Глава 3: Жадность что хочет сделать правильное дело

Тело Субару напряглось, когда взгляд Регулуса упал на него. Лицо Эмилии тоже напряглось. В воздухе сразу возникли десятки ледяных глыб, нацеленных на их врага. Теперь, без Рейнхарда, они на мгновение остались одни против Регулуса, и сражаться с ним было бессмысленно: он бы мгновение ока стёр бы их своей силой. — Опусти эти ледяные глыбы, Эмилия, — сказал Регулус удивительно спокойным тоном, идя по поверхности воды. — Я лишь хочу поговорить цивилизованно, как нормальные люди. Если вы не нападёте, то и я тоже; честно, я не собираюсь причинять вам никакого вреда. Он поднял руки в мирном жесте, пытаясь показать, что настроен на диалог без намерения сражаться с ними. — Хья! Эмилия проигнорировала его знак примирения, и огромные ледяные глыбы с силой обрушились на Регулуса. Взрыв льда достиг цели в тот самый момент, когда Эмилия выкрикнула свой боевой клич. Однако этот клич не дал желаемого результата, как и её атака в целом. Ледяные глыбы разлетелись на куски при каждом ударе о тело Регулуса, затем падали в воду, оставив после себя лишь осколки. — О Боже, дай мне терпения… Регулус устало вздохнул, скорее раздражённый, чем злой, когда осколки льда осыпались вокруг и исчезали в воде. Его тусклые золотые глаза медленно перевели взгляд с Эмилии на Субару, который всё ещё молчал, но его тело дрожало от напряжения из-за него. Он действительно не собирался причинять им никакого вреда, но и Эмилия, и Субару не были готовы отступать. Казалось, они всерьёз желали стереть его с лица земли, хотя и прекрасно знали, что без силы Рейнхарда у них нет ни малейшего шанса на победу. И всё же "Регулус" сам во многом был в этот момент виноват — особенно из-за его слов в адрес Рем и множества других оскорблений в их сторону во время боя. Почему теперь мне даже… слегка неловко из-за этого? — Хочу всё прояснить: я хочу покинуть Пристеллу, не причинив никому вреда. Я уже не раз говорил это, но, похоже, вы продолжаете нападать на меня первыми. Я только защищаюсь. Знаю, вы можете подумать: "А те атаки, что ты проводил раньше, были с намерением убить", — и я признаю, что поступал неправильно и сожалею об этом. Однако, думаю, мы можем начать всё сначала. Я не хочу быть вам врагом, пусть между нами уже и существует вражда. Несмотря на то, что я архиепископ, зла я вам не желаю. — Если бы ты действительно хотел бы мира, ты бы лучше заботился бы о своих жёнах! Ты бы не связывал их с собой, и не заставлял бы отказываться от своей жизни и... Аметистовые глаза Эмилии вспыхнули, когда она обрушивала на Регулуса свои слова. Эмилия редко позволяла эмоциям захлестнуть её так сильно, но его слова вывели её из себя. — Мне искренне жаль мною содеянного. Я понимаю, что совершил чудовищную ошибку, удерживая столько женщин в браке против их воли. Но я хочу, чтобы ты знала: с этого момента я клянусь относиться к ним с максимальным уважением и заботой в этом отношении. Все 53 жены смогут улыбаться и жить свободно, хотя я понимаю, что жизни их близких уже не вернуть никогда. Я полностью осознаю причинённую боль и намерен загладить свою вину насколько это возможно. Эмилия теперь была в растерянности. Его слова звучали настолько искренне, что казалось — архиепископ действительно хочет стать хорошим человеком… по какой-то неизвестной ей причине. Однако его поведение в последние минуты было странным. Он не был тем самодовольным Регулусом, который кичился своими "правами" и был готов метать всех и уничтожать собственных жён. Словно он резко изменился; поменялся на другого человека по щелчку пальцев. Словно перед ними стоял теперь совсем другой человек, не мыслящий как избалованный ребёнок. Но перед ней стоял мужчина, который казался искренне раскаявшимся… или просто раздражённым… и говорил с той спокойностью, которая никак не сочеталась с тем чудовищем, в которого она хотела верить. Напряжение в её теле не исчезло, но в голове зародилось множество сомнений. — Это... просто нелепо, — пробормотал Субару, нахмурившись. — И ты хочешь, чтобы мы поверили, что ты внезапно прозрел и хочешь искупить свою вину и все совершённые тобою грехи?! Что за бред ты несёшь! Регулус наклонил голову, будто обдумывая сказанное. — Я не ожидаю, что вы мне поверите. Но хотя бы выслушайте мои слова без всякой предвзятости. Если хотите, считайте мои слова ложью. Но спросите лучше себя: выгодно ли вам видеть во мне прежнего злодея и врага? Эмилия не знала, что ей сказать. Её инстинкты говорили ей держаться настороже. Регулус Корниас — Архиепископ Греха Жадности, чудовище, которое обращалось с жизнями людей как с одноразовыми игрушками. Но в его голосе исчезли любые нотки снисходительности и нарциссизма, которые всегда сопровождали его до свадьбы. Будто... это вообще другой человек. Субару тоже чувствовал это. Что-то было совсем не так. Что-то в Регулусе не совпадало с прежними образоми архиепископов. Все они были безумцами, с извращёнными мышлениями, но Регулус всегда выделялся на их фоне насчёт этого, а сейчас... А если это не тот Регулус Корниас… то что здесь тогда вообще происходит? И в этот момент лицо Эмилии покраснело от ярости, она сжала кулаки. — Ты действительно сейчас говоришь о хорошем отношении?! Ты понятия не имеешь, что они все пережили из-за тебя! Я всё видела это в их глазах — они страдают, просто находясь рядом с тобой! 238 женщин мертвы из-за тебя, и лишь 53 ещё живы только из-за страха перед тобой что ты их убьёшь за малейшую ошибку! Ты отвратительное существо, ты не достоин иметь жён! Брак — это ценность, и то что делает не только одну сторону счастливой, а двух на всю жизнь, это не обязанность! И если ты действительно чувствуешь раскаяние перед ними за содеянное — тогда освободи их! Освободи! Регулус сохранял свою маску невозмутимости, несмотря на яростные слова Эмилии. С каждым её предложением его золотые глаза немного тускнели, но он не показывал раздражённого гнева. Он просто стоял, словно теперь уже привык к таким словесным нападкам, хотя внутри… возможно, и правда чувствовал вину? Подождите, о чём он вообще думает?! — Я знаю, что я не достоин твоего прощения, Эмилия. И не ожидаю искупления. Я совершил ужасные вещи, которые попросту невозможно стереть, и даже если моё раскаяние пришло слишком поздно — я искренне сожалею об этом. Но то, о чём ты меня просишь… та свобода, которую ты хочешь чтобы я дал им… я не могу дать её всем. Всё куда сложнее, чем ты думаешь. Ему всё ещё нужны были жёны, чтобы