Часть 27

      Ворота Леса Смерти растворились за спиной с глухим скрежетом, как челюсти хищника, захлопнувшиеся после удачной охоты. Воздух внутри был другим — густым, влажным, пропитанным запахом гниющих листьев, сырой земли и чего-то ещё, металлического и острого, что щекотало ноздри предупреждением. Свет сюда проникал обманчивыми пятнами, пробиваясь сквозь немыслимо густой полог в сотне метров над головой.       Мы не стали ждать. Пока остальные команды разбредались, выбирая направления или сбиваясь в первые, недолговечные альянсы, мы с Итачи уже двигались. Мы скользили между гигантскими корнями, отточенным шагом, который я перенял из «Корня», а Итачи, кажется, знал от рождения. Наш план был прост: скорость и скрытность. Любое столкновение отнимало время, силы и могло привлечь внимание. Наша задача — башня, а не победа над всеми.       Моё восприятие было развёрнуто на максимум. После месяцев в госпитале, где я учился различать малейшие колебания чакры в повреждённых тканях, Лес Смерти казался ослепляющим какофонией энергий. Каждое растение, каждая тварь, ползающая в подстилке, пульсировало своим, примитивным, но ярким сигналом. Я фильтровал шум, выискивая в нём знакомые, структурированные паттерны — сигнатуры чакры ниндзя.       Первые пять минут прошли в почти идиллической тишине, нарушаемой лишь шелестом листьев и отдалёнными, неопознанными криками. Мы взяли курс не прямо к центру, где, судя по карте, должна была быть башня, а по широкой дуге, стремясь обойти вероятные места засад и основные тропы.       Именно тогда я почувствовал их. Три сигнатуры. Они действовали четко, организовано имея явную цель. Они шли с северо-востока, и их траектория медленно, но верно сходилась с нашей.       – Итачи, – мой голос был чуть громче шепота, но он услышал. – Трое. Слева, градусов тридцать. Дистанция четыреста, и сокращается. Он не ответил, лишь слегка изменил вектор движения, уводя нас правее, в ещё более густые заросли гигантских папоротников. Мы ускорились, стараясь обойти потенциальный контакт по дуге.       Но неизвестные противники скорректировали курс. Через тридцать секунд стало ясно — они идут наперерез, причем делают это целенаправленно. Их движение было слишком точным для простого совпадения.       – Меняют траекторию, – доложил я, уже сканируя их сигнатуры на предмет особенностей. – Движутся на перехват.       – Сенсор, – констатировал Итачи, и в его голосе не было ни удивления, ни раздражения. Просто факт. – У них есть кто-то, кто следит за нами, или за полем в целом. Избежать столкновения, не теряя темпа, не выйдет.       Он был прав. Чтобы оторваться от команды с сенсором, знающей наше точное местоположение, пришлось бы либо резко менять направление и бежать наобум, либо закладывать такой сложный маршрут, что мы потеряли бы все преимущества в скорости. Оба варианта были неприемлемы.       – Остановимся, подготовим позицию? – спросил я, уже оценивая местность: несколько массивных корней, образующих натуральное укрытие, густой подлесок для скрытного перемещения.       – Нет времени, – отрезал Итачи, не замедляя хода. Его глаза уже сканировали пространство впереди, выбирая место для возможного боя. – Они целенаправленно идут на сближение. Если у них сенсор, они уже знают нашу скорость и направление. Любая подготовка позиции займёт минуты, которых у нас нет. Они навяжут бой там, где захотят. Лучше встретить их в движении, сохранив инициативу.       Логично. Ожидание превратило бы нас в статичную цель. Движение, даже навстречу, оставляло пространство для манёвра.       – Принято, – кивнул я, подстраиваясь под его ритм. Моё сознание разделилось: одна часть отслеживала три приближающиеся сигнатуры, другая анализировала собственные ресурсы. Чакра — на оптимальном уровне. Физическое состояние — хорошее. Секретный приём с усилением — доступен, но болезнен. Пока не вижу причин его применять.       Мы преодолели ещё полторы минуты, и они вышли нам навстречу из-за гигантского, покрытого мхом валуна.       