Глава 1: Жадность против судьбы

— Субару! Голос, зовущий его, донёсся со стороны выбитого входа в собор, из которого и выскочили герои. Это была Эмилия. Она стояла перед алтарём, облачённая в белое подвенечное платье. Её длинные серебряные волосы были собраны в причёску, а чистое белое платье делало её ослепительно прекрасной. Настолько, что глазам было больно. Ему бы очень хотелось увидеть её в этом наряде самым первым… но… — Восторги в духе Е.М.Т приберегу в сторону. Похоже, мы как раз успели прервать свадьбу, да? — ... Не очень хорошая идея говорить им, что я — японец, которым переместился после смерти в тело Регулуса, архиепископа Жадности... Было несколько причин, по которым эта идея казалась ему глупой затеей, просто потому, что он был врагом королевства; не он сам, а Регулус. Больше столетия, Регулус совершал невообразимые злодеяния и зверства, и, несмотря на всё, что было известно о его истинной природе, если бы вдруг он бы заявил что-то вроде: «Я невиновен! Как и ты, Субару, я попаданец, но вместо этого попал в чужое тело!», Рейнхард мог бы подтвердить его слова благодаря своему Божественом Защите, с помощью которого он может определять: врёт ли ему человек перед ним, или нет. Это заставило бы Субару, уверенного в правдивости заявления человеком, поверить ему. Однако, несмотря на это кажущееся оправдание, он всё ещё оставался хоть не изначально этим человеком, но Регулус был монстром, совершивший ужасные деяния на протяжении всей своей жизни. Регулус не был ангелом или благосклонным человеком; нет, напротив, он был ярым врагом всей Лугуники и остальных трёх королевств. Если бы он решил сдаться, его, скорее всего, отдали бы под суд, где его ждал бы суд, который мог бы завершиться казнью, учитывая широкий спектр преступлений, совершённых им за всё время, — преступлений, которые отнюдь не были незначительными. Многие испытывали глубокую ненависть к Регулусу и были готовы сделать всё возможное, чтобы он поплатился за свои поступки и злодеяния; поэтому единственным выходом для него было сбежать из Пристеллы. Это позволило бы ему избежать прямого столкновения с Рейнхардом, и тем самым это позволило бы ему выжить. Но красноволосый точно не собирался отпускать его так просто: Рейнхард был практически бессмертен, а Регулус неуязвим ко всем атакам, начиная от физических и заканчивая магическими атаками, но его Полномочие работало на постоянном основе лишь в том случае, пока живы его жены, так что бой был неизбежен, учитывая, насколько также раздражающим был сам Субару, раз он думал, что Рейнхард может решить всё. Так что Регулус — или тот, кто находился внутри его тела — понимал, что ему нужно отвлечь их достаточно долго, чтобы его жёны успели уйти достаточно далеко, не дав Субару или Эмилии найти их и узнать его слабость, и также позволить кандидату на престол заморозить их. — Я непобедим; битва со мной не принесёт вам и мне никакой пользы. И кроме того, вы прервали мою свадьбу, что является грубым неуважением к моим правам. Если вы хотите избежать гнева с моей стороны, советую вам убрать себя из моего присутствия. В таком случае я пощажу ваши жизни. Он понимал, что попытка изобразить себя Регулусом идёт ему не на пользу, и сама только мысль вести себя как он вызывала у него тошнотворное отвращение. Регулус был тем типом человека, который много болтал, и именно поэтому он в конце концов встретил свою смерть: потому что Субару всегда умудрялся вывести его из себя. И если это было правдой, то он рассудил, что и его собственное поведение сможет раздражать Субару. Субару нахмурился. В выражение его лица было лишь отвращение. — ...Твои права? — повторил он, его голос был чем-то средним между высокомерной насмешкой и презрением. — Да ты издеваешься! Ты правда думаешь, что мы поверим в твоё "я здесь жертва обстоятельств", после того как ты посмел похитить Эмилию-тан? Эмилия, стоящая в нескольких шагах позади Регулуса, подозрительно сузила глаза. Несмотря на надменный тон исходившего от Регулуса, в его поведении было что-то, что совсем не вязалось для Эмилии. Это была не обычная абсолютная высокомерность и снисходительность — это скорее, была попытка удержать самообладание силой. — Эх… её манера речи просто отвратительна, как и поведение хуже некуда, в этом я уже убедился сам. Он улыбнулся, когда Субару сделал оскорблённое лицо, а Рейнхард наблюдал за их взаимодействием с лёгким любопыством. Субару сжал кулаки, полностью взбешённый этими словами от Регулуса. — Да как ты смеешь так говорить после того, как похитил её и испортил ей день! — выкрикнул он, яростно указывая на него. — Ты не просто безумец, ты ещё и идиот! Эмилия, со своей стороны, не отреагировала гневом — лишь спокойным выражением лица, хоть в её глазах промелькнуло лёгкое недоумение. Это был не первый раз, когда её принижали со стороны, но слова Регулуса звучали очень странно, будто он отчаянно пытался вывести Субару из себя этими словами. Разум человека внутри тела Регулуса улыбнулся внутренне. Субару было легко спровоцировать, а у Рейнхарда пока не было никаких причин вмешиваться. Это давало ему чуть больше времени. — Ох… неужели ты обиделся? Ты так одержим этой сереброволосой девицей, которая, кажется, набирает вес с каждым новым сезоном, что простая правда выбивает тебя из колеи. Дай-ка угадаю: она из тех людей, кто верит, что дети появляются только после поцелуев, не так ли? На лбу Субару было видно чёткое очертание вдутой вены, которое свидельствовало о его гневе, и Регулус понял, что прямо в цель: Субару схватился за свой хлыст на поясе. — Как ты можешь такое вообще говорить? Эмилия-тан — самая красивая женщина на всей планете! Не смей обращаться с ней так пренебрежительно, ублюдок! Я требую, чтобы ты вернул её мне! — Тогда забирай… если хочешь, я вышлю её тебе прямо с посылкой. — Что? Субару и Эмилия моргнули, не понимая. Регулус не