поддерживать функцию «Маленького Короля», и он даже не знал, как их освободить. Ещё в книге говорилось, что единственный способ который он знал чтобы освободить их; либо заморозить, или убить. Эмилия могла бы выбрать первый вариант, но умереть, захлебнувшись грязью, с переломанными костями в яме под городом? Он не хотел подобной участи. И сам Регулус не был ярым фанатом Re:Zero — много чего он уже не помнил, ведь перестал читать книгу много лет назад, ещё когда заканчивал старшую школу. Он помнил только важные события: смерть Регулуса, события в Пристелле и противников в пятой арке. Тело Субару всё ещё оставалось напряжённым, но мысли метались. Что-то серьёзно не совпадало… но если Регулус меняется… разве можно было игнорировать это? Эмилия колебалась. Гнев всё ещё бушевал у неё в груди, но логика подсказывала ей другое. Можно ли доверять его словам? Она знала, что Регулус способен на всё, но его тон… его взгляд… всё это в нынешнем Регулусе тревожили её. И всё же Эмилия посмотрела на него глазами, полными ярости и замешательства. — Что ты имеешь в виду?! — воскликнула она, не сдержавшись. — Жизни, которые ты разрушил, непростительны! Ты не можешь просто сказать «мне жаль, извините» и ожидать, что всё мигом исправится! Слишком поздно! — Эмилия-тан, нам нужно тянуть время, — сказал Субару, мягко положив руку ей на спину, пытаясь её успокоить. — Мы заставим его заплатить за всё что он сделал, но мы не можем прямо сейчас вступать с ним в бой. Нам нужно дождаться возвращения Рейнхарда. Субару глубоко презирал архиепископов, и эта ненависть кипела внутри него как жерло вулкана. Но этот архиепископ был другим, хоть это и не означало, что он готов к переговорам с теми, кто забрал у него Рем. Регулус смотрел на них с выражением терпения и понимания, будто предвидел такую реакцию, основанную на поступках оригинального Регулуса. И что-то в нём начинало меняться… будто внутри происходило что-то новое. Он не отвечал ни на ярость Эмилии, ни на горечь правды в словах Субару. Тишина растянулась, но именно напряжение стало давить на них сильнее любого постороннего звука. Субару понял: что время это роскошь, которой у них нет. Каждый миг рядом с Регулусом была как тень, нависающая над ними всё плотнее, давящая почти на физическом уровне, будто сама атмосфера ждала того момента, когда они ошибутся. И хоть они не могли сразиться с ним напрямую, Субару понимал: одно неверное движение — и всё будет кончено в один миг. Регулус на мгновение закрыл глаза. Возможно, мысль разделить Эмилию и отвести её подальше от Субару была самым логичным решением в тот момент, а возможно — он действительно отчаянно пытался избежать повторения событий из канона. Поэтому он снова открыл глаза, приготовившись к возможной погоне за этими идиотами. — Если вы не хотите сделать это по хорошему, тогда будет по плохому. Регулус начал идти к ним; ему нужно было всего лишь оттащить Эмилию от Субару, и тогда сила его Полномочия была бы в полной безопасности, как и его жизнь. Хотя почему-то у него уже не было того же желания продолжать всё это. С какого момента его мысли и решения начали так кардинально меняться? — Э-эй, Субару… У меня очень плохое предчувствие. — Какое совпадение. У меня были те же мысли, и я полностью с тобой согласен. Не оглядываясь назад, оба героя рванули вперёд с огромной скоростью, стараясь увеличить расстояние между собой и Регулусом. Они понимали: если хотят остаться в безопасности, то нельзя терять ни секунды на размышления. Но живописный водный город был прорезан каналами, тянувшимися вдоль и поперёк, создавая сеть водяных путей, которые часто изгибались в разные стороны. Двигаться по прямой было почти невозможно. Вскоре очередной канал перекрыл им путь полностью. Давление во времени было ощутимым; у них не было возможности искать обходной путь, но… — Чёрт подери! Плохи сейчас наши дела! — Не знаю, сработает ли это, но рискнуть стоит... Субару, держись! Эмилия протянула ему свою руку. Он не колебался, и как только схватил её, воздух вокруг них стал холоднее. Огромное количество маны закружилось внутри Эмилии, и слабое, мерцающее сияние окутало их обоих. Это были признаки того, что Эмилия совместила свою магию и духовное искусство. — Пожалуйста, помогите мне! Малые духи вспыхнули ярким светом, откликаясь на просьбу о помощи Эмилии. Пол под их ногами вдруг стал белым, а мир вокруг — серебряным. Таща ещё шокированого Субару за собой, Эмилия помчалась прямиком к каналу. — Эй! Уа-а-а-а?! Субару закричал от ещё большего шока, когда они без предупреждения влетели прямо в канал. Но план Эмилии выходил за пределы того, что он мог придумать в этот момент отчаяния. — Воооооу! Эмилия-тан, ты потрясающая! Такая умная! И такая милая! — Перестань болтать! Мне сложно это контролировать, не отпускай мою руку! Крепко сжимая её руку, Субару сосредоточился на беге, ведь сейчас они не просто бежали — они прямо скользили по замёрзшей поверхности водного канала, который Эмилия превратила в ледяную дорожку. Они смогли сохранить скорость и выбраться на прямой путь к спасению. Благодаря сочетанию собственной магии и силы малых духов Эмилия успела заморозить поверхность воды и создать путь. Хоть они и скользили, и даже подскальзывались, но всё равно мчались вперёд. Они держали хорошую скорость, но Субару с трудом удерживал своё равновесие, чуть не упав. Он ещё сильнее сжал руку Эмилии. — Эмилия-тан! Сделай коньки! Лезвие на подошвах... ну что-то острое, чтобы скользить по льду! — Коньки?.. Ах! Если ты про обувь для скольжения по льду, я их видела! Думаю, это было… вот так! Продолжая своё непрерывное скольжение, Эмилия представила в своей голове обьект и с помощью своей магией окутала свои и ноги Субару льдом, мгновенно создав ледяные коньки. «Ледяное искусство» — техника, которую Субару когда-то показал Эмилии, позволяющая создавать разные вещи из льда и свободно управлять ими в бою. Чтобы применять это в реальном бою, им потребовалось долго отрабатывать визуализацию предметов и обьектов у Эмилии в голове. Именно благодаря этой практике она смогла так быстро создать ледяные коньки на ногах. — Отлично, теперь мы можем двигаться свободнее и быстрее! С этим— — Эй, это вам не фигурное катание со свиданием! Просто скажите Рейнхарду перестать меня и дальше атаковать, и я больше вас не потревожу. Как вам? Когда Субару проверяя остроту ледяных лезвий на своих ногах и начал ускорятся, до его ушей донесся знакомый и настойчивый голос. Резко вдохнув, он