Глава 1. Первый пёс (Лиам)

Никогда бы не подумал, что можно желать заполучить человека настолько сильно. С тех пор как я овладел тобой, я не пожалел ни единого дня, прожитого плечом к плечу

      Этот пёс мне достался с большим трудом. В прошлом – бывший военный, списанный и никому не нужный, чуть ли не проданный в рабство одной из сильнейших группировок нашего города. Такая машина для убийств может многое сотворить в руках безбашенного босса. Но больше всего меня цепляла его внешность. Высокий, крупный, с накаченным торсом и плечами. Его фигура зацепила мой взгляд в одно мгновенье. Волосы темного цвета с прической по форме «пристон», густые брови, на одной из которой едва проявлялся шрам, и выразительные карие глаза. С момента нашей первой встречи я четко осознал для себя, что хочу забрать его в свои лапы.       Попыток присвоить себе человека у меня было огромное множество. Я хотел его выкупить, украсть и даже просто убить, чтобы он не достался никому. Но все они не увенчались успехом пока я, наконец, не пошел в лоб, а точнее, прямо к боссу группировки «Оризоны». Конечно же, на колени я так и не встал, зато, пободавшись какое-то время, мы пришли к единому решению. Признаться честно, я давно хотел начать иной образ жизни. Жить «правильно» и добиться куда большего, чем просто держать в страхе бизнесменов. Поэтому я принял решение: я отступаю от дел, распускаю собственную группировку и отдаю свою территорию «Оризоне» взамен этого побитого, пришибленного пса. На решение проблем мне дали год, а в помощь – того человека, что я жаждал всё это время.       Маршал Торрес теперь принадлежал мне. Ровно на год он стал моим приближенным человеком и правой рукой. Естественно, банде это не очень понравилось, но я ни о чем не жалел. Честный, справедливый, сильный и такой сладкий, что у меня текли слюни от одного его вида. Даже представить никогда бы не смог, что можно так сильно заинтересоваться человеком. Предоставленное нам время мы полностью тратили на подготовку для завершения нашей бандитской карьеры. Я распродавал отжатые ранее постройки и, передавая часть средств «Оризоне», втихую остатки передавал брату, что растил свою группировку. К нему же в руки я умудрился отдать и часть территории, ну а остальное был вынужден оставить будущим хозяевам.       С каждым приближающимся днем к передаче всех прав, отказа от своих людей и подписания договора кровью мне становилось грустно. Я уже привык к постоянному присутствию хмурого мужчины и его редким, надменным высказываниям невпопад. Еще больнее была мысль, что вместе с уходом моей банды уйдет и он. Ведь не имея за спиной ничего, держать его при себе я попросту не смогу. Никому не нужный бывший военный он снова попадет в «Оризону» и круг замкнется, вот только я уже буду за его пределами.       В день моего официального ухода он не пришел. Явилась вся банда, и даже брат, что не был частью моего бандитского общества, стоял в стороне, наблюдая, как люди «Оризоны» с гордостью забирают мои остатки. Уходил я опустошенный. Не имея за собой ничего, кроме съемной квартиры и пары сотен купюр, я брел по городу в поисках самого себя. А вечером, вернувшись в свою берлогу, я застал пса, сидящим у моей двери. Он выбрал меня, пожелав продолжить путь вместе, и с того дня я решил развернуть свою жизнь на сто восемьдесят градусов и двинуться наконец-таки, как и мечтал, в правильном направлении. Как мне казалось.       Первый заработок был не приятным. Какие-то рекламные компании, курьерские доставки и прочая чепуха. Мне давали задания, которые нужно было решить в кратчайшее время, так еще и чуть ли не телепортироваться из одной части города в другую. Спасало то, что у Маршала имелась машина. Он стал моим личным бесплатным водителем, попутно подрабатывая на стороне. Общий заработок мы распределяли по той же привычке, как делали в банде. Постепенно я обучался новому, узнавал мир с другой его стороны и, наконец, я осознал, что то, как я буду преподносить себя обществу, поможет мне продвинуться вперед. Мы купили костюмы, сотовые телефоны и компьютер. Ночами я изучал законы и разные финансовые планы. Читал про компании, акции, биржи и прочее и в один прекрасный день просто стал заваливаться в офисы разных фирм, словно являлся представителем более крупных компаний. Я безбожно врал, но мой строгий вид, четко поставленная речь и телохранитель за спиной становились весомыми аргументами во всех разговорах. Посыпались сделки, что я заключал между компаниями, становясь их посредником. Проще говоря, я находил покупателя и продавца, превращаясь в их связующее звено и соскребая с них неплохой процент.       