Безразличность

      «Она так яростно им помогает… А мне затянула обмазанные мятой бинты, даже ничего не сказав». Я села на матрас, постеленный хозяйкой, и облокотилась спиной на стену. Каждый выдох было трудно сделать, а мышцы спины сильно растянулись и требовали массажа. Но здесь, на болотах, нет моих массажисток, за которых я сейчас отдала бы душу. В голове крутилась сотня вопросов, но выговориться было некому, как и неоткуда было получить на них ответы. Я, не вставая, потянулась за стальным ножиком, лежавшим на полочке справа от матраса. Он с приятным холодным ощущением лёг в руку, словно родной. Но я никогда не любила драки и битвы. Почему тогда хочется, чтобы в правой ладони был зажат хоть такой вот маленький ножик, дарующий защиту, покрепче стен замка?       Я снова шумно выдохнула, откладывая нож Марии на полку. Мне хотелось расслабиться, но не спать. Мария, по видимому, очень занята очередной варкой настойки, а я была бы там ни к чему. Но всё же, ноги, на которых красовались старые туфли хозяйки хижины, повели меня на первый этаж, где горел приглушённый свет жёлтой лампы, освещающий котёл и большое пространство вокруг него. У дальней стены, где находились кухонные принадлежности по типу разнообразных чайничков и кастрюль, сновала Мария, задевая боком невзначай разбросанные по столешнице железные приборы. Я, прихрамывая, спустилась по лестнице и стала рассматривать интерьер, словно до этого здесь не была: в правом углу, возле узкой лавки у окна, бурлил жёлто-зелёным цветом котёл. За столом на тёмном, рассохшемся стуле, сидел Александр, вряд ли пришедший в сознание. Слева на кровати лежал, всё ещё плохо себя чувствовавший после отравления, Дмитрий. На подстилке рядом лежал фамильяр ведьмы. Я подошла к нему и провела рукой по перьям, кот с телом совы будто бы передал мне всю свою боль, которую я могла хоть и немного, но понять и поделить между астральными телами. Больше всего, из находящихся в этой хижине, я сожалела безымянному фамильяру. Он был словно зверолюд, сознание которого оставалось не менее человеческим. Мария со связкой тимьяна шла к котлу, когда увидела меня. — «Ты почему не спишь-то?» — указательным тоном, переходящим в громкий шёпот, проговорила она. — «Простите. Мне стало нехватать… Общения с природой. Я думала выйти на болото». — «Исключено! — снова почти крикнула она, — я вас из последних сил вытянула оттуда не для того, чтобы вы по болотам шлялись!» — «Вас поняла. Ещё раз хотелось бы извиниться, но вам надобна помощь? В поиске трав или слежке за котлом?» — «Зелья я тебе, дорогая, не доверю никогда. Никому из вас. А с другим можешь помочь. У тебя руки сильнее, тут вот под котлом что-то похожее на слежавшийся войлок. Дай мне его», — я кинула ей половинку. — «Его бы размотать на ниточки или комочки — это как получится. Я бы, может, что-нибудь наколдовала из него. Негоже, всё-таки, без верхней одежды, да особенно на верхнем, сидеть», — она передала мне кусок войлока, усадив на лавку у окна. А я стала наблюдать за её движениями.       Ветки тимьяна та разобрала на листики, да побросала в котёл. Со стола она взяла бутылёк со знакомым мне маслом одуванчика и длинными, цепкими пальцами, откупорила его. Её взгляд перебросился на меня, отчего я опустила глаза в пол и как будто покраснела. Женщина тем временем вальяжно прошла на кухню, чтобы принести оттуда очередной ковш. — «Что там?» — спросила я, глядя на принесённый ковш, но не видя жидкого содержимого ёмкости. — «Замоченные лисички и дубовый корень. Так сойдёт?» — спросила меня ведьма. — «Как скажете», — шёпотом ответила я, продолжая копошиться в ткани, как оса в улье. Но, женщина начала доставать из ковша вовсе не лисички или корень, а что-то животного происхождения, тщательно перемешивая кипящую смесь. Меня хоть и передёрнуло, но я ничего возражать не стала. — «Тут, как оказалось, не хватает ещё ингредиента, ты же на улицу всё рвалась, окажи услугу, тут недалеко, справа от хижины, растут ягоды луговой росы, принеси, а? Помоги старой». —  «Конечно, — сказала я, поднимаясь. Вы совсем не старая, — хотела я добавить, но подкатившая тошнота не позволила. — От усталости, наверное. — подумала я. — Точно не от зелий. По ней видно, что талантливая. Другое дело: какой мотив? И не ядом ли нас поит? В ядах-то точно разбирается». Всё таки: она и правда о них печётся больше… может, увидела во мне сильную сущность? Да нет, она же из болот, какие у неё могут быть чувства?       Она дала мне чашку и отперла громоздкую дверь. Свежесть ночного болота наполнила мои лёгкие, хотя, мне всегда казалось, что здесь должно пахнуть… тиной что ли. От тяжести не осталось и следа. Красная луна выглядела зловеще, но ради приятного воздуха можно было и закрыть глаза на неё. Хотелось вечно, не торопясь, прогуливаться по этому месту, слушая стрекот сверчков и кваканье жаб. Но меня послали за ингредиентом. По огромному болоту, уходящему далеко вперёд, раскинулась ряска, в торфянистом берегу в некоторых местах были воткнуты пучки рогоза с вялыми листьями. Справа от хижины и правда находился куст прозрачно-голубой ягоды, блестящей на свету красной луны. Я нагнулась к ветке, чтобы собрать ягоду. Спина больно заныла, из-за чего мне пришлось неуклюже бухнуться рядом с кустом. Я попыталась схватить неизвестную ягоду двумя пальцами, но она сразу же растеклась по ним, превратившись, похоже, в обычную дождевую воду. Тогда, я попыталась оторвать маленькую веточку с парой ягод на ней, подцепив ногтями. Когда веточка оказалась в чашке, ягоды снова лопнули, растёкшись по её дну обычной водой. Другого способа сбора я не нашла, подумав, что этого и хотела от меня Мария.       Я обернулась, посмотрев на вход в дом ворожеи. Она стояла, скрестив руки на груди, и наблюдала за моими действиями. Я закончила сбор ягод, или, правильнее было сказать, воды, поднявшись с мокрой отчего-то травы. Плечи мёрзли на холоде болота, а ноги, обутые в тонкие туфельки, вымокли, приказывая поскорее вернуться в дом.       Я передала ведьме воду, которую она сразу же вылила в котёл. Закончив размотку войлока в тишине, булькающей уже под крышкой, смеси, я оставила получившиеся нити на лавке и вернулась наверх. «Закончится ли эта ночь когда-нибудь? Вернётся ли всё на круги своя?» Мысли, лезущие в голову, снова не давали прикрыть веки. Но спустя ещё несколько попыток и шуршания ведьмы на кухне, я всё же смогла провалиться в долгожданный сон. Через несколько минут, возможно часов, меня что-то разбудило, но я побоялась открыть глаза. Я удивилась тому, что головная боль, преследовавшая меня вечером ранее, вовсе отсутствовала. Потом почувствовала прикосновение чего-то жёсткого и плетёного, словно состоящего из сухой травы. Позже, это покрывало полностью спрятало под собой мои плечи и от места, где я лежала, послышался глухой стук каблуков по деревянному полу, направляющийся к лестнице вниз. Стук каблуков, такой родной и одновременно чужой. Стук каблуков, который я никогда не забуду.