обернулся; и увидел Регулуса, идущего по замёрзшему каналу, по которому они катались. Лёд под его шагами хрустел как по снегу. Регулус шёл медленно, но скорость его передвижения никак этому не соответствовала. В каждом его шаге было такое ускорение, что это казалось нелепым, он быстро сокращал расстояние между ними, хотя Субару и Эмилия мчались на максимальной скорости, которая у них вообще только была в этой ситуации. — Ургх, от этого придурка меня уже тошнит! "Регулусу" больше не хотелось подражать оригинальному Регулусу; он просто хотел почувствовать себя хотя бы на секунду Владимиром Путином. А может, он просто хотел отвлечься от собственных тревожных мыслей? — Ах, уж простите, что получил +5 к своей ауре… Но я правда не хочу проходить через всё это… Я лишь прошу, обещайте, что не будете меня беспокоить, и что позволите мне покинуть Пристеллу, не создавая лишних неудобств и проблем, — сказал Регулус, явно уже раздражённый до предела тем, что ему приходится теперь и преследовать эту влюблённую парочку. Субару и Эмилия продолжали стремительно скользить по льду, каждый занятый собственными тревожными мыслями. Регулус, похоже, вовсе судя по всему не доставляло неудобства от поверхности льда по которому он прямо ходил! А расстояние между ними стремительно сокращалось с каждой секундой. — Он от нас никак не отстанет! — Я знаю! Но мы не можем позволить ему догнать нас! — воскликнула Эмилия, пытаясь одновременно ускоряться и сохранять равновесие. Магия малых духов ещё окружала её, создавая слабое сияние, а Регулус двигался так, будто без всякого напряжения в теле. Субару отчаянно огляделся. Вперёд идти было уже нельзя — город раскинулся перед ними, как водяной лабиринт. — Эмилия, нам нужно что-то быстрее! — сказал Субару, видя, как Регулус начал быстрее приближаться, его золотые глаза пристально следили за ними, будто ничто в мире не могло остановить его на пути к цели. — Я знаю, знаю! Я больше не могу колдовать прямо сейчас! — ответила Эмилия, стараясь удержать контроль. Коньки были отличной идеей для скольжения, но Регулус был слишком уж необычным, и даже надоедливым преследователем. В этот момент Субару увидел впереди развилку канала — это был их шанс уйти в сторону. Это был единственный выход, но он не знал, успеют ли они повернуть в нужный момент. — Направо!!! сворачивай направо, Эмилия! Не раздумывая, Эмилия резко свернула вправо, уводя их от серии водяных всплесков, внезапно вырвавшихся из канала. Поворот был резким, но магия словно тянула их вперёд. Субару снова обернулся, и к его ужасу, Регулус так же спокойно повторил их же трюк и повернул направо. — Да что он за грёбанный монстр?! — закричал Субару, мчась на полной скорости. — Он не человек! — ответила Эмилия. — Он Архиепископ, и победить его не так-то просто! Лёд под ногами не переставал дрожать, но расстояние от Регулуса лишь немного увеличился. Однако сам Регулус, казалось, задумался о чём-то. Будто впервые за всё время стал прислушиваться к своим собственным мыслям. И пока он это делал, Субару кое-что придумал: — Я придумал! — крикнул Субару, увидев впереди ряд столбов, торчащих из воды. — Если мы сможем прыгнуть по ним, можно выиграть время и преимущество в побеге. — Прыжки?! Серьёзно?! — Эмилия сомневалась, косо глядя на столбы впереди. — Доверься мне! — закричал Субару, взяв на себя разгон и прыгнув на первый столб. Сильный рывок — и он оказался на одной колонне. Эмилия же, не теряя ни мгновения, последовала его примеру, подскользнувшись по льду к следующему столбу. Регулус наблюдал за тем, как они перепрыгивали через столпы, он он не показывал ни малейшего признака удивления. Он тоже как и они начал прыгать с колонны на колонну с нечеловеческим мастерством, не теряя равновесия и инерции в скорости. — Серьёзно?! Он не перестаёт нас преследовать! — воскликнул Субару, перепрыгивая на следующую колонну. — У нас нету времени думать об этом! — ответила Эмилия, её глаза сияли решимостью, пока они перепрыгивали дальше. Однако, продвигаясь вперёд, Субару заметил кое-что странное в Регулусе. Хотя тот нисколько не спешил, его скорость только увеличивалась, и он догонял их всё быстрее. — Здесь невозможно выиграть! Почему он до сих пор играет с нами?! — Субару почувствовал укол в груди от захлестнувшего его отчаяния. — У нас нет выбора. Мы должны продолжать бежать! — настаивала Эмилия, толкая Субару впёред вместе с собой, чтобы он смог прыгнуть на следующую колонну. В этот момент Субару подумал, что, возможно, Регулус просто развлекается этой погоней что они устроили. Внезапно Регулус заговорил, его голос звучал спокойно и почти устало: — Если бы они просто перестали бежать от меня и просто поговорили со мной... — произнёс он, мягко перепрыгивая на следующую колонну. — Бегать дальше им всё равно никак не поможет. Субару и Эмилия, уже обессиленные погоней за ними, обменялись взглядами. Они понимали, что столкновения с ним им не избежать, но… Регулус на мгновение остановился, явно готовясь совершить огромный и мощный прыжок. Его цель была проста — добраться до Эмилии и разделить её с Субару, чтобы тот не смог узнать о его слабости через неё. Субару, осознавая намерения Регулуса, крепко обхватил Эмилию за талию. Быстрым движением он выхватил из своего пояса кнут, взмахнул им и зацепился за фонарный столб. Это резко изменило их траекторию скольжения, и Регулус потерял равновесие на колонне, падая прямо в водный канал внизу. — Субару, ты справишься, если я оставлю с тобой одного из малых духов? Поставив её на мостовую возле канала, Эмилия сразу протянула ему малого духа на ладони. Субару удивлённо поднял брови, но быстро кивнул. — Да, оставь его мне! Создав новые ледяные коньки, Эмилия устремилась к месту падения Регулуса. Сосредоточившись, она сформировала в руке ледяную булаву и, когда Регулус начал подниматься, ударила его прямо по голове. После этого она дерзко показала ему язык и создала новый ледяной путь по воде, уходящий в другой канал. — Хочешь поймать меня, так сначала догони! — выкрикнула Эмилия и, скользя по льду, стремительно умчалась прочь от него. Регулус лишь раздражённо выдохнул. Он чувствовал, что вся эта ситуация просто высасывает из него все его моральные и ментальные силы которые у него всё ещё остались. Он наблюдал за Эмилией, скользящей по каналу, однако заметил, что выражение её лица изменилось. Он на мгновение закрыл глаза, позволяя тишине поглотить его разум. Несколько секунд спустя он открыл их вновь, сосредоточив