Поначалу я боялся озвучивать сумму, за которую выполню свою работу, а после, понимая, что могу продешевить, завышал ее втрое. Компании соглашались, а я в немом шоке делал свою работу, постепенно пополняя банковский счет. Ну а когда мне предложили стать партнером в финансировании, я согласился не раздумывая. Вот так за короткий, но сложный для меня период, в моих руках оказались акции пусть и не супер крутой, но достаточно значимой для города компании.       Маршал жил со мной.       Несмотря на мои необычные чувства, я молчал до последнего. Думая о его теле ночами и успокаивая себя в душе, я лишь наблюдал за его строгостью и спокойствием, изредка отпуская пошлые шуточки. Он принимал это как повседневность. А я прощупывал почву. С каждым днем позволял себе смотреть на него и даже откровенно пялиться. Тихо открывать дверь, когда он был в душе и смотреть на мутное очертание в запотевшей кабинке. Касаться его плеч и даже спины, а после прятать свое возбуждение, получая удовольствие лишь от мысли о нем. Мне всего этого хватало, пока чаша моего внутреннего терпения в один день не переполнилась.       С самого утра выходного дня я открыто приставал к нему. Трогал за задницу, касался груди, ловил и зажимал по углам явно избегающего меня подчиненного. Он смотрел на меня удивленным взглядом, отодвигал в сторону и всячески извивался, стараясь избежать контакта. К вечеру я не выдержал. Дождавшись, когда он залипнет в телефоне, отдыхая в гостинной, я забрался на его колени и прижал к спинке дивана:       – Ты трахнешь меня сегодня или что? – выпалил я, сам от себя не ожидая такой прямоты. Но останавливаться даже и не думал. – Целый день за тобой хожу, как павлин! Сколько можно?       – Вы в своем уме? – брови Маршала потянулись вверх, а взгляд прожег во мне огромную дыру, через которую я таял, как кусочек льда.       – Мне нужна твоя помощь и поддержка! – не мог я угомониться. – Я только и делаю, что пашу, как конь. А ты со своим телом меня из себя выводишь, сделай уже так, чтобы я кончил и выкинул тебя из головы! Иначе мы сильно просядем в финансах.       – Это... это что еще значит?       – То и значит! Неудовлетворенный Лиям денег не зарабатывает!       Я замолчал, глядя на него, а он, лишь вновь сделав строгое лицо, смотрел в ответ не реагируя. Огорченный я сполз с него и направился в комнату. Трюк не сработал, да и на что я рассчитывал? Мысленно я уже начинал дрочить, пока искал смазку в ящике рядом с кроватью, как за спиной щелкнул замок. Обернувшись, я увидел, как мой пес стягивает с себя майку. Шаг ко мне, еще.       – Надеюсь, вы не пожалеете о сказанном, босс.       В это мгновенье я потерял себя.       Он натягивал крайнюю плоть и острым язычком игрался с напряженной ниточкой, что казалась струной. Сладкая мелодия желания проносилась по моему телу. Мне и до этого делали минет, но во рту этого парня простой отсос превратился в искусство. От его касаний я обратился в истекающую шлюху, готовую отдаться ему где угодно и когда угодно. А Маршал не останавливался, лишь сильнее набирая обороты.       Губы сжимались, крепко обнимая мой ствол. Язык ласкал и слизывал мою смазку, смешивая её со слюной. Тёплое дыхание согревало, все действия будоражили, подводя меня к самому желанному чувству. Я внутренне умолял его: давай, ну же, нажми эту кнопку! И он нажал.       Я выгнулся тазом ему навстречу, желая его всё больше и больше. Его губы крепко держали мой пульсирующий член, а я едва сдержал сладкий стон.       Уже через время я цеплялся за него и сжимался, когда его огромный член пытался войти в меня. Ох, спасибо воле случая, что в порыве страсти он прижимал меня к себе и не видел моего страдающего лица... Его сухие губы касались моей шеи, он тянул поцелуи выше и, прикусив лишь губами мочку уха, зашептал:       – Расслабьтесь, Лиям.       – Дкх! – выдавил я из себя. – Ты огромен! Пиздец...       С трудом перевёл дух, крепче хватаясь руками за Маршала, но тот лишь ещё нежнее зашептал:       – Я же возьму вас силой. Вы сами меня втянули в это... Расслабьтесь.       Всеми правдами и неправдами я ругал себя в мыслях. Сученок прав, ведь это я так жаждал секса с бугаем, вот и получил и на чай, и на кофе. А главное, как бы я ни отмахивался, Маршал прав вдвойне. Единственное, что поможет мне, кхм... выжить в этом сексе гориллы и мартышки, это полное расслабление, при котором он точно мне ничего не сломает и, надеюсь, не порвёт.       Мышцы ломило от напряжения, а тело горело изнутри. Маршал двигался, словно поршень – то освобождая меня, то заполняя целиком и полностью. Словно котёнок, я вцепился ему ногтями в спину, оставляя кровавые раны, и, откинувшись, висел на нём, придерживаемый лишь мощной рукой под моей талией. Моё частое дыхание превратилось в стоны на высокой ноте, а по скулам стекали солёные капли. Я плакал, но не мог даже понять, от боли или же от того неожиданного удовольствия, что окутывало меня в наплыве этих непонятных для меня чувств. Всё тело заливалось огнём. Становилось слишком жарко и липко, но возбуждение лишь росло. Понимая, что вот-вот кончу, я бросал свои мысли в стороны. Но его грубые движения, мой член, зажатый меж двух тел, мускулистая рука рядом с моей головой, на которую он опирался, чтобы окончательно не придавить меня – всё, о чем я начинал думать, сводилось к ситуации здесь и сейчас.       – Ма-а-арш... – застонал я, а он в ответ опустил меня на кровать и ускорил и без того чудовищный темп. – А-а-а! Бля-а-а... Ма-а-ар... Мх!       Задыхаясь от одышки, я почувствовал, как шею придавила к матрасу ладонь. Он не душил меня, но этого было достаточно, чтобы понять – я в его власти.       Теперь я открыл глаза. Надо мной нависал суровый, страстный и до боли в яйцах горячий мужчина, что прожигал меня своим желанным взглядом. Прикусывая нижнюю губу, Маршал, под трахающее меня движение, выбил из моей головы чувство моего же собственного достоинства, превращая своего начальника в никчёмную лепёшку. Открыв рот, я сипло застонал, чувствуя, что это всё. Настал момент празднования его победы, и в честь этого я пустил в него фейерверк. Белая, липкая струя вырвалась из пульсирующего члена, коснулась его торса и, растягиваясь, закапала вниз, создавая на моём дрожащим теле белые лужицы.       Он вскинул голову, и я увидел его могучий подбородок и шею. Сквозь тяжёлый и долгий выдох потянулся, наконец, и его стон. Внутри меня забил родник. Я чувствовал, как он кончает. Это тепло, что было несравнимо с огнём во мне, и пульсацию. На всё это реагировать я уже просто не мог. Пришибленный, придавленный и жёстко оттраханый я послушно лежал, тихо постанывая и хватая воздух открытым ртом, ощущая перекаты невообразимых ощущений по моему телу.       – М-мх... Зачем же... Сжимать так... – все еще со стонами он опустился ниже, почти укладываясь на меня и выпуская из хватки. Его голова легла рядом с моей, а нос упёрся в шею. – Чуть член мне не оторвал... М-мх...       Вот тут я чуть не захлебнулся от негодования, взорвавшимся внутри, но всё, что смог – лишь издать недовольный стон, на который он тихо рассмеялся.       Лучи утреннего солнца пробивались в комнату сквозь приоткрытые шторы. Нехотя я открыл глаза. Под лёгким одеялом лежало моё уставшее тело, прижимая к кровати обнажённого Маршала. Я обнимал его плечи, прижав голову к своей груди, а он спал, тихо посапывая и обнимая меня за талию в ответ.       Насладившись картиной, я попытался двинуться или хотя бы повернуться. Он отреагировал на мою возню мгновенно.       – Доброе утро, босс, – тихо проговорил голос мне в грудь. – Выспались?       – Да... Доброе... – я потянулся, как мог, и наконец стащил свою ногу с телохранителя. – Мне нужно в душ... У меня между ног какой-то мокрый пиздец.       – Это крем, – всё так же спокойно и тихо проговорил Маршал.       