Часть 14

      Солнечный луч, пойманный в пыльную ловушку классного окна, падал прямо на переносицу сенсея. Он сидел за столом, заваленном свитками, и смотрел на меня так, будто я был не мальчиком, а особенно назойливым пятном плесени на стене его идеально выстроенного учебного плана. Мужчина средних лет, чуунин — жилет выдавал его статус. Лицо обветренное, с вечной усталой складкой между бровей. Типичный середняк системы, перемолотый в жерновах рутинных миссий и преподавания основ новым поколениям расходного материала.       А перед ним, загораживая мне обзор, стояла Изуми.       Маленькая, хрупкая, с двумя аккуратными хвостиками темных волос. Она вся была напряжена, как тетива, ее кулачки сжаты по швам, и она орала. Вернее, не орала, а говорила с такой страстной, оглушительной для ее размера убежденностью, что даже пылинки в солнечном луче, казалось, замерли в почтительном внимании.       – Он готов, сенсей! Я точно знаю! Он много тренировался! Он хочет стать шиноби, как и мы! Вы просто дайте ему шанс!       Ее голос звенел в казенной тишине учительской. Сенсей — Какимото, как гласила табличка на столе — вздохнул так глубоко, будто пытался вдохнуть терпение из самой атмосферы.       – Изуми-чан, – его голос был плоским, выдохшимся. – Программа приема в Академию проводится в установленные сроки. Для досрочного зачисления и, тем более, для досрочной сдачи выпускного экзамена, нужны веские основания. Рекомендация клана. Или… – его тяжелый и неверующий взгляд скользнул поверх головы Изуми ко мне, – исключительные способности, подтвержденные ответственным джоунином.       Я стоял в двух шагах сзади, сохраняя выражение лица, которое, как мне казалось, должно было быть у старательного, немного робкого мальчика из бедной семьи клана Шимура. Внутри же я ухмылялся. Ухмылка была сухой, беззвучной и очень старой — той самой, что осталась от человека, смотревшего, как рушатся небоскребы.       Найти ее было до смешного просто. Я знал, что она из клана Учиха. Я знал, что дети Учиха, особенно в ее возрасте, ходят в Академию. Значит, нужно было просто найти это унылое, похожее на казарму здание и ждать. Я просидел на противоположной скамейке три часа, наблюдая за ручьем разноцветных жилетов и детских голов. Я не был уверен, что она меня помнит. Тот день, атака Кьюби… для пятилетнего ребенка это могло смыться в общее пятно ужаса. Для меня же это был день второго рождения в аду. Я помнил каждую деталь. Ее широкие, испуганные глаза, ее голос… её внешний вид.       Но она сама подошла. На четвертом часу, выйдя из дверей в толпе других детей, она замерла, уставившись через дорогу. Потом, оттолкнув подружек и почти побежала ко мне. Не шла — именно побежала, с той же решимостью, с какой сейчас пыталась продавить учителя.       – Ты! – выдохнула она, остановившись передо мной. – Ты же тот мальчик… из пещеры. Тенку, да?       Я кивнул, сделав глаза чуть шире, изображая легкое удивление. – “Она помнит. Значит, те воспоминания были для нее не просто страшными, а… маркирующими. Я был частью того кошмара. Интересно”.       – Я готовлюсь, – сказал я тихо, опустив взгляд. На мне была обычная одежда, ни следа от «Корня», так что я выглядел простым мальчиком. – Хочу стать ниндзя. Но… не знаю, как сдать экзамен. Говорят, нужно ждать набора.       Я не просил помощи. Я просто констатировал проблему. Но для такого существа, как Изуми Учиха, этого, видимо, было достаточно. Ее лицо озарилось каким-то лихорадочным энтузиазмом, будто она нашла потерянного щенка, который мечтает научиться летать.       – Так давай сдадим сейчас! – выпалила она и, не дав мне опомниться, схватила за руку.       Ее пальцы были маленькими, теплыми и удивительно сильными для ее возраста. Это меня ошеломило меня. Я не был готов к физическому контакту. Он был непредвиденным, стремительным, лишенным какой-либо враждебности или расчета. В «Корне» к тебе прикасались только чтобы нанести удар, поправить стойку или наказать. Акира обнимала, но это было иное — душное, всепоглощающее. А это… было как удар током наивной, чистой решимости. Я позволил ей тащить себя, анализируя это странное ощущение. Слабость? Уязвимость? Или новый, незнакомый вид тактического ресурса?       