взгляд на своей цели. Он принял стойку для бега, и в его выражении появилась настоящая концентрация. Пора было прекращать все эти глупости и начать действовать всерьёз. Без предупреждения он метнулся к Эмилии с невероятной скоростью, словно пушечный снаряд, выпущенный из пушки. Его намерения были очевидно — он должен был поймать её. Однако его вдруг перехватил кнут, туго обвивающийся вокруг его бёдер. Обернувшись, он увидел Субару, который не собирался так просто его отпускать. — Эй, проявил бы больше уважения! Используй этот кнут на ком-нибудь другом, а не на мне! — возмутился такому действию Регулус, тогда как Субару изо всех сил удерживался, чтобы не улететь от бешеной скорости Регулуса. Регулус резко развернулся, пытаясь освободиться от кнута. Давление движением лишь усиливалось с каждым шагом, но Субару, не желая отступать, только крепче сжал рукоять своего кнута, удерживая контроль. — Так просто ты не уйдёшь, Регулус! — крикнул Субару, едва удерживаясь на месте. Регулус, однако, не выглядел удивлённым. Его золотые глаза сохраняли спокойствие, и то что он сказал дальше, шокировало даже Субару. — Твои родители — Нацуки Кеничи и Нацуки Наоко. Ты родом из Японии, и был хикикомори, верно? Глаза Субару моментально расширились, и время будто вокруг него замерло. Как он… Откуда он всё это знает? Откуда он знает имена его родителей? Как он узнал, что он из Японии? Никто не должен был этого знать, даже Эмилия. В его глазах смешались потрясение и ужас. Упоминание о том кем он был в своей жизни до попадания в другой мир; родителей, происхождения, и тем, чем он занимался последние несколько месяцев. Эти слова обрушились на него всей силой, словно по нему ударило молния. Регулус, заметив его реакцию, слегка улыбнулся, будто достиг своей первоначальной цели спровоцировать его. — Ты собираешься это отрицать, да? — спокойно продолжал разговор Регулус. Его скорость не снижалась ни на миг, и голос звучал больше как издёвка, чем угроза. Субару сглотнул, мысли метались вокруг как вихрь. Как это вообще возможно? Как этот монстр знает то, что никто знать не может? — Кто ты…? Откуда... Как ты всё это вообще знаешь? — спросил он дрожащим голосом, полном страха, которая смешалась с тихой яростью. Регулус сузил глаза, на мгновение остановившись достаточно, чтобы схватить Субару за его шею. — Не знаю… Эй, Эмилия! Вот твой бесполезный рыцарь, забирай его! — произнёс он и швырнул Субару в сторону Эмилии. — Чёрт, что я вообще делаю? Он мог вовсе и не трогать его. Но что-то внутри него переставало подчиняться той холодной необходимости, что двигала им раньше ради выживания. Было ли это проявлением человечности? Или тех принципов, что когда-то ему привили? К тому же он чувствовал приближение Рейнхарда с каждой секундой. Эмилия резко вытянула руки и поймала Субару в воздухе, которого швырнули в её сторону с силой. Она едва удержала его, продолжая скользить по застывшей воде. Субару, ошеломлённый этим броском, пытался отдышаться, но его взгляд оставался прикованным к Регулусу позади них. — Что это было, Субару?! Что он тебе сказал…? — спросила Эмилия, встревоженная его состоянием из-за его лица. Субару был в шоке. Внезапное откровение Регулуса о том, что тот знал как звали его родителей, откуда он был родом, и чем он занимался последние два месяца до попадания сюда год назад прорвало все его ментальные защиты, оставив его в уязвимом состояние. Как он мог знать? Как он мог знать столь личное, то, чего даже сам Субару не мог полностью осмыслить сейчас? — Я не знаю… — выдохнул Субару дрожащим голосом. — Но… за этим точно что-то стоит. Он не просто какой-то архиепископ… он знает то, чего знать не должен. У него не было много времени, чтобы обдумать эту ситуацию, потому что он увидел ещё одну стену, перекрывающую канал, поэтому быстро пришёл в себя и попытался затормозить скольжение. — Эмилия-тан! — Что…?! Субару с решимостью использовал свой кнут, притягивая её тело к себе широким, мощным движением руки. Однако, несмотря на усилия, ему не удалось точно пройти поворот, чтобы вытащить Эмилию и себя из канала. Вместо этого оба вылетели на тротуар, и их тела закрутились в воздухе, и они упали на землю. — Не в этот раз. Регулус смотрел на них, продолжая скользить по льду, затем остановился и оглянулся. — Отдайте мне Эмилию, и никто не пострадает. Вы проиграли… ну, я хотел бы, чтобы вы проиграли, ведь Рейнхард должен прибыть с минуты на минуту... Но прежде чем он успел приблизиться к ним, в его лицо неожиданно врезались ножны знакомого им меча. Удар был настолько внезапным, что его голова резко повернулась к стене, которую он до этого избегал, и, в комично-нелепом виде, он рухнул прямо в озеро. — Прошу прощения за задержку. С этими словами, красноволосый парень взмахнул Драконьим мечом, всё ещё вложенные в ножны. — Р-Рейнхард! — воскликнул Субару, зарядившись полной енергией. Несмотря на ссадины на руках и лице от падение на землю, его выражение лица светилось радостью от возвращения его друга на поле битвы. Рейнхард подошёл к ним с величественным спокойствием, меч всё по-прежнему находился в ножнах, но его поза ясно показывала готовность к любому действию. Его присутствие было настолько властным и сильным, что казалось, будто невидимое сияние окружало его тело, заставляя даже воздух вибрировать вокруг него. Субару ощутил волну облегчения — ситуация наконец-то начала складываться в их пользу, и их шанс на победу снова увеличился. — Насколько вижу, у вас всё шло не так уж и плохо, — сказал Рейнхард непринуждённым тоном, но с серьёзным блеском в глазах. Регулус наблюдал за ним издалека, приходя в себя и выравниваясь на поверхности воды на своих ногах. — Так вот как чувствовал себя Иисус, да? — заметил Регулус, делая лёгкий прыжок по воде и наслаждаясь ощущением невесомости, которое до этого не обращал особого внимания, прежде чем встретиться взглядом с Рейнхардом. Это был его момент — его шанс отправить того в космос. И теперь, он точно не должен промахнутся. Но проблема заключалась в том, что Эмилия могла рассказать Субару о его «Маленьком Короле», и Регулус понимал, что должен это предотвратить как можно скорее. Но как? В присутствии Рейнхарда подойти к Субару и Эмилии было теперь невозможно. Он знал, что должно произойти дальше по его плану. Нужно было просто избавиться от Рейнхарда как можно скорее. Нужно было отправить его в космос и всё. Если Рейнхард улетит, ни Эмилия, ни Субару не станут для него проблемой. Он просто не даст