собираясь ударить Уизли ещё одним снежком. Ошибка. Джинни среагировала первой: огромный ком снега сбил Теодора с ног, а ухмылка, расползающаяся по лицу Уизли, была первым, что парень увидел, разлепляя глаза. — Чёрный снеговик, — протянула Джинни, скрещивая руки на груди. — Почему чёрный? — Тео показалось, что его голос пропадал. — Потому что слизеринец, — пожала плечами Уизли. Нотт закашлялся, Джинни подняла бровь вверх, удивляясь реакции слизеринца. И Тео воспользовался этим, схватив рукой Уизли за локоть. Он потянул девушку на себя, и она упала в сугроб возле шатена, возмущённо обозвав его и ударив по груди. Нотт едва удержался, чтобы не обнять её. Он чувствовал, что упустил самое важное, когда принудил Джинни к использованию Маховика: потерял возможность сблизиться с лучшей девчонкой, которую знал. С той, в кого был влюблён, отчаянно и глупо, отрицая чувства с четвёртого курса.

***

Джинни разглядывала облака, положила руки на грудь и переодчески косилась на притихшего Нотта. — Как ты меня нашёл? Следил что-ли? — Конечно, я ведь давал клятву маме, что буду приглядывать за тобой. Обычно я не врал ей, — он пожал плечами, словно пародируя Джиневру. Та хмыкнула, проводя руками по снегу. Ей нравилось ощущать, что время было логичным: они изменили прошлое, но, переместившись сюда, пережили осень, а зима казалась необычайно красивой, завораживая взгляд. — Какой умница, — подразнила Джинни, отправляя маленький кружок из снега в горло Нотта, — передавай матери привет. — Обязательно, — ответил Нотт, поворачивая голову к девушке. — Я должен кое-что сделать, Джинни. Уизли едва не поперхнулась воздухом. Он, что?.. Назвал её по имени? Может, она отбила снежками что-то в его голове? Джин с удивлением уставилась на лицо Тео, и вновь её привлекли глаза слизеринца: глубокие, тёмнеющие на глазах и какие-то чересчур утягивающие в себя. Джинни предположила, что чёртов слизеринец заколдовал их, чтобы окружающие верили всей чуши, едва пришедшей в голову Нотту. Он был проговаривал её для других, а маги с удовольствием велись на это. Играли с ним по его правилам. — Что ты хочешь сделать? — Извиниться, — он старался говорить спокойно, но голос дрогнул. Попытка улыбки ничего не дала, уголки губ опускались, — ты здесь из-за меня, Джинни. Без Поттера, брата ну и других.. — Это было моё решение, — перебила Джинни шатена. Ей захотелось сию же секунду испариться, чтобы не продолжать выслушивать всё это. Слова Нотта отдавались болью, и Джинни не хотела полноценно принимать настоящее. То, что она больше никогда не сможет говорить с матерью или отцом так, будто они её семья. Что не сможет быть сестрой Фреду, Джорджу, Рону, Биллу и Чарли. Что не сможет подшучивать над Перси или делать задания с Гермионой, а с Гарри поводить свободное время, размышляя, когда же Поттер позовёт её на свидание. Чувствовать, что она любима кем-то и любить в ответ. Ведь у Джинни ничего и никого не осталось: ни единой ниточки, за которую она могла бы уцепиться. И эмоции брала вверх. Она стёрла слезинки, которые предательски образовались на глазах и встала со снега, отряхивая одежду. Нотт — её связь. Связь с прошлым, с настоящей Джинни Уизли, которая жила, дышала, боролась за всё, что любила. Рыжеволосая ведьма сделала несколько шагов от Нотта, когда он вскочил на ноги и втянул её в объятья. Да так, что Джинни замерла, упираясь лицом в его плечо. Они стояли в одной позе будто бы вечность. Тишина не была убивающей, она заглушала. И тогда Уизли обняла Теодора в ответ. Что-то внутри сломалось, расколов сердце Джинни.

***

Теодор отстранился от ведьмы, а та шмыгнула носом, пытаясь не смотреть слизеринцу в глаза. — Я прощаю тебя, — пробормотала девушка, предпочтя заверить Нотта в том, чего не наступило. Нотт был мостиком, который она бы с удовольствием сожгла. Эмоции били в виски, Тео накрыл её губы своими, и Джинни рвано выдохнула ему в рот. Он всё испортил. Не тогда, сейчас. Начиная открываться ей, показывать, что ему не насрать. Нотт был и проклятьем, повторно целуя её и вжимая в свою тело. Джинни захотелось клонировать Маховик времени, чтобы перенести их обоих в другое время. Драккл знает, что бы их ждало там, но все было лучше, чем оставаться в месте, где она не нужна никому. Никому, кроме привязанного слизеринца, страшного, красивого и такого притягивающего к себе. Джинни нужно было время, чтобы начать всё с начала. Нотт не хотел терять ее, предпочитая держаться к ведьме поближе, что бы она не решила.