хотел брать её в жёны? И теперь он так легко отдаёт её сразу после похищения? Это было очень странно. — О чём ты говоришь? Теперь ты внезапно передумал, это… ну, на самом деле, довольно разочаровывающе. Я думал, будет что-то более эпическое. Сейчас, оглядываясь назад, он пожалел о сказанном, но, видимо, Эмилия считала, что это была ловушкой — она не сдвинулась с места. Рейнхард терпеливо улыбнулся. На самом деле, единственная причина, по которой он не бросился атаковать Регулуса, заключалась в том, что рядом с ним была Эмилия. Он ещё не знал истинной природы силы Регулуса или его предельной скорости, поэтому предпочёл не спешить, дожидаясь подходящего момента. Да и сама Эмилия была упрямой: она хотела спасти жён Регулуса, ведь, судя по их виду, все они боялись его, и была готова атаковать Регулуса со спины в любую секунду. Она точно не считала себя сейчас девицей в беде. — Это не разочарование, а реальность. Это вы, наивно думая, что способны что-то мне сделать, занимаетесь самообманом. А я же — архиепископ Жадности, сильнейший среди всех этих никчёмных ничтожеств, и некомпетентных людей. Регулус попытался выглядеть более уверенным и спокойным; его целью было тянуть время, надеясь, что его жёны уйдут достаточно далеко, чтобы он мог чувствовать себя в безопасности. Возможно, всё это был на самом деле сном, но в данный момент он решил относиться к происходящему максимально серьёзно, и реально. — По правде говоря, думаю, здесь ты самый разочаровывающий, — вставил своё слово Рейнхард, положив руку на рукоять своего меча, который находился в ножнах. Регулус сузил глаза. Он ведь читал эти слова унижение раньше в ранобэ, верно? Рейнхард глубоко вдохнул и покачав гловой продолжил: — Драконий Меч Рейд — реликвия, которая передавалась в семье Астреи из поколения в поколение. Несомненно, это самый лучший меч во всём мире. Однако… у него также есть свой и один недостаток. Ох… кажется, я помню этот момент из отрывка. — Вытащить его из ножен можно лишь только в присутствии достойного для боя противника. Другими словами… — голубые глаза Рейнхарда впились в Регулуса. — …Похоже, меч пришёл к выводу, что перед тобой его даже вынимать не стоит. "Регулус" почувствовал лёгкий укол в сердце... нет, не так, как оригинальный Регулус, но теперь он мог понять, что тот в моменте почувствовал. Услышать, что ты недостоин — будучи столетним сущим монстром и чудовищем с невообразимой разрушительной силой — действительно неприятно, и даже унизительно. Однако у него не было той же вспышки безумной ярости, что была у оригинального Регулуса. Он не был тем, кто начинал бы долгую лекцию о своих правах, и о том насколько он совершенен. — Мне всё равно, честно… Сайбура или Сейбура… как там тебя?.. — Меня зовут Субару! Су-ба-ру, говори ровно по буквам, идиот! Регулус — или точнее человек внутри него — не смог сдержать высокомерно-весёлую улыбку. Субару снова дал эмоциям победить его холодный расудок. Абсолютно предсказуемо. Рейнхард, всё ещё не вынимая меча, посмотрел на Субару с лёгкой улыбкой. Казалось, что столкновение принимает неожиданный оборот. В то время как Регулус пытался спровоцировать Субару своей наглостью, теперь сам Субару был настроен доказать что-то — даже не понимая масштаба всей ситуации. — Неважно, как тебя зовут. Важно лишь то, что ты всего лишь насекомое по сравнению со мной, Архиепископом Жадности, — произнёс Регулус, стараясь придать своему тону нотку презрения и высокомерие, но это больше походила на мрачную монотоность. Разум человека внутри Регулуса понимал, что нужно давить сильнее в нужный момент, но он не мог не чувствовать определённого дискомфорта из-за своей позиции. — Эй, с тобой больше нет смысла разговаривать. Рейнхард, ты знаешь, что делать. Рейнхард услышав слова друга медленно кивнул, выражение его лица стало серьёзнее в одно мгновение. Он был готов к бою, неважно, с мечом в ножнах или без: он готов раздавить Регулуса. — Хм... судя по твоей манере речи... ты, кажется, кто-то с Великого Водопада, не так ли? — сказал "Регулу", бросая это заявление как своего рода бомбу, чтобы выиграть время и не дать Рейнхарду напасть на него. Субару заметно напрягся, услышав слова Регулуса. Было очевидно, что он из другого мира, но он не хотел, чтобы это было так очевидно, особенно если об этом знал их враг. Однако то, как он это сказал, вызвало у него неловкость; в каком-то смысле это напомнило ему об Ехидне. Казалось, он задел что-то за живое, чего даже он сам не ожидал. Субару пристально смотрел на него, но старался скрыть эту неловкость, начинавшую подниматься в груди. Регулус, по какой-то причине, задел его за живое. Субару украдкой взглянул на Эмилию позади Регулуса, и понимал, что поддавшись гневу, это ни к чему хорошему не приведёт. Поэтому он решил закрыть свои глаза и сделать глубокий вдох, пытаясь успокоить свой разум и эмоции. После нескольких минут размышлений и умиротворения он открыл глаза и улыбнулся, чувствуя себя бодрым и полным новой уверенности. — Что ж, архиепископ Жадности, мы здесь, чтобы положить конец твоему террору, так что сдавайся сейчас и позволь мне счастливо уйти с Эмилией-тан после того, как мы надерём тебе задницу. Похоже, стратегия, направленная на то, чтобы заставить Субару потерял над собой контроль и подавшись панике и гневу, больше не оправдывала себя. Поэтому был выбран более разумный вариант: попытаться выиграть как можно больше секунд. — Судя по всему, так оно и есть, если судить ещё и по твоей странной одежде... Надеюсь, ты не тот дурак, который хочет, чтобы майонез использовался в качестве коммерческого продукта для королевства. Какая отвратительная гадость, в самом деле. Субару прижал руку к груди, услышав резкие слова Регулуса. Как он вообще мог так говорить о его майонезе? Для Субару майонез был любовью, майонез был его жизнью. Майонез для него был всем! — Ты даже не