им приблизиться к своим жёнам. Но только если Рейнхард исчезнет. Пока он думал, мгновение ока Рейнхард оттолкнулся от поверхности воды своей здоровой ногой, устремляясь вперёд к нему. Кончик ножен меча ударил Регулуса в солнечное сплетение. Как обычно, без какого-либо эффекта. — Эй, так ведь не атакуют! Где же твоя честь рыцаря, а?! Рейнхард, всё так же улыбаясь, мягко выровнял свою стойку после неудачного удара, будто не находился в смертельно опасном бою. — Честь… — спокойно произнёс он, и от блеска его глаз воздух словно стал ещё тяжелее. — Иногда важнее всего это победить, а не следовать правилам чести. Регулус, несмотря на бесполезность этого удара, не выглядел раздражённым. В этот момент он бросил взгляд в другую сторону; Эмилия и Субару разговаривали уже между собой. Этого нужно было избежать любой ценой. Его лицо посерьёзнело. Он ударил по воде ногой вперёд, и она полетела в Рейнхарда как снаряд. Тот закрутился в воздухе, легко уклоняясь от каждого. И мгновенно мечник приблизился к Регулусу, и белые ножны врезались ему в затылок со звуком такой силы, что никто бы не пожелал бы услышать подобное рядом с собой. Оно звучало как звук пушечного ядра, врезающееся в крепостную стену. От удара вода вокруг канала буквально отпрянула от Регулуса. Вода и так бушевала от их столкновений. Поэтому, когда Рейнхард ударил со всей силой снова — пусть и на мгновение; воды разошлись, обнажив дно огромного канала. Если бы этот удар пришёлся по Субару, он умер бы ещё сотню раз. Но даже после такой мощной атаки, на теле Регулуса не было ни царапины. — Дай-ка я попробую кое-что. — Не обращая внимания на эти бесполезные удары, Регулус остановил поток воздуха вокруг себя. Рейнхард почувствовал неладное, попытался отступить, чтобы оценить ситуацию и найти ещё слепые зоны для новой атаки… но его ноги остановились на месте. — Прощай, Рейнхард. Тебе бы лучше сиделось дома. Рейнхард поднял меч, пытаясь нанести удар, но внезапно почувствовал, как невидимый порыв воздуха прошёл через его руку. Будто невидимые и очень тонкие нити перерезали его сухожилия, и он просто не смог опустить меч вниз. Регулус, собрав всю силу, ударил его кулаком в живот. Белый лунный свет освещал озеро целиком, но в этот раз Регулус не промахнулся. Удар был настолько мощным, что Рейнхард без всякого сопротивления взмыл снова прямо в воздух, поднимаясь всё выше и выше, будто его втягивала ввысь невидимая сила. Он летел без замедления, пока полностью не исчез из виду каждого. Регулус смотрел ему вслед, как его тело исчезало, и как он теперь превращался в маленькую красную точку, тем самым он отдалялся всё дальше и дальше от земли… но почему внутри него была пустота? Почему не было никакого удовлетворения от того, что он проделал такой сложный трюк? Почему ему стало... только плохо?! — Р-Рейнхард! — Субару. Когда Субару потянулся к исчезающему в небе другу, голос друга внезапно прозвучал у него в голове. — Телепатия…?! Рейнхард, ты…? — Прости меня, Субару… я проиграл. Пожалуйста, бегите… здесь слишком опасно без меня. Мне понадобится какое-то время, чтобы вернуться— Голос оборвался, будто связь в голове у Субару прервалась. Скорее всего, он улетел слишком далеко для того чтобы Божественная Защита Телепатии могла действовать. Не успел Рейнхард появиться в городе, как Регулус тут же уже отправил его неизвестно куда, оставив Субару и Эмилию в пребывание шока. Бросив на них спокойный взгляд, Регулус начал спокойно выходить из озера. Он должен был вернуться к своим жёнам и покинуть Пристеллу как можно скорее, пока Рейнхард не вернулся. Он теперь был уверен, что отправил того рыцаря прямо в космос, а значит — тот вернётся ещё нескоро. Но почему-то желание уйти отсюда как будто пропало. Победил ли он его? Или… нет? — Нет…! Ты не можешь позволить ему вот так взять и дать ему так легко тебя победить, Рейнхард! — воскликнул Субару, голос которого дрожал от страха и отчаяния. Он не мог поверить в произошедшее. Регулус, не получив ни единой царапины, одним ударом отправил его друга в неизвестность. В груди Субару появилась бездна, словно всё, что он когда-либо знал и делал ради этого момента, рухнуло прямо перед его глазами. Эмилия, наблюдая за происходящим со смесью ужаса и неверия, крепко сжала запястье Субару. Холодное, но нежное прикосновения заставили его очнуться из этого состояния— она искала в нём хоть какой-то ответ, хоть малейшую опору, чтобы справиться с тем, что только что произошло. — Субару… — прошептала она дрожащим голосом. — Что нам теперь делать? — Я… я не знаю… — … — … — Н-нет… Всё не может вот так всё закончиться! Эмилия закричала в отчаянии. Она не могла просто так отпустить Регулуса, не после всего, что он сделал, и того, как он обращался с женщинами, вынужденными быть его жёнами. Быстро сформировав ледяной меч в своих руках, она рванулась к Регулусу, который уже вышел из озера. Регулус услышал треск льда под шагами Эмилии, и прежде чем успел отреагировать, вспышка голубой энергии мелькнула в его периферийном зрении. С неожиданной проворностью он развернулся и выставил вперёд ладонь, блокируя её удар. Ледяной меч столкнулся с его рукой с оглушительным грохотом. От удара воздух дрогнул, но Регулус даже не пошевелился с места, как будто удар даже не смог сдвинуть его даже на один сантиметр! Полный ярости взгляд Эмилии встретился с его взглядом, и тот несколько раз моргнул, будто не понимая, что происходит. — Вы уже проиграли. Я даю вам шанс продолжить жить… — Нет! Ты не победишь! 184 страдает! Из-за тебя страдают и все 53 жены! Ты не можешь просто так уйти, будто ничего не произошло! Ты обязан заплатить за все те жизни, которые ты забрал! Теперь я понимаю…! Я ненавижу тебя! Ненавижу! НЕНАВИЖУ!!! Гневные слова ненависти Эмилии раскатились по воздуху, словно буря грома; в её голосе смешались одновременно и отчаяние с яростью. Каждое слово было криком, полным боли тех, чьи жизни разрушил до этого оригинальный Регулус. Ледяной меч всё ещё вибрировал, готовый снова ударить, но напряжение между ними застыло, будто весь мир остановился, наблюдая за их противостоянием. Регулус, не сдвинувшийся с места, не казался хотя бы немного обеспокоенным этим. В его глазах читалось только недоумение, будто он не понимал, насколько глубоко то, что говорила ему Эмилия. И на его лице появилась тень печали — возможно, от чувства вины. Он знал обо всех зверствах и грехах Регулуса… но сам он не был этим Регулусом и не хотел нести тяжесть имени Регулус Корниаса