И вот мы здесь. Она, как разъяренная фурия, защищающая свою находку, а он, Какимото-сенсей, усталый чиновник от ниндзюцу, который хочет лишь одного — чтобы его оставили в покое со свитками и вчерашним похмельем.       – Исключительных способностей я не вижу, – пробурчал он, отводя взгляд от меня к Изуми. – А рекомендации клана Шимура у него, я полагаю, нет? – В его тоне сквозило знание о внутренней иерархии клана. Я был никем, сирота при матери из низшей ветви.       Изуми задышала чаще. Она не сдавалась. Она, кажется, вообще не знала, как это делается.       – Но он может! Он точно может! Вы просто проверьте! Дайте ему показать! Хоть что-нибудь!       Какимото закрыл глаза, явно считая про себя до десяти, а может, и до ста. Тишина повисла густая. Я наблюдал за этой микро-драмой, чувствуя, как старый, знакомый цинизм поднимается в горле. Весь этот цирк. Весь этот идиотский, бессмысленный ритуал вхождения в систему, которая затем либо убьет тебя, либо сломает. И этот человек, эта шестеренка, решала, достоин ли я быть перемолотым в ее жерновах.       Он открыл глаза. Взгляд его был плоским, как лезвие тупого куная.       – Ладно, – сказал он, и в этом слове была вся вселенская усталость. – Изуми-чан, твой энтузиазм… трогает. – Слово прозвучало как смертный приговор энтузиазму. – У меня есть время до совещания. – Он тяжело поднялся из-за стола. – Мальчик, как там тебя… Тенку. Если ты, как говорит твоя… подруга, – он с горькой усмешкой кивнул на Изуми, – готов, то покажи мне самый базовый минимум. Если сможешь, мы поговорим о возможности допуска к экзамену. Если нет… – он развел руками, и этот жест означал: “Убирайтесь оба и не мешайте мне стареть в покое”.       Изуми обернулась ко мне, ее глаза сияли триумфом, смешанным с диким беспокойством. – “Давай!” – беззвучно шептали ее губы.       Я сделал шаг вперед, отделяясь от нее. Внутренняя ухмылка застыла. Театр требовал действия. В таком случае придется сыграть.       – Какие базовый минимум я должен показать, сенсей? – спросил я, и мой голос прозвучал тихо, почти робко, но без дрожи.       Какимото скрестил руки на груди.       – Базовые, говоришь? – Какимото потер переносицу, сминая усталую складку. – Ладно. Давай по порядку. Перевоплощение. Превратись в меня на пять секунд.       Я кивнул, не говоря ни слова. Руки сами сложились в нужную печать– движение, отточенное до мышечной памяти в «Корне». Чакра откликнулась мгновенно, и мне не нужно было напрягать воображение. Я уже изучил его: сутулые плечи, засаленный жилет, специфический наклон головы, когда он смотрит на что-то раздражающее. Модель была готова.       Легкая дымка, шевеление воздуха – и перед настоящим Какимото стоял его двойник. Точный, до мелочей. Я даже скопировал едва заметное пятно от чая на рукаве. Выдержал пять секунд, глядя на него его же собственными, чуть выцветшими глазами, затем отпустил технику       Какимото не изменился в лице, но его пальцы, лежавшие на столе, чуть подрагивали. Он молчал пару секунд, оценивая.       – Неплохо, – пробормотал он, и в его голосе впервые не было раздражения, лишь холодная констатация факта. – Контроль образа на уровне. Перейдем ко второй технике – технике замены. Видишь тот стул в углу? – Он кивнул на старый, потертый стул у шкафа со свитками. – По моей команде поменяйся с ним местами.       Это было еще проще. «Корень» оттачивал эту технику до автоматизма. Выживание в бою часто зависело от доли секунды. Я подошел к стулу, напитал его чакрой, а затем вернулся на место, кивком показывая, что готов.       – Давай, – бросил Какимото.       