представляешь, какой восхитительный майонез. Это лучшая приправа к любому блюду, не правда ли, Эмилия? — сказал он, указывая на Эмилию, которая улыбнулась и с энтузиазмом кивнула, показывая, что тоже любит майонез Субару. — Вообще-то я тоже не люблю майонез, — прокомментировал Райнхард, неловко почесывая правую щеку. Регулус не ожидал, что простое его замечание о майонезе, которое должно хотя бы отвечь Субару на секунду, возымеет такую ​​реакцию. Субару повернул голову к Рейнхарду, и посмотрел на него так, как если бы его лучший друг и доверенный товарищ на которого он бы положился бы во всём, вдруг предал его доверие. — Рейнхард... ты меня глубоко разочаровал, — пробормотал Субару, покачивая головой с преувеличенной серьёзностью. — А я ещё считал тебя героем, но теперь вижу, что ты просто человек без какой-либо кулинарной культуры и гурманости. Рейнхард тихонько посмеялся над словами друга, а Эмилия с присущей для неё невинностью подняла палец, словно только что что-то сейчас вспомнила. — Ах, но Беатрис ведь тоже любит майонез, не так ли? Субару почувствовал проблеск надежды от слов Эмилии, и начал кивать. — Именно! У моей Беако лучший и хороший вкус. Она во многих аспектах жизни так же мудра, как моя Рем; майонез — это искусство, которого вы не понимаете, — сказала он, указывая на Регулуса и Райнхарда. — Кто такой Рем? — спросил Регулус, издевательски усмехнувшись. Ещё тогда когда он читал 4 арку, этот мем разлетелся по интернету и по всему фэндому Re:zero, и поэтому он решил что будет и забавно, и смешно упомянуть её перед Субару, которую все в этом мире забыли кроме него. — Не смей произносить ее имя своим грязным ртом, архиепископ Жадности! Не смей даже думать о ней! — ответил Субару, его глубокая ненависть и ярость были очевидны на лице и по вздутой вене на лбу. "Регулус" снова попал прямо в цель, и на сей раз со 100% попаданием попал прямо за нервы подростка. Воспоминания и имя Рем были сьедены Чревоугодием, и о ней все забыли, кроме Субару. Регулус, основываясь на том, что он прочитал в ранобэ, знал, что Субару возводил Рем на пьедестал, как и Эмилию, и также занимала почётное место в его сердце, и именно поэтому его гнев был столь силён. Регулус сухо и безрадостно рассмеялся, наслаждаясь мгновенной реакцией Субару на его слова. Как бы он ни старался быть рациональным, его характер которые всегда управлялись его эмоциями всегда подводили его, когда дело касалось Рем. И хотя Регулус не разделял его воспоминаний и эмоций, но он понимал важность Рем в жизни Субару, видя и понимая всю его жизнь через книгу. — Ой, тебе только что стало больно? Какая бурная у тебя реакция на это. Я только упомянул её имя, и ты, как ребёнок, начал реветь и показывать своё негодование, у которого как будто отобрали любимую игрушку. Субару слыша ещё одни издевательства с его стороны сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели от силы сжатия. В его взгляде пылала не прикрытий гнев, которое он не мог скрыть на своём лице, но он заставил себя успокоиться. Сейчас не время терять самообладание. Он снова закрыл глаза и глубоко вздохнул и протяжно выдохнул. — Слушай меня сюда, Архиепископ Жадности, я ещё могу стерпеть то, как ты оскорбляешь вкус моего майонеза. Я ещё могу стерпеть твою гримасу злодея и твой огромный, ненужный и скучный монолог. Но... я не позволю тебе произносить её имя этим твоим гнилым языком, ясно?! Регулус приподнял бровь так, как если ответ Субару его ничуть не удивил, и даже наооборот: он ожидал такого ответа от него. — Да, именно это я и ожидал что ты так скажешь. — Не думай забывать и обо мне! Внезапно рядом с Регулусом, который смотрел на Субару и Рейнхарда, вспыхнула бледная вспышка света. Регулус совершенно забыл об Эмилии. Свет заполнил всю часовню, и в следующее мгновение раздался громкий треск, когда воздух вокруг застыл. За ним последовало бесчисленное множество тресков, слагая мелодию, наполнившую здание. Затем посреди часовни вырос огромный ледяной барьер. Сияющая стена полностью поглотила алтарь и накрыла нижнюю часть тела Регулуса, тем самым пригвоздив его к земле. Мгновение спустя Эмилия приставила свой созданный ледяной меч к его горлу. — Ты потерял бдительность. Ты проиграл. Регулус смотрел на лёд, пленивший его, словно не мог поверить своим глазам. Его лицо исказила гримаса раздражения, когда он почувствовал, как ледяной клинок Эмилии был прижатым к его горлу. Он не беспокоился о льде, честнее сказать: он ничего не чувствовал. Лезвие у его горла напоминало о том, что даже если бы он и тянул бы время дольше, всё бы произошло так же, как было и в ранобэ, только без жён Регулуса здесь. Он знал, что ему в скором времени придётся столкнуться в прямом бою с Рейнхардом, хотел он того или нет, это был уже не его выбор. Уже предвидя, что произойдёт дальше: Субару обнаружит его слабость в Полномочие, Эмилия заморозит его жён, и, наконец, он утонет после мощного удара Рейнхарда в воздухе под Пристеллой. Он не хотел умирать, как оригинальный Регулус; он был всего лишь эксплуатируемым взрослым мужчиной 30 лет из Японии, который, к несчастью для него, после смерти, тут же оказался в теле Регулуса. Это было так сюрреалистично, что он не хотел принимать то, что ему предстояло делать дальше. Никто не хотел тонуть в воде, и потом умереть. Он не был похож на Регулуса; он не хотел никого убивать. Он никогда никого не убивал и, если возможно, он хотел уйти, никому не причинив тем самым малейшого вреда. Они были лишь вымышленными персонажами, но всё равно были настоящими людьми, которые истекают кровью и страдают. И он, теперь, тоже был вымышленным персонажем, которому нельзя было причинить вред, но всё ещё оставалась большая вероятность, что всё произойдёт так же, как в книге. Регулус на мгновение закрыл глаза, пытаясь унять свою панику, которая начинала затуманивать его разум. Он знал, что