и его бремени... И всё же он хотел проверить одну вещь: как далеко Эмилия готова зайти ради незнакомых ей людей? Повторит ли она то же самое действие, что и в оригинальной истории книги? — Если ты действительно хочешь, чтобы я освободил своих жён… тебе придётся стать моей женой. — Что…? Что я вообще делаю? Последняя брошенная им фраза ударила по Эмилии так, будто на неё только что вылили ведро ледяной воды. Её тело напряглось, глаза расширились от шока и видимого отвращения. — Ч-что ты сейчас сказал…? Регулус едва заметно улыбнулся, но в его выражении лица всё также оставалась эта тень печали. В животе у него всё так же тянула пустота. — Всё просто, — произнёс он тоном, в котором переплетались все противоречивые эмоции внутри него. — Жёны будут свободны… если ты займёшь их место. Все, по цене одного. Разве это не выгодная сделка? Внутри Субару вскипела ярость, как прожорливое пламя, охватившее его полностью изнутри. Не теряя ни секунды, он ринулся туда, где стояли Регулус и Эмилия. Собрав всю свою силу, он снова взял свой кнут и размахнулся, ударил Регулуса по лицу. Но удар не оказал никакого эффекта, Регулус лишь взглянул на него почти презрительно. — Я говорю сейчас не с тобой, — сказал он так, будто Субару был лишь досадной помехой сейчас в их разговоре. — Эмилия уже окончательно отвергла тебя! Ты отвратителен! По-настоящему отвратительный и мерзкий ублюдок! — голос Субару дрожал от презрения, которое он вкладывал в каждое своё слово. Эмилия почувствовала, как из её лёгких будто выбило воздух, когда она услышала Субару. Её разум не мог переварить слова Регулуса; одно только представление о его «сделки» вызывало неописуемое чувство отвращения. — Нет… — прошептала она, голос её дрожал от ужаса. — Ты не можешь просить меня о таком… — Не могу? Как по мне, вполне могу. В конце концов, разве это так уж отличается от того, что сделала бы добродетельная ко всем женщина? Пожертвовать собой ради других, даже если эти люди никогда не были ей знакомы… — Заткнись нахуй! Субару, всё ещё разрываемый яростью, попытался атаковать снова, и кнут вновь ударил Регулуса по глазам, и тот даже не моргнул. Это было бесполезно. — Как же это раздражает… — вздохнул Регулус, будто перед ним был сейчас непослушный ребёнок. — Это была всего лишь шутка. Я знаю, что Эмилия выйдет замуж лишь за того, кого она по-настоящему любит. — Он отмахнулся от ледяного меча Эмилии одним ленивым движением руки. — Ну, если вы позволите, я оставлю вам башню, которую забрал. Считайте это знаком мира. Он не хотел больше испытывать судьбу: он прекрасно понимал, что Субару убьёт себя, если он попытается сделать с Эмилией хоть что-то плохое или мерзкое. Он не хотел причинять никому ничего плохого, он просто хотел лишь проверить одну мысль, что разъедала его изнутри. Архиепископ Греха Жадности развернулся от героев спиной и пошёл прочь, не оглянувшись. Эмилия и Субару смотрели ему вслед в полном неверии — он действительно пощадил их. Это... просто отвратительно... — Этот ублюдок… — Субару сжал кулаки, сдерживая кипящую у него ярость, наблюдая, как архиепископ уходит от них, двигаясь так, будто они были не более чем просто маленькими камушками, через которые он просто взял и переступил Был ли у него хоть какой-то шанс выступить против него? Если Регулус смог отправить Рейнхарда в космос, то какие были шансы у такого слабака как он? Субару чувствовал себя сейчас невероятно бесполезным: он спас Эмилию от рук Регулуса, но победить его никак не мог. Он даже не смог узнать слабости его неуязвимости. Он хотел обрушить весь поток негативных слов на него, за всё… но слова застряли в горле как ком. Он не хотел даже думать о возможных последствиях, если Регулус решит после этого передумать из-за гнева. Мысль о его гневе была ужасающей. Он мечтал о том, чтобы тот заплатил за все свои злодеяния и грехи что он совершил… и в то же время он не хотел начинать всё заново. Если он действительно хочет просто уйти из Пристелли — разве это был не лучший вариант из всех? Конечно нет, но хотя бы один архиепископ исчез бы с их пути к освобождение Города Водных Врат Пристелли. И Субару всё ещё хотел понять: как он, чёрт возьми, узнал имена его родителей и что он из Японии. Он хотел узнать правду. Он не мог перестать думать о той ведьме… Ехидна. Ведьме из святилища, чья Жадность просачивалась из каждого уголка её сущности. Может быть вообще так, что они были как-то связаны между собой? С его точки зрения, благородство и доброта не позволяли ему смириться с этим. Иронично: ещё минуту назад они убегали от Регулуса, а теперь он вдруг потерял к ним всякий интерес и дал шанс уйти с миром. Но это уже не имело никакого значения для Эмилии, ведь она хотела лишь спасти женщин, которые не могли показать свои настоящие эмоции, и которые показывали лишь пустые безэмоциональные лица. — Жёны… он не должен вернуться. Не должен.., — Эмилия не могла выкинуть из головы выражение лица 184, их пустые взгляды и ту адскую жизнь, которую они вели как «жёны» для Регулуса. Вес мыслей стал невыносимым, и, охваченная отчаянием, она крикнула: — Ты не можешь вот так просто уйти, Регулус Корниас! — С резким движением руки она метнула в него множество огромных ледяных копий, сияющих холодным светом, отражая её внутреннюю боль. Ледяные копья рассекали воздух, подобно беспощадным копьям судьбы, направленным в спину Регулуса. Субару едва успел осознать её внезапный порыв гнева, и его глаза лишь расширились от шока. Но ответной атаки не последовало. Не оборачиваясь, Регулус просто продолжал идти дальше. И словно весь мир склонялся в его пользу, ледяные копья лишь рассыпались, когда сталкиваясь с его телом в ему спину, будто ударяясь об невидимый защитный барьер. Он как будто даже и не замечал этого. Не смотри на меня так... Регулус продолжал идти, а из глаз Эмилии уже катились слёзы беспомощности; она потерпела неудачу, архиепископ добился своего, и ей не удалось спасти 53 жены Регулуса. Она знала: несмотря на всю свою силу, она ничего не смогла сделать с Регулусом — она была как беспомощный ребёнок, пытающийся противостоять древнему злому дракону. Отчаяние сжало и снедало Эмилию изнутри, ком поднялся в горле, когда она наблюдала, как Регулус спокойно уходит всё дальше и дальше. Её руки дрожали, разум кричал ей в качестве отрицания, но тело отказывалось двигаться. Субару взглянул на неё, замечая, как обычный блеск решимости в её глазах потускнел под тяжестью такого бессилия против такого монстра. Он