Звук легкого хлопка, похожего на лопнувший мыльный пузырь. Ощущение мгновенного смещения, легкого головокружения, которого обычные новички боялись. И вот я уже сидел на стуле в углу, чувствуя под собой шершавое дерево. А на моем прежнем месте, у стола, покачивался тот самый старый стул.       Какимото медленно перевел взгляд с пустого пространства на меня в углу. Его бровь почти незаметно поползла вверх. «Почти незаметно» для обычного человека, но для меня это был крик.       – Хм, – произнес он снова. Этот звук стал гуще. – Это было чисто, без лишней траты. И последнее. Покажи мне иллюзорных клонов. Создай двоих и удержи десять секунд.       Двое. Стандартная учебная норма для выпускника. Моих запасов чакры, все еще восстанавливающихся после «Распада», хватило бы и на большее, но зачем? Я сделал печать – базовую для иллюзий – и выдохнул. По бокам от меня, с характерным легким звуком сжатия воздуха, возникли две моих копии. Они стояли неподвижно, слегка размытые по краям – нарочитая неидеальность, чтобы не вызывать лишних вопросов. Но стояли устойчиво, не дрожали, не мерцали. Я отсчитал в уме десять секунд, глядя прямо в глаза Какимото, потом отпустил. Клоны растворились в легком тумане.       В комнате воцарилась тишина, которую не могла нарушить даже Изуми – она замерла, затаив дыхание, ее глаза были огромными.       Какимото откинулся на спинку стула. Он смотрел на меня долго, пристально. Его усталость куда-то испарилась, сменившись холодным, аналитическим интересом.       – Самоучка, говоришь? – спросил он наконец, и вопрос не требовал ответа. – Читал свитки в архиве Шимура? В их архиве, мальчик, нет методик, оттачивающих контроль до такого… машинного уровня. Ни лишнего движения, ни перерасхода чакры.       Я промолчал, лишь слегка опустил взгляд, изображая смущение. Пусть думает, что хочет. Пусть видит вундеркинда, или подозревает нечто большее. Мне было все равно.       – Ладно, – вздохнул он, но на этот раз вздох был другим – решительным. – Формальных препятствий нет. Три базовых техники выполнены на уровне, превосходящем средний выпускной. Более того, с явным признаком серьезной дополнительной подготовки. – Он посмотрел на Изуми, которая, казалось, вот-вот взлетит к потолку. – Изуми-чан, твоя… настойчивость оказалась не напрасной. Тенку допускается к экзамену.       Изуми издала сдавленный звук, полный торжества, и беззвучно захлопала в ладоши.              – Однако, – Какимото поднял палец, прерывая ее немое ликование. Его взгляд снова стал тяжелым и деловым. – Сейчас у меня как раз мало времени. Через пятнадцать минут я должен быть у Хокаге-сама, чтобы сдать квартальные отчеты о работе Академии. – Он посмотрел на меня. – Поскольку твой случай… неординарен, и учитывая твою явную подготовку не по учебной программе, я считаю нужным лично доложить о ситуации, сопроводить тебя к хокаге-сама и представить. Это избавит от лишних вопросов в будущем. Согласен?       Внутри все похолодело и, одновременно, заискрилось холодным, острым восторгом. Прямо к Хокаге? По воле случая и благодаря подозрительности уставшего учителя, мне открывался прямой канал. Это было опаснее, чем я планировал, но и в тысячу раз эффективнее.       – Конечно, сенсей, – ответил я ровным голосом. – Благодарю вас за возможность.       Какимото кивнул и махнул рукой в сторону двери.       – Хорошо. Подожди меня в коридоре. Мне нужно собрать бумаги. Изуми-чан, ты свободна. И… поздравляю с находчивым другом.       Изуми, сияя, кивнула учителю, а затем схватила меня за рукав и потащила из кабинета. Дверь закрылась за нами, оставив нас в пустом, прохладном коридоре, пахнущем деревом и мелом.       Она отпустила мою руку и обернулась ко мне, ее лицо было раскрасневшимся от счастья.       – Видишь! Видишь! Я же говорила! Он согласился! – прошептала она, прыгая на месте. Потом ее выражение стало чуть более серьезным, почти взрослым. – Спасибо, что помог мне тогда. В пещере. Поэтому… поэтому я рада, что смогла помочь тебе.       