произойдёт дальше. Он знал, что история имеет предопределённый ход, и что каждое событие будет развиваться так, как оно было написано, как бы он ни отчаянно не сопротивлялся. Ледяная стена которая "заморозила" его нижнюю часть тела, ледяной меч прижатый прямо у горла, и решительный взгляд Эмилии… Всё это было слишком ему очень знакомо. И это очевидно: он же читал ранобэ, и знал эти события. Но он не хотел умирать. Он не хотел испытывать мучения от нехватки воздуха, от пинков в пустоте в воздухе, пока его тело медленно парализовывало. Он знал, что выносливость и прочность Регулуса позволит ему продержаться дольше, чем любому нормальному на то человеку, а значит, его мучения будут длиться дольше, и он боялся этого. Боялся боли, боялся того что он в действительности и окончательно умрёт. Регулус от такой несправедливости ситуации стиснул крепко зубы. — Эмилия! Нельзя! Так его не остановить! — А? В обычной ситуации это был бы конец битвы, и она погибла бы в ту же секунду. Эмилия, как правило, не ошиблась бы, предположив это. Но Регулус не был обычным или заурядным злодеем истории. Тяжело вздохнув и слегка повернув и лишь слегка дёрнувшись без особый усилий, Регулус освободился ото льда, который, как предполагалось, его сковывал. Глаза Эмилии расширились, когда он вырвался из ледяных объятий её магии льда. Прежде чем кто-либо успел на это среагировать, Регулус схватил её за бледную шею одной рукой и с лёгкостью поднял её тело в воздух. Он не испытывал неприязни или отвращения к Эмилии, нет, но если бы он взял её в заложники, возможно, он смог бы сбежать от Пристеллы и избежать своей и её смерти. Он знал, что со своей Полномочием он быстрее Рейнхарда, но даже если бы Рейнхард напал на него, он ничего не сделал бы Эмилии; он не мог этого сделать, так как не хотел причинять хорошему человеку вреда и боли. Но даже увидев всё это, Рейнхард не предпринял никаких действий, следуя своему кодексу рыцарской чести. Регулус с печалью наблюдал, как Эмилия отчаянно размахивала своими ногами, пиная его в грудь и пах, но результат безуспешный. — Прекрати! Убери от неё свои грязные руки! — крикнул от паники и гнева Субару. Чёрт, всё идёт не по плану. Регулус осторожно опустил её на мгновение, чтобы встать позади Эмилии. Затем он положил руку и крепко обнял за талию, чтобы она не смогла вырваться из его хватки, и чтобы не потерять ценного заложника. — Одно неверное движение, и она пострадает, — пригрозил он, стараясь говорить как можно более устрашающе для этой угрозы в их сторону. Однако в глубине души "Регулус" чувствовал себя некомфортно, и ем у также было стыдно за то, что он сейчас делал. Рейнхард сохранял твёрдую стойку, не вынимая меча, но взгляд его становился всё более суровым. Его рыцарская подготовка требовала терпения, но вид Эмилии которая была в опасности, и которую Регулус держит лишь как живой щит, вызывал у него невыразимое чувство дискомфорта и неприязни. Субару же, напротив, терял над своими эмоциями контроль. Его дыхание было прерывистым, кулаки дрожали от силы сжатия, а презрение на его лице было таким сильным, что, казалось, он вот-вот взорвётся. — Чёртов трус! — крикнул Субару, шагнув вперёд, не обращая внимания на всю эту опасную ситуацию, в которую попала Эмилия. — Так ты сражаешься, да?! Используешь Эмилию как чёртов живой щит?!   — Мне не нужен щит. Я просто держу её в заложниках, чтобы мистер Святой Меча не напал на меня. Ты хоть представляешь, какие разрушения мы после себя оставим, если будем сражаться друг с другом? Поэтому у меня есть несколько просьб, взамен что не убью её. Что ты скажешь? Субару стиснул от негодования зубы, разные мысли лихорадочно метались между собой, пока он наблюдал, как Регулус держит его Эмилию в своей власти и контроле. Тяжесть ситуации сдавливала ему грудь, но это его не остановит. Он не мог оставаться на месте. Он не станет. — Я не веду переговоры с такими, как ты! Отпусти Эмилию прямо сейчас, иначе, уверяю тебя, ты не выберешься отсюда живым! — Голос Субару был рычащим, но его угрозе не хватало той уверенности, на которую он рассчитывал. — Да ладно, если ты меня не послушаешь, я, пожалуй, нежно проведу своим языком по её щеке. Ты ведь правда этого не хочешь? Ты правда думаешь, что я похож на человека, который ведёт себя с девушкой подобным образом, как будто я психически больной? Это меня глубоко оскорбляет и нарушает тем самым мои права. — Ты, сукин сын... даже не думай об этом! — Слишком поздно... Эмилия пыталась вырваться из его хватки, но её сила ничего не значила против Полномочия Регулуса. Каждое её движение было бесполезно, как и каждая попытка вырваться лишь напоминала ей о её бессилии в этой ситуации. В её аметистовых глазах отражались ярость и решимость, но также и нечто другое: намёк на сомнение. Человек который был внутри Регулуса заметио это выражение на её лице, и ему стало не по себе. Однако он быстро взял себя в руки, и снова обратился к героям: — Я повторю вам ещё раз, — произнёс он твёрдым голосом, но уже без нотки высокомерия, свойственного настоящему Регулусу. — Если хотите, чтобы я её отпустил, выслушайте меня. Я не хочу её убивать, но если вы вынудите меня… — Он оставил угрозу повисшей в воздухе. Он не мог этого сказать. У него не хватило смелости говорить о лишении кого-то жизни, даже в шутку. Субару шагнул вперёд, но Рейнхард остановил его положив свою руку ему на плечо. Святой Меча не отрывал глаза от Регулуса, его серьёзный взгляд был острым, как сам клинок. — Очень хорошо. Пожалуйста, освободите леди Эмилию. Мы выслушаем ваши требования. Человек внутри Регулуса почувствовал укол облегчения и радости, но он не мог так быстро взять и расслабиться. Он знал, что с Рейнхардом шутки плохи, а с Субару... ну, Субару есть Субару. Полный гнева взгляд подростка говорил сам за себя: он ему не доверял и не доверился бы, даже если бы тот предложил