хотел сказать что-то — хоть что-то, чтобы хоть немного облегчить бремя которая свалилась на её плечи, но и он ничего не мог сказать, так как его слова тоже застряли в горле. Он ощущал ту же пустоту, ту же боль невозможности что-либо сделать против такого монстра, как Регулус. Холодный ночной ветер усиливал это чувство поражения. Ни аплодисментов, ни восторгов, ни тени победы — лишь тяжёлая тишина проигранной беспомощной битвы, которая даже и не началась. — Жёны… — прошептала Эмилия, голос едва слышимый, приглушённый ветром. — Я не могу… я не хочу верить в это всё… Субару стиснул зубы, чувствуя, как слепая ярость охватывает его вновь. Всё, что они сделали: продумывания планов, Рейнхард, всё, с чем они столкнулись со всеми своими силами, и всё равно они не смогли даже спасти этих женщин. Как он мог считать себя героем, если не в силах даже помешать существованию такого человека, как Регулус? Но Регулус ушёл. Он забрал их победу и "жизни", заключённые в его извращённой идее любви. И они ничего не могли с этим сделать. Звук тихого ветра, и тихий плач Эмилии был единственным, что нарушало эту ночную тишину.

-<(◊)>--<(◊)>--<(◊)>-

Регулус продолжал идти дальше, пока не нашёл наконец стену, у которой мог прислониться и дать своему мозгу отдохнуть от всей этой перегрузки информации за последнее время. Он одержал победу; он отправил Рейнхарда в неизвестность, прямо в космос(На какое-то время, но точно длиннее чем в каноне). У него есть время сбежать из Пристеллы и избежать смерти, которой он так стремился избежать во время всей этой битвы с самого его начала. Но, несмотря на эту ощутимую победу, от которой он должен радоваться, ведь он победил судьбу... Внутри его души терзало чувство пустоты. Дело было не только в отсутствии бьющегося сердца в его груди из-за Полномочия Жадности; это было нечто глубже на другом уровне. Он ощущал подлинное беспокойство, примеряя на себе роль того злодея которого его считали, роль, которую, несмотря на силу, всё труднее было нести как свою. Каждое решение, принятое им в той битве и его конфликте внутри него, давило на него всё сильнее, и сильнее, словно большой камень, оставляя пустоту, которую он не знал, как заполнить. Он не выбирал чтобы его сознание находилось в теле Регулуса Корниаса. Он был просто обычным японцем в этом чёртовом теле, обладающим знанием о всех событий, которые должны был развернуться в пятой арке. Используя всю эту информацию, он делал всё, чтобы события не сложились благоприятно для протагонистов и главного героя. Но его истинное желание не заключалось в том, чтобы стать архиепископом Жадности; он не стремился быть Регулусом. Его единственное желание — было лишь выжить. Он не хотел умереть, утопая в грязи и воде, раздавленный землёй и осколками бетонов. Он просто опередил самих протагонистов и главного героя, используя их знание против них самих, чтобы обеспечить собственное выживание. Но их взгляды, полные ненависти, отвращения и презрения... Это всё были невыносимо; он не хотел, чтобы на него все так смотрели. Они были вымышленными персонажами выдуманной истории в книге которую он читал когда-то, но это ощущалось так... реально... боль, даже без чувства биения своего сердца, боль, которую он не хотел так испытывать... Да, теперь он понял... это была «вина». Почему же он чувствовал именно вину? Он не был тем человеком, которого они так презирали. Почему тогда ему хотелось извиниться, зная, что его слова ничего не изменят в их мнение о нём, ведь они всё равно видели бы в нём существо, заслуживающее лишь смерти? Эти взгляды презрения должны были быть направлены к оригинальному Регулусу Корниасу, а не к нему самому... И тем не менее… Что мешало ему просто поступить правильно? Ведьма Тщеславия Пандора? Другие Архиепископы? Или его собственное отчаяние от всей этой ситуации? Он не был злодеем вообще по сути; он был обычным человеком, душа которого переселилась в тело худшего злодея. Но мешало ли это делать ему правильные вещи? Даже если Эмилия и Субару считали его Регулусом, разве не было возможности изменить его судьбу как-то иначе? Он мог считаться монстром; тем, кто убивал и презирал других, способным убить собственных жён. Он создавал атмосферу ужаса вокруг себя, внушая неимоверный страх, чтобы они не проявляли никаких эмоций рядом с ним. Оригинальный Регулус хотел, чтобы они не плакали, не смеялись и не злились… чтобы они ничего не проявляли. Его влияние превращало партнёров в бездушных пустых людей, лишённых способности реагировать на эмоции, и лишённых "человечности". Эти женщины ненавидели Регулуса Корниаса — он это принимал, но они же и оставались ключом к его поражению; к его слабости к Полномочию. Он всё ещё боялся смерти, и он не хотел умереть, как в оригинале, но также не хотел быть злодеем, которого все презирают и ненавидят… Что же мне... делать? Победа этой ночью не принесла никакого удовлетворения; вместо этого оставила лишь большую пустоту; пустоту глубже любого унизительного поражения. Несмотря на силу и положение вещей сейчас, несмотря на освобождение от нитей своей судьбы, он ощущал цену своего существования выше, чем того мог ожидать после этого. Все эти мысли мучили его, задаваясь вопросом, можно ли изменить судьбу, избежать также роли злодея, которую он невольно принял? Всё, что он делал, каждое принятое им решение, каждое его действие, уводило его всё дальше от любой возможности к искуплению "своих" грехов. Но было ли это всё, что у него ещё осталось? Разве его жизнь — всего лишь серия шагов к одинокой и презираемой смерти? На что я готов ради выживания? — думал он, теперь этот простой, но почти философский вопрос преследовал его. У него не было всех ответов, но он точно знал: если смерть придёт, то лишь на его условиях, а не на условиях протагонистов этой истории, которую он так хорошо знал, и не на условиях написанного сценария книги. Стоит ли мне идти? В этот момент он стиснул крепко зубы и провёл руками по своему лицу, ощущая неотложную потребность к действиям. Он должен был сделать это… он обязан был сделать это; его разум повторял мучительно и навязчиво — нужно действовать, никак иначе. Он не хотел становиться тем монстром которого все его и так считали, он не хотел воплощать всё то, что все, и он сам ненавидит. Несмотря на всепоглощающий страх, он понимал, что не сможет больше нести этот груз бремени внутри себя. Это был груз Регулуса, груз Полномочия, груз Жадности, который постепенно пожирало его истинное «Я».