Немного отстранившись, я выпустил его из объятий и усмехнулся:       – Какой крем? Взбитые сливки?       – Успокаивающий и восстанавливающий, – его голова приподнялась, и на меня уставились карие глаза. – Я омыл вас, пока вы спали, и хорошо смазал всю промежность.       Я замер, опешив от такой откровенной заботы. Ведь до этого момента я и подумать не мог, что мой телохранитель как-то вырвался из моих объятий и поднимался с кровати для такой, казалось бы, ерунды, как привести меня в порядок. Хлопая глазами, пытался подобрать слова, но не мог.       – У вас много работы сегодня, – проговорил он. – Давайте подниматься.       Уже спустя пять минут я всё же стоял под прохладным душем и не мог переварить начало этого дня. Вечно хмурый и отстранённый мужчина вёл себя как нянька, убирая всё вокруг, подавая одежду и ведя меня к ванной чуть ли не под руку.       За завтраком он так же был рядом. Не проронив и слова о чём-то постороннем, терпеливо ждал, когда я добью тосты и кофе под монотонный монолог моего секретаря о планах на день. В машине он часто смотрел на меня в зеркало заднего вида, отчего мне становилось неловко. И вообще, мысль о том, чтобы переспать с телохранителем, всё больше походила на идиотскую. Я слишком привык бесследно исчезать после секса и более не вспоминать о партнёре, а сейчас... Эта бестия была на виду постоянно. Не говоря уже о его внезапных вспышках беспокойства и заботы.       На совещании в офисе он тоже был прямо за спиной. Даже ближе, чем обычно. Я чувствовал, как тепло его тела дотягивается прямо до меня, прожигая мой костюм. На чем решился вопрос компании, мне было так и не понятно. Ведь в голове были мысли о чертовом Маршале.       В уборную после совещания он так же зашёл следом и, уже не выдержав, я развернулся с неприятным жжением в груди:       – Да что ж ты ходишь-то за мной весь день! – рыкнул я.       – Я ваш телохранитель, – удивлённо вскинул бровь Маршал и, не глядя на меня, продолжил своё дело – оглядывать пустые кабинки.       – Мне это ясно, но какого ляда ты сегодня такой обходительный? Двери открываешь, кофе подаёшь, одежду мне чистишь, ты…       – Я всегда так делаю. – Он остановился, вытянулся по струнке и, деловито сложив руки, уставился на меня сверху вниз.       – Ч-что? – выдавил я, утопая в его взгляде.       – Я каждый день нахожусь рядом с вами, – спокойно ответил он. – Открываю вам напитки, двери машины, зданий, придерживаю лифт, подаю кофе, отряхиваю вас от пыли, прикрываю от ненужных людей. Это всё моя работа, и я делаю это каждый день.       До меня стало доходить, что я просто принимал это как должное, но после вчерашней ночи стал чувствовать Маршала ближе. Это было странно, и я отвернул голову, уставившись на себя в зеркало. Это не он был одержим, а я.       – …но, быть может, я вчера перестарался? – продолжил спокойный голос. – Вы так просили этого, что, возможно, мне немного сорвало крышу. Чувствую себя виноватым, ведь моя задача защищать, а я, похоже, навредил вам.       Как этот мужик вывел меня на ощущение полного охуевания, я не понимал. Казалось, что я наивный семнадцатилетний пацан, который не может справиться со своими чувствами.       – Так стоп... Погоди, – выдохнув, я потер переносицу. – Давай-ка об этом поговорим, когда выйдем из офиса. Просто...       На секунду задумавшись, я пытался сформулировать предложение из свалившихся на меня слов и озвучить их так, чтобы не дать ему ложной надежды и не обидеть, как, возможно, это бывало с кем-то ранее.       – …дай мне немного пространства. Кажется, я сегодня слишком чувствителен после такой ночи.       – Принял, – чётко и спокойно проговорил он.       Я вновь мельком осмотрел его, пока заходил в кабинку. Маршал был и правда всё таким же, как и раньше. Суровый, строгий, но, как теперь я уже чётко осознавал, крайне обходительный. Одно я знал наверняка – после настолько безумной ночи отпускать такого мужика я не собираюсь. Пусть ходит рядом на коротком поводке, чтобы в особое время выполнять мои похотливые желания. Даже страшно представить, что когда-нибудь мне придется признаться ему или кому-либо еще о своей гиперактивности и постоянном сексуальном голоде.