ему мир на серебряном блюдечке. Он стиснул зубы, все еще сжимая Эмилию рядом с собой, хотя и не так крепко и сильно. Думай. Думай. Надо что-то сделать или сказать... Он посмотрел на Субару, который всё ещё сверлил его взглядом презрения, а затем на Эмилию, которая странно молчала. Рейнхард же молча ждал момента когда он что-то скажет или сделает. На его лице не было ни капли гнева, лишь пугающее терпение, словно он был готов к любому повороту событий. Мужчина внутри Регулуса сглотнул. — Я хочу покинуть Пристеллу, — наконец произнёс он сухим голосом. — Вот и всё. Отпустите меня. Повисла тяжёлая тишина. Субару первым нарушил её горьким смехом. — Это шутка? — Разве я похож на человека, который шутит? — спросил он, приближая свободную левую руку к шее Эмилии. Полномочие Регулуса даровала ему способность останавливать время любого предмета или существа, к которому он прикасался. Это означало, что в тот момент, когда он активировал свою силу, его собственное тело застывало во времени, делая его практически неуязвимым к любой форме вреда и атак. Таким образом, оставаясь запертым в этом временном моменте, Регулус оставался в безопасности и защищён от любых атак или угроз, которые могли возникнуть вокруг него. Поэтому, чтобы что не сделал, ничто не может причинить ему вреда, поскольку он находится вне досягаемости времени и его влияния. Однако отрицательным аспектом силы этого Полномочия было то, что её обладатель, многократно останавливая своё сердце, чтобы активировать её силу, в конечном итоге значительно ослаблял её. Этот износ мог стать настолько сильным, что в конечном итоге он уже не мог использовать свою силу таким же образом. По этой причине оригинальный Регулус проявил немалую хитрость, используя жён в качестве инструментов. Разделяя и создавая своё псевдо-сердце в каждой из них, он распределял тем самым эмоциональную связь, создавая ощущение, будто он лишён собственного сердца. В результате чего, сила его Полномочия стала неограниченной, пока сердце его жён еще бились. и пока они были живы. В то же время Регулус ощущал их близость, и это его очень нервировало. Он приказал им держаться подальше от часовни, даже покинуть саму Пристеллу, если потребуется, но ощущение их близости глубоко тревожило его. Хотя они и боялись Регулуса, они не подчинились приказу, который он, апонский мужчина внутри Регулуса, отдал. Если Субару сможет за какое-то время обнаружить его слабость, а Эмилия решит заморозить его жён, Регулус знал, что его судьба будет предрешена; у него не будет других вариантов, и он полностью потерпит поражение, а вместе с этим и умрёт. Холодный маленький пот проступил по его затылку. Чёрт. Ситуация была куда более нестабильной, чем он готов был это признать. Он понимал, что не может тянуть время без чёткого плана действий, но каждая секунда приближала его к смерти. — Послушай меня, Нацуки Субару, — сказал он, стараясь, чтобы его тон звучал властно, хотя в его словах просочились нотки мольбы. — Я просто хочу покинуть это место. Я не собираюсь провоцировать ненужные стычки; я просто хочу покинуть Пристеллу вместе со своими жёнами. Есть и другие архиепископы, которых твой друг Рейнхард сможет легко одолеть, так что… Субару прищурился, его челюсти сжались так сильно, что возникло такое ощущение, будто он сейчас сломает свои зубы от силы сжатия. — Не говори мне об этом! Я не дам отсрочки тому, кто посмел похитить Эмилию. На самом деле, ты ведь боишься Рейнхарда, поэтому и ведёшь себя сейчас так! Ты в отчаянии, потому что знаешь, что проиграешь! Это была ложь. Рейнхард был невероятно силён, несомненно, сильнейшим в мире. Однако "Регулус" чувствовал себя неуязвимым, поэтому его беспокоил не сам Рейнхард, а Субару, враг, родом из Японии, как и он сам в прошлой жизни. Он знал, что произойдёт; он читал книгу и знал весь путь, который прошёл Субару благодаря способности, дарованной ему Ведьмой Зависти: Сателлой. Учитывая его упорство, убить его было просто невозможным. Но даже при этом ему не хотелось убивать кого-то. Но какой у него был вообще выбор? Он не мог просто взять и бросить Эмилию и надеяться, что они его так легко отпустят. Не сейчас, когда перед ним стоял Субару, с глазами с полной решимостью его победить. Не сейчас, когда Рейнхард смотрит на него так, словно уже придумал наилучший способ прикончить его одним ударом. Тяжесть этого положения давила на него всем своим весом на его тревожную душу. Если бы не его сила Полномочия, он бы наверняка дрожал бы от страха за то, что Рейнхард мог бы его убить. — Нет, это не отчаяние, — он старался говорить твёрдым тоном, хотя его собственная неуверенность начинала его терзать. — Это здравая логика. Я не могу бороться с Рейнхардом, я знаю это лучше всех. Но и ты не сможешь так просто меня устранить. Я лишь прошу о том, чтобы меня просто отпустили. Рейнхард слегка склонил голову набок в недоумение. — Если бы жизнь леди Эмилии не была бы в опасности, я бы прикончил тебя прямо сейчас. Но поскольку это кажется разумными словами, то я готов выслушать тебя... если ты сначала отпустишь её. Регулус снова тяжело сглотнул: ситуация была настолько плачевной, что конфронтация между ними была неизбежна. Всего лишь маленькая, тонкая нить удерживало всё это, и он в любой момент мог порваться, если "Регулус" примет неправильные решения. — Я не могу этого сделать. — Тогда нам больше нечего с тобой обсуждать. Это уже сказал Субару, с необычной для него холодностью. Он сжал кулаки, а затем посмотрел на Эмилию. Девушка промолчала, но её глаза говорили о многом. Он знал, что ей не нужно его спасение, что она сама научилась быть сильной без помощи других, но всё же… видеть её в таком положении приводило её в ярость. — Подожди! Ты, Рейнхард, брось свой меч как можно дальше, и я освобожу Эмилию. Это ведь честная сделка, верно? Рейнхард посмотрел на него с лёгким удивлением, но