Глава 29.

Следующим вечером мне поочерёдно присылали списки людей, которые поедут с нами в Лос-Анджелес. Листы с именами ложились на мой стол один за другим — каждый клан выставил своих лучших бойцов. Не то чтобы я был удивлён тому, что никто мне отказал — власть имеет свои преимущества. Но в глубине души я был искренне рад, что мне не придётся искать ещё одного или несколько консильери. Это сэкономило бы драгоценное время и силы. Завтра все бойцы уже будут в Нью-Йорке. Мы выделили им один из наших отелей — роскошный пятизвёздочный комплекс в центре города. Это не просто гостиница — это наша база, наш временный штаб перед решающей операцией. Организовать размещение не составило особого труда. В конце концов, я же их позвал, значит, обязан обеспечить достойные условия. Каждый боец получит отдельный номер, полный пансион и всё необходимое для отдыха перед важной миссией. Мои люди уже занимаются последними приготовлениями. Безопасность отеля усилена, персонал проинструктирован, все системы видеонаблюдения работают в круглосуточном режиме. Никто не должен заподозрить, что здесь собирается элитная группа бойцов перед серьёзной операцией. Время тянулось невыносимо медленно, словно кто-то невидимый затянул его в вязкое болото. Каждая минута казалась часом, каждый час — вечностью. Я мерил шагами свой кабинет, не в силах усидеть на месте. В голове крутились мысли о предстоящей операции. О том, как мы наконец-то вызволим её, как всё сложится. Но главное — как сделать это максимально безопасно. Вылет в Финикс, а оттуда — долгий путь до Лос-Анджелеса. Прямой рейс в Калифорнию слишком рискован. Джейден не должен узнать о нашем приближении раньше времени. Если он заподозрит неладное, если поймёт наши намерения — моя кошка может навсегда остаться недостижимой мечтой. Мы валялись всей толпой в холле на диванах и рубились в приставку. После напряжённой подготовки наконец-то выдался шанс расслабиться. Время давно перевалило за полночь, но нас это не останавливало — мы смеялись, кричали, бурно комментировали каждый раунд. Наш шум, видимо, разбудил Райли и Авани — они спустились из своих комнат, выглядя немного сонными, но явно заинтригованными. Райли скрестила руки на груди, пытаясь казаться строгой. — Вы тут с ума все посходили?! — громко произнесла она, обращая на себя наше внимание. Её голос эхом отразился от стен холла, заставляя всех замолчать и обернуться. — Ну прости, Райли, мы уже заканчиваем, — Дилан состроил свои знаменитые щенячьи глазки, и Райли не смогла сдержать улыбку. В этот самый момент Брайс, воспользовавшись всеобщим отвлечением, уничтожил Хартмана в игре.— Брайс! Это нечестно, сука, я тебе щас! — взвыл Дилан, вскакивая со своего места. Холл молниеносно среагировал на движение Дилана — его реакция была отточенной, словно он тренировался в подобных ситуациях. В одно мгновение он уже был на ногах, ловко увернувшись от протянутых рук друга. Погоня вокруг дивана продолжалась недолго. Схватив Холла в медвежьи объятия, он повалил его на диван и начал энергично тереть кулаком его макушку. — Почему мне никто не поможет?! — завыл Брайс, пытаясь вырваться из крепкой хватки Дилана. Его лицо выражало одновременно и возмущение, и веселье. — Да ладно тебе, Дил, — сквозь смех проговорил Чейз, — сам виноват, что отвлёкся! — Завтра важный день, а вы тут цирк устроили, — фыркнула Авани, скрестив руки на груди. Её взгляд скользил по разгорячённым лицам парней, которые всё ещё не могли успокоиться после весёлой потасовки. Дилан, всё ещё посмеиваясь, разжал хватку, и Брайс тут же принялся потирать плечо, делая вид, что очень обижен. — Ну вы и мрази, — пробурчал он, но в его глазах плясали озорные искорки. — Ладно, всё. Всем спать, — произнёс я, решительно вставая со своего места. Мой голос прозвучал твёрдо и уверенно, возвращая всех к реальности. — Ууу, всё, грозный босс Пэйтон вернулся. Всё из-за вас! — Дилан театрально вздохнул, обращаясь к Авани и Райли, и закатил глаза. Я усмехнулся, закатил глаза и направился к своей комнате. На самом деле это был первый раз за последний год, когда мы смогли так беззаботно провести время вместе. Обычно я не допускал в доме смеха и веселья — слишком много боли и потерь было в моей жизни. Я просто не мог выносить, когда кому-то было весело, пока мне самому было так плохо. А мне было очень, очень плохо. Каждый день я просыпался с одной и той же мыслью: что моей девочки больше нет в живых. Эта мысль разъедала меня изнутри, превращая сердце в камень, а душу — в пепел. Я носил маску безразличия, скрывая за ней свою боль, свою тревогу, своё отчаяние. Теперь всё изменится. Я чувствую это каждой клеточкой своего существа. Я так близок… Близок к тому, чтобы вернуть её. Скоро, совсем скоро она будет здесь. И тогда… тогда дом снова наполнится тем теплом и светом, которые так долго отсутствовали в этих стенах. Её смех, её голос, её присутствие — всё это вернётся, и пустота, терзавшая мою душу, наконец исчезнет.