Я смотрел на это сияющее лицо, на эти искренние, темные глаза. Все это было таким… чужеродным, таким чистым. Внутри меня скребся старый, циничный зверь, шепча, что такая чистота в их мире – либо наивность, либо маска. Но я подавил его. Сейчас этот «ресурс» был полезен.       – Это я должен благодарить тебя, Изуми, – сказал я, и в моем голосе прозвучала неподдельная (насколько это было возможно) теплота. – Без тебя… ничего бы не вышло. Спасибо.       Она смущенно потупилась, вертя кончик одного из своих хвостиков.       – Пустяки… – пробормотала она, потом подняла на меня взгляд. – Знаешь… было бы здорово, если бы ты… иногда играл с нами. Во дворе или где. С ребятами из Академии. А то… – она на мгновение замолчала, и ее улыбка стала чуть менее яркой и более натянутой. – А то к членам моего клана относятся… ну, странно как-то, настороженно.       Я наклонил голову, изображая непонимание. “Странно? Настороженно?” – что она имеет в виду?       Изуми, увидев мое выражение, быстро махнула рукой, и ее улыбка снова стала лучезарной, но теперь я видел в ней усилие.       – А, не бери в голову! Это все глупости! – поспешно сказала она. – Удачи тебе на экзамене! И… с Хокаге! Это же так здорово! Я побежала, меня, наверное, уже заждались дома.       Она помахала мне на прощание и пустилась бегом по коридору, ее шаги отдавались гулким эхом. Я смотрел ей вслед, и мой взгляд был тяжелым, аналитическим. Вся эта жизнерадостность, эта готовность помочь… в ней было что-то надрывное. Что-то, что говорило не столько о счастье, сколько о попытке этот счастливый мир для себя построить вопреки чему-то. Вопреки тем «странным» взглядам.       Я отбросил эти мысли. Сейчас они были второстепенны.       Дверь кабинета открылась, и вышел Какимото, держа под мышкой папку с толстыми свитками. Он бросил на меня оценивающий взгляд.       – Пошли. Не люблю опаздывать.       Я кивнул и пошел за ним, его шаг был быстрым и деловым. Мы вышли из здания Академии на освещенную вечерним солнцем улицу и направились в сторону той самой башни, что возвышалась над деревней.       Мой план, который был сформирован у меня в голове, с внезапным появлением Какимото в роли невольного союзника, приобретал неожиданные, но многообещающие очертания. До этого я планировал создать интерес к себе при помощи банального раннего выпуска из Академии. Это была большая редкость даже в военное время – а оно еще не закончилось. Да, основные баталии уже были позади, однако союзы о перемирии еще не были заключены, так что новый виток войны мог вспыхнуть в любой момент. Именно из-за этого выпуск учеников из Академии экстерном проводился под тщательным надзором Хокаге. Мое появление, продемонстрированные навыки и поведение должны были привлечь его внимание.       Но стоит признать, что я не рассчитывал встретиться с лидером Конохи так рано. Я думал, что мне придется положиться на кого-то из его приближенных, чтобы отвязаться от Данзо. Но сам хокаге… Все происходило слишком быстро и неожиданно, однако это явно шло мне на руку.       Теперь лишь нужно правильно сыграть свою роль перед старейшим и, возможно, самым опасным шиноби в Конохе. Если все пройдет гладко (да даже если не пройдет), Данзо уже не сможет просто взять и утащить меня силой на свою базу.       Я не сомневаюсь в том, что мои дальнейшие действия в любом случае привлекут внимания Третьего Хокаге. Безусловно, мне придется вскрыть свой козырь, показать секрет, который я пытался сохранить для будущего, но сейчас нельзя мелочиться. Этот секрет уже раскрыт для Данзо, а это значит, что он может использовать эту информацию против меня – пока он не придумал, как это сделать, я раскрою этот секрет, дабы лишить его информационного преимущества.       Конечно, это рискованный шаг, ведь я еще не стал сильным, чтобы огрызаться на потуги недоброжелателей, однако так будет лучше всего. Лучше уж стать временной марионеткой Системы Конохи, которая будет верить в Волю Огня Третьего хокаге, чем бездушной игрушкой в руках Данзо, утерявшей всякие эмоции и смысл жизни.