выражение его лица оставалось непреклонным. Святой Меча был непрост в общении, но в просьбе Регулуса было что-то, что заставило его засомневаться в своих, действиях Регулуса. Слова, произнесённые с таким отчаянием, но в то же время с таким расчётом, выдали человека, скрывающегося за маской силы, больше, чем любая прямая угроза. Субару подозрительно посмотрел на Регулуса, явно раздосадованный таким предложением. Такое обращение было странным, но больше всего его смутила смелость, с которой Регулус это всё говорил. Он был явно загнан в угол, но, похоже, не терял самообладания. Через несколько секунд Рейнхард разочарованно вздохнул и, не раздумывая, выхватил свой Драконий Меч, чтобы метнуть его, словно копье, пересекая крышу часовни и отлетая на большое расстояние назад. Увидев брошенный Рейнхардом меч, Регулус всё равно почувствовал волну неуверенности. Сделка была последней попыткой хоть как-то вырваться из этой патовой ситуации, и единственной надеждой, которая у него оставалась, было освобождение Эмилии, чтобы хоть немного смягчить это напряжение между ними. Однако то, как Рейнхард действовал без колебаний, поразило его. — Это всё, что тебе было нужно сделать — спросил Регулус с нервным смешком, медленно выпуская Эмилию из своих объятий. Он не отпустил её сразу, словно всё ещё ждал какой-то реакции или движения от остальных. Эмилия, почувствовав перемену, не колебалась ни секунды. Она воспользовалась возможностью быстро отступить, но её взгляд остался прикованным к Регулусу – не из страха, а из смеси презрения и жалости. Она знала, что стоит перед человеком, который даже тенью не напоминал того, за кого себя выдавал. Человек, загнанный в угол собственными страхами, неспособный встретить свою судьбу без власти и контроля над другими. Эмилия на мгновение замерла, сосредоточившись, а затем быстро сформировала в ладони ледяную булаву. Ловко повернувшись, она взмахнула ею, нанеся Регулусу удар прямо по лицу. Однако, как и ожидалось, удар не причинил ему никакого вреда. Рейнхарду не нужен был меч для боя: в тот же миг он стремительным рывком бросился к Регулусу и мощным взмахом руки нанёс прямой удар ногой в лоб, прямо в живот. Удар был такой силы, что тело Регулуса отбросило назад, и он с невероятной силой врезался в алтарь часовни. — Леди Эмилия, позвольте мне позаботиться о нём! Я позабочусь об устранение архиепископа Жадности! — решительно воскликнул Рейнхард, прежде чем броситься на Регулуса, который едва успел подняться на ноги. Сокрушительным ударом в челюсть, Райнхард с невероятной силой отбросил Регулуса в воздух, пробив при этом потолок часовни. Субару с удивлением смотрел, как Регулус улетает; он знал, что Рейнхард силён, но настолько? Впрочем, это не имело значения, так как он быстро приблизился к Эмилии, радуясь возможности снова увидеть её вблизи и в безопасности. — Эмилия-тан, он ничего тебе плохого не сделал? Или не говорил чего-то странного? Он похож на того, кто норовит лизнуть щёку первой попавшейся девушке. Ну, я, честно говоря, думал, что он лизнёт тебе лицо или что-то в этом роде. К тому же, это свадебное платье очень красивое. Кто тебе помогал переодеваться? Это же не Регулус, да? Гр, я никогда не прощу этого придурка. Но выбор платья действительно хорош. Ты в нём такая милая, что доказывает, чтобы на тебе ни было, ты всегда будешь красивой. Ты моя ангелочек. — Субару, успокойся. Я не понимаю ни слова из того, что ты говоришь. Субару на мгновение замер, глядя на Эмилию с натянутой улыбкой. Он знал, что она пытается разрядить обстановку бессмысленными словами, но ничего не мог с собой поделать. Каждый раз, когда он видел её, страх за её безопасность, за её жизнь на мгновение исчезал, уступая место желанию увидеть вновь её ангельскую милую улыбку. Эмилия скрестила руки, глядя на Субару со смесью раздражения и нежности, словно она привыкла к подобным абсурдным комментариям в её сторону. — Если ты продолжишь так говорить, то я не смогу ясно мыслить, — сказала она, и ее тон стал немного мягче по мере того, как она приближалась к нему. Субару, который не мог не выказать своей радости, увидев ее в безопасности, вздохнул с облегчением и нервно рассмеялся. — Я просто хотел убедиться, что этот придурок не сделал с тобой ничего странного, — сказал он с озорной улыбкой. — Ты же знаешь, какие бывают такие парни, да? Эмилия, хоть и немного раздражённая его чрезмерным энтузиазмом, не могла не улыбнуться. Она знала, что, несмотря на сложившуюся ситуацию, Субару всегда был человеком, который глубоко заботился о ней. — Спасибо, Субару, — наконец сказала она, и глаза её сияли благодарностью, — За то, что ты здесь. За то, что спас меня. Хотя... у меня всё ещё много вопросов. Прежде чем Субару успел удовлетворить своё любопытство, Эмилия заметила его рану. Правая нога была туго перевязана бинтами, из которых всё ещё сочилась кровь. Беспокойство Эмилии полностью перекрыло попытки Субару направить разговор в нужное русло. — О нет! Субару, ты ранен! С ногой всё в порядке?! — Всё в порядке, всё в порядке», — сказал Субару, топнув правой ногой об пол несколько раз. — Знаю, как это возможно выглядит плохо, но, как ни странно, меня это не слишком беспокоит. Бинты просто придают немного драматичности, вот и всё. — Правда? Ты всегда улыбаешься и терпишь, поэтому я так немного волнуюсь... — Я ценю твою заботу, но я бы не стал лгать сейчас в такой ситуации. Но что ещё важнее... сейчас мы должны сосредоточиться на Регулусе, — сказал он, приняв более серьёзный тон, наблюдая, как Регулус с грохотом падает на землю. Регулус поднялся с земли без видимых травм и ран; однако выражение его лица отражало явное большое разочарование из-за того, что ему пришлось столкнуться с Рейнхардом. — Даже удары Райнхарда не причинили ему никакого вреда. И правду, монстр. Не было ни единой царапины, даже следов вмятины на его одежде; как