-<(◊)>--<(◊)>--<(◊)>-

Он направился к часовне; если его догадки были верны, все 53 "его" жён должны быть там, потому что он ощущал их сердца, бьющееся внутри них, и это, по какой-то причине, начало вызывать у него большое отвращение к себе. Он вскоре добрался туда, и обнаружил часовню, которая была частично разрушенной. Он вошёл через главный вход и увидел всех их, особенно самую важную из них — 184, которую он помнил лучше всего: именно она чаще всего появлялась среди 53 жён в книге и направляла новых жён, чтобы Регулус не убил их как предыдущих. Но он не был способен на такое; он не был тем Регулусом. Он повторял себе сотни, тысячи раз: у него была человечность, хоть и тело монстра, но разум человека, который ощущал то, что не должен был ощущать. Вид 53 жён, сидящих молча, оставил глубокий след в сердце Регулуса, даже если он не хотел это признавать. Его взгляд скользил по их фигурам, лишённым эмоций, отражая абсолютный контроль, который он оказывал над ними. Они не плакали, не говорили ничего — они просто существовали, словно тени самих себя, какими когда‑то были. Жена под 184 номером стояла выше остальных, её лицо оставалось спокойным, но в этой спокойной маске безэмоциональности скрывалась такая глубокая печаль, что казалось, будто она способна обрушить целые горы. — Молодая женщина с светлыми волосами, подойди сюда, пожалуйста, — он не мог вспомнить её имени или номера, поэтому он так её и позвал. Она мгновенно поднялась, словно робот по заданной ей программе, и подошла к Регулусу, не поднимая взгляда на него. — Какой у тебя номер? — спросил Регулус, чувствуя какое‑то странное неудобство, говоря всё это. — Я номер 184, — ответила она глухим, монотонным голосом. — Н‑ну… 184… почему вы все в часовне? Я помню, что велел вам всем уйти и сформировать группы по трое человек, но вы вернулись. Почему? — Мы вернулись, потому что… потому что… мы часть вас, господин муж. Нам некуда идти, мы не знали, куда идти, — произнесла она без малейших эмоций. Её слова были не столько ответом, сколько смирением. Как тень, которая не может убежать от света и не находит утешения даже во тьме. Регулус ощутил лёгкую дрожь в теле при этих словах. Не то чтобы он не знал, что сделал Регулус в прошлом, но услышать такие слова таким пустым, выжженным голосом… это заставило его усомниться в своей человечности ещё сильнее. Все 53 жены были не просто жертвами его Полномочия и контроля; они были пленницами собственных чувств, своей собственной разрушенной сущности из-за эгоизма одного человека который сотворил с ими это. И он понимал, что вернулись они не ради него — насколько он помнил, именно Эмилия вытащила их из той пучины тьмы, в котором они все жили. С помощью добрых слов и обещанием победить его, если они помогут ей и Субару. Он вспоминал многочисленные оскорбления, которыми они осыпали Регулуса в ранобэ, и их было очень немало. — Понимаю… значит, дело не во мне. Это ведь из‑за Эмилии, верно? Ты переживаешь за неё? Плечи 184 дрогнули от ужаса. Настоящий Регулус, услышав подобную «Ложь», убил бы её на месте. Но этот Регулус лишь почувствовал вину и жалость к несчастным женщинам. 184 молчала несколько секунд. Она избегала взгляда Регулуса, словно пыталась найти лазейку, через которую можно было бы ускользнуть от правды, и не солгать. Его вопрос проник в самую её суть существа; туда, где пустые слова не могли больше скрывать её настоящую. Она заговорила медленно, будто каждое слово вырывалось из её горла с большой болью. — Эмилия… — начала она, и голос её дрогнул. — Она... другая. Я не могу это объяснить… Сначала всё это не имело никакого смысла, но… но когда я увидела её, что‑то во мне изменилось. Она не подчиняется если приказывают. Она не молчит если ей что-то не нравится. Как будто… как будто в ней есть какой-то свет, который никогда не угаснет, как бы её ни подавляли или не задували. Слова 184 звучали всё тем же пустым, спокойным тоном, но на лице её появилась маленькая, но еле заметная искра — желание большего, чего‑то за пределами своей тьмы, которой стало для них замужество с Регулусом. — Брак — это ценность, и то что делает не только одну сторону счастливой, а двух на всю жизнь, это не обязанность! И если ты действительно чувствуешь раскаяние перед ними за содеяное — тогда освободи их! Освободи! Эти слова Эмилии задели струну его души настолько глубоко, что он хотел признать что он и правда такой же монстр что и Регулус. Она была одной из главных причин, по которой он произнёс следующие слова перед 184: — Прости… — прошептал Регулус, и глаза 184 расширились. Извинение от Регулуса... это... было немыслимым событием. 184 подняла взгляд, и в её глазах читались растерянность и глубокое потрясение. Она не ожидала извинений. Никто не ожидал этого. Сам Регулус не просил ни у кого никогда прощения. Он никогда ни о чём не сожалел. Но перед ней сейчас стоял не тот, кто разрушал все их жизни, не чудовище, что превратило их в свои тени, и заложников. Она прищурилась, словно пытаясь разглядеть что‑то человеческое в его лице. В её выражении мелькнула нерешительность, крошечная искра маленькой надежды, но вместе с тем и глубокий страх: она не могла позволить себе поверить в то, что видела и слышала перед собой. Почему он пытался извиниться? Почему сейчас? — Мне глубоко жаль того, что я натворил. Я сожалею, что забрал ваших близких, сжёг и уничтожил ваши деревни, убил ваших родных и любимых, и заставил вас быть моими жёнами. Я знаю, вы ненавидите меня всей душой… поэтому… не сдерживайте больше свои чувства. Скажите, что вы на самом деле все чувствуете, что ненавидите во мне. Я обещаю… я никого не трону, не причиню вам вреда, не убью... Он опустился на колени и прижал свой лоб к полу, неспособный выдержать мысли о том, что он является Регулусом... И всё что он мог сделать сейчас; это дать им свободу, и шанс выговорится...