будто Рейнхард никогда его и не бил. — Субару. — Я знаю. Субару кивнул, когда Рейнхард окликнул его. Они оба стали серьёзнее, не сводя глаз с Регулуса. Он медленно встал и сосредоточил свой взгляд на трёх героев. — Честно говоря, как я раньше уже говорил; я не хочу драться. Я просто отношусь к вам великодушно, так что не думайте, что я вас боюсь. Я просто хочу избежать ненужных столкновений, и вреда, — сказал Регулус, стараясь говорить более спокойным тоном. Эмилия и Субару обменялись между собой взглядами. Оба понимали, что слова Регулуса неискренни, но, по крайней мере, оставался небольшой шанс избежать дальнейшего конфликта. Однако ситуация оказалась гораздо сложнее, чем они могли предположить. Регулус, хоть и казался неуязвимым, был явно загнан в угол собственными обстоятельствами, и это делало его ещё более непредсказуемым и отчаянным. Однако в нём было что-то, напоминавшее Эмилии о ком-то, словно ей показалось, что она где-то раньше уже видела Регулуса. Где-то в другом месте. Эмилия приложила палец к своим губам, словно погрузившись в глубокое раздумие. — Регулус... Мы с тобой раньше встречались? "Регулус" быстро отвёл взгляд; он понял, что она имела под этим в виду. Он читал 4 арку о прошлом Эмилии, когда она была ещё ребёнком, а Матушку Фортуну убили сто лет назад. Оригинальный Регулус ответил бы «нет», ведь прошло так много времени, но японский мужчина внутри Регулуса знал, что они уже встречались с оригинальным Регулусом. — Нет, я тебя не знаю. Ты, должно быть, меня с кем-то спутала. Эмилия нахмурилась, всё ещё пристально глядя на Регулуса. Что-то в его ответе озадачило её, словно в его словах было больше, чем он показывал и говорил. Знакомое чувство, которое она почувствовала в своей душе, глядя на него, не могло быть случайным. Но сейчас у неё не было времени исследовать это чувство. Регулус был слишком близок к отчаянию, и инстинкт самосохранения и выживания делал его ещё более опасным. — Хм, но твоё лицо кажется мне знакомым. Кажется, я тебя где-то уже видела... — Нет, и кроме того, ты должна знать, что то, что ты только что сказала, нарушает мои права. Поэтому вы должны позволить мне уйти, так что— — Бла-бла-бла! Заткнись уже! Ты просто жалкий трус! Субару безжалостно хлестнул кнутом, ударив Регулуса по лицу и прервав то, что тот хотел сказать. Голова Регулуса дернулась от силы удара, но когда он медленно повернул лицо, оказалось, что удар не оставил никаких следов, даже царапины не было. Вызывающее поведение Субару, казалось, было отчаянной попыткой сохранить контроль над ситуацией. Сила удара кнутом была значительной, но, как и всё остальное, Регулус, казалось, совершенно невосприимчив к нему. Его лицо осталось нетронутым даже после провокации. Регулус, хотя его гордость была уязвлена, он не позволил своей ярости взять над ним вверх. Он привык к унижениям и разочарованиям. Это было лишь частью его мучений, которые жизнь, казалось, навязывала ему снова и снова. Каким-то образом он чувствовал себя запертым в бесконечном круге презрения даже после смерти. Почему-то эта ситуация напомнила ему дни, когда он работал наёмным работником и проводил бесконечные часы за компьютером; он даже умер на месте работы перед компьютером. Бывали случаи, когда он, с такой самоотдачей, даже не спал целыми днями, жертвуя сном ради своей работы. Этот опыт стал ежедневной пыткой, чередой мучительных мгновений, державших его в постоянном стрессе и страхе. Более того, он отчётливо помнил выражение лица своего начальницы, которое его ужаснуло – смесь неодобрения и презрения. Каждый раз, когда она унижала его или критиковала его работу, она делала это простым замечанием, обидной фразой, которая эхом отзывалась в его сознании: «Это твоя работа». Эта, казалось бы, безобидная фраза была болезненным отголоском недовольства своим положением и возложенными на него ожиданиями и ответственности. Но теперь они смотрели на него с презрением; так же смотрели на него Рейнхард, Субару и Эмилия, принижая архиепископов за их бесчеловечные поступки. Однако он не был архиепископом; он был всего лишь обычным японцем, мужчиной тридцати лет которого эксплуатировали как рабочую силу в компании. Он не был Регулусом Корниасом, он даже ненавидел этого персонажа, и он хотел, чтобы они смотрели на него с презрением, которое он так ненавидит, но не тогда, когда он был направлен на него самого. Мысли Регулуса становились всё более спутанными, вихрем противоречивых эмоций в голове постоянно крутились как ураган. В его сознании образы жизни в Японии сливались с этой ситуацией. Он вспоминал усталость за компьютером, долгие часы, превратившее его в машину, и выражение лица начальницы, это презрение, которое его терзало внутри его души. Теперь он видел, как Рейнхард, Субару и Эмилия смотрят на него одинаково, и в груди у него разлилась глубокая боль, печаль и негодование. Ощущение себя пешкой в ​​чужой игре поглощало его изнутри. Те, кто сейчас стоял перед ним, видели в нём не человека, а монстра, злодея, врага, которого нужно победить и уничтожить, невзирая на последствия. Но они не знали, что за этой маской монстра, за этой, казалось бы, неуязвимой силой Полномочия Регулуса; Регулус, или тот, кто жил в нём, был всего лишь сломленным человеком... Человеком, поглощённым собственным отчаянием ещё в прошлой жизни. Они никогда этого не поймут, — подумал он. — Они никогда не узнают, каково это — быть инструментом, шестернёй в каком-то механизме, которая тебе не принадлежит. Они не понимают, каково это — быть эксплуатируемым, раздавленным чужими ожиданиями и ответственности... Но даже думая об этом, он понимал, что не может позволить себе чувствовать себя так. Отчаяние не было оправданием всех его действий в прошлой жизни. Отчаяние не оправдает его перед ними. Сейчас он был для них ни кем иным как Регуласом Корниасом. С титаническим усилием Регулус подавил эти мысли в своей засорившейся голове. Он не мог позволить этой слабости взять верх над собой. Он не мог поддаться им. Он не мог позволить своей хрупкости и беспомощности определять его же судьбу. Он не собирался позволить себя так просто убить; он ясно дал понять, что не желает разделять судьбу Регулуса из канона. Он не был Регулусом, и его единственным желанием было сейчас, это выжить. Он не хотел испытывать боль и возвращаться к жизни, которую он так яро ненавидел. Он решительно поднял руку, и как по его приказу, мощный порыв ветра, движущийся со сверхзвуковой скоростью, в одно мгновение разрушил одну из стен часовни. Это был первый раз, когда он пошел в атаку, но он чувствовал себя сильным; эта сила приносила удовлетворение, а власть над другими — удовольствие. Порыв ветра, вызванный Регулусом, с неожиданной силой обрушил стену часовни, ощутимо напомнив о его невероятной силе. Звук разрушения разнёсся эхом в воздухе, и здание задрожало, но этого было недостаточно, чтобы сломить его стойкость. Его глаза горели смесью подавленного гнева и отчаяния, лицо оставалось бесстрастным при виде совершённых им разрушений. Эмилия отступила на шаг, удивлённая внезапным всплеском силы ветра. Субару напрягся, инстинктивно готовясь отреагировать на любое движение Регулуса. Рейнхард, молча наблюдавший за происходящим, не выказал ни малейшего признака страха. Его взгляд оставался спокойным и серьёзным, ожидая дальнейших событий и атак. Регулус всё ещё держал руку поднятой. Внутри него смешались тревога и презрение. Несмотря на уверенность в себе, в его взгляде чувствовалась глубокая усталость, словно он был изнурен этой борьбой, ожиданиями, самой жизнью, да и вообще всем в жизни. Он не мог позволить собственной слабости взять над ним верх, не мог поддаться бремени воспоминаний из прошлого, но в то же время не мог игнорировать охватившее его пустота в душе. — Субару, обязательно защити леди Эмилию!» — сказал Рейнхард, бросил на них обоих косой взгляд, прежде чем занять позицию для атаки на Регулуса. В мгновение ока; с новым пинком, Райнхард с невероятной силой отбросил Регулуса снова назад. "Регулус" лишь издал крик «Гья!», проскользив по земле, но не сумев остановить падение, прежде чем рухнуть прямо в образовавшуюся кучу обломков от руин города. Когда он прошел через стену часовни, он рухнул и оказался на другой стороне улицы. — Хорошо, я сражусь с ним, как мы и планировали. Ты возьмешь на себя роль раскрытию его неуязвимости, Субару. Рейнхард медленно опустил свою ногу на землю с которой он ударил Регулуса, а Субару утвердительно кивнул. — Подожди, Рейнхард! Может, от этого и будет мало пользы, но вот! Эмилия остановила Рейнхарда, когда он небрежно приготовился к схватке с врагом. Она протянула ему ещё один свой ледяной меч, созданный ею с помощью магии. — Большое вам спасибо. Рейнхард взял меч и вежливо поклонился. Снова повернувшись лицом к Регулусу, он выскочил из часовни вслед за ним. Он исчез в мгновение ока. Долю секунды спустя поднявшийся ветер взъерошил волосы Субару и Эмилии. Тишина, наступившая после ухода Рейнхарда, была гнетущей. Грохот боя и грохот обрушившейся стены всё ещё эхом отдавались в ушах Эмилии и Субару, уставившихся в пустоту. Жестокость битвы витала в воздухе, но напряжённость ситуации не позволяла им никак расслабиться. Субару посмотрел на Эмилию со смесью беспокойства и решимости. — Эмилия, ты как, в порядке? Она кивнула, но её взгляд по-прежнему был прикован к месту, где секундой назад исчез Рейнхард. Она знала, что Рейнхард — один из самых сильнейших рыцарей, но всё же что-то в том, как Регулус высвободил ту силу, вызывало у неё странное беспокойство. — Этот порыв ветра... — пробормотала Эмилия, словно обращаясь скорее к себе, чем к Субару. Субару нахмурился, пытаясь понять, что она пытается сказать. — Я не понимаю, как кто-то вроде него может обладать такой властью. И самое ужасное, что у неё, похоже, нет границ. Это... опасно. Эмилия медленно кивнула, не отрывая взгляда от разрушенной сзади них стены, где обломки все еще двигались на ветру. — Да, он невероятно силён. И, похоже, его не волнует наносимый им ущерб. Но, Субару, ты помнишь, что сказал Регулус? — спросила она, понизив свой голос. — Ты о том, что ты его спрашивала раньше? — Да, насчёт того, встречались ли мы раньше. Мне показалось странным что-то в его взгляде... мне не чуждо, но я не могу понять, что именно. Как будто... — Эмилия глубоко вздохнула, словно всё это было слишком запутанно для неё — Как будто он не хотел драться, как будто отчаянно пытался чего-то избежать. Субару оставался задумчивым, не сводя глаз с Эмилии, которая пыталась разобраться в своих чувствах, столкнувшись с Регулусом. Что-то в его поведении, и в том, как он отреагировал на провокацию, не соответствовало образу типичного ему злодея. И это чувство знакомого, пусть и смутное, которое ощущала Эмилия, казалось, было связано с чем-то гораздо более глубоким. — Да... теперь, когда ты упомянула об этом, я тоже заметил кое-что странное в его поведение. Как будто... — начал Субару, но осекся, увидев, что Эмилия молчит, кусая губу, словно пытаясь вспомнить что-то важное. Наконец она заговорила с новой решимостью, голос её стал немного тише, но был полон беспокойства. — Я не знаю точно что, но что-то в его взгляде говорило мне, что он здесь не ради забавы. И дело не только в его силе. Будто он был чем-то связан… будто он боялся того, что собирается произойти, или даже того, что может сделать сам. Субару уставился на место, где Рейнхард, Святой Меча и Регулус, архиепископ Жадности, исчезли. Страх? В это трудно было вообще поверить. Тем не менее, они не могли слишком долго размышлять. Субару знал, что им нужно найти слабость в его кажущейся неуязвимости. Но на мгновение ему пришла мысль, что Регулус — совсем другое чудовище, другого измерения.