Команда из Страны Водопад. Их было трое. Это были те самые, что были в зале на первом этапе. Двое парней и девушка. Их форма — коричневато-зелёная, практичная — сливалась с лесной гаммой. Они не выглядели измождёнными или испуганными. Напротив, в их позах читалась собранная, хищная готовность. Они расступились, блокируя наиболее очевидные пути обхода.       Мы остановились в десяти метрах от них. Тишина повисла густая, нарушаемая лишь каплями влаги, падающими с листьев где-то высоко над головой. Никто не спешил атаковать первым.       Их лидер, коренастый парень с широким лицом и внимательными глазами, нарушил молчание. Его взгляд скользнул по нам, задержавшись на веере Учиха на воротнике Итачи, затем на моей стандартной форме и сумке с медицинским крестом. – Ну что ж, – произнёс он, и в его голосе звучала не злоба, а скорее спортивный азарт. –  Честно говоря, мы думали, вы либо присоединитесь к кому-то, либо будете прятаться.       Он сделал паузу, его глаза снова вернулись к Итачи. В них вспыхнуло то самое любопытство, которое я уже видел у многих, кто слышал фамилию Учиха.       – А ты, должно быть, тот самый Итачи Учиха, – продолжал парень. – О котором все говорят. Гений клана, самый молодой выпускник Академии. Нам очень хотелось взглянуть на тебя       Он интересовался, как коллекционер редким экземпляром. Это было даже опаснее открытой вражды.       Я мельком взглянул на Итачи. Его лицо было каменной маской. Ни единой мышцы не дрогнуло. Он не среагировал ни на провокацию, ни на лесть. Он просто смотрел, оценивая дистанцию, позиции, возможные первые ходы противников. Его пальцы были расслаблены, но я знал, что они могут сложить печати быстрее, чем кто-либо из присутствующих успеет моргнуть.       Итачи заговорил первым, и его голос был плоским, лишённым всякой эмоциональной окраски, как диктовка протокола.       – У вас есть сенсор, – констатировал он, его взгляд остановился на девушке, стоящей чуть позади. Она была тоньше своих товарищей, с острым, нервным лицом. Её пальцы слегка подрагивали от концентрации. – Вы выбрали нас как цель. Обоснуйте. Мы не ближайшая к вам команда, и атака на нас потребует затрат энергии и времени. Логичнее было бы искать более слабую или изолированную цель.       Его тон был настолько бесстрастен, что это сбило с толку лидера Водопада. Тот ожидал либо высокомерного ответа, либо молчаливой атаки, но не холодного логического анализа в разгар противостояния.       – Логика… – парень усмехнулся, но в усмешке прозвучала неуверенность. – А ты прав. Но иногда логика — это скучно. Иногда хочется… проверить себя. Помериться силой с тем, о ком ходят слухи. Разве это не лучший способ доказать, что ты достоин звания чуунина?       – Нет, – сухо ответил Итачи. – Лучший способ — достичь башни в числе первых. Любое ненужное столкновение снижает вероятность успеха. Вы предлагаете нам обоим потратить ресурсы впустую.       В его словах не было попытки договориться. Была лишь демонстрация бессмысленности их действий с точки зрения чистой эффективности. Это был психологический удар, направленный на разрыв их мотивации.       Лидер Водопада нахмурился. Его высокий и худощавый товарищ с длинными руками, нетерпеливо переминался с ноги на ногу.       – Хватит болтать, Дайсукэ, – буркнул он. – Они тянут время.       Девушка-сенсор нервно кивнула.       – Их чакра стабильна… слишком стабильна. Они не боятся.       Именно этого я и боялся. Сенсор была достаточно чувствительна, чтобы уловить отсутствие паники. А противник, который не боится, когда его двое против троих, либо идиот, либо уверен в своих силах. Они уже исключили первый вариант.       – Последний шанс, – сказал Итачи, и впервые в его голосе прозвучала лёгкая, ледяная сталь. – Разойдитесь. Мы продолжим движение, а вы займетесь своим делом. Это оптимальное решение для всех.       Но было уже поздно. Предложение было воспринято как слабость. Высокий парень из Водопада не выдержал. Его руки метнулись к подсумку.       – Оптимальное — это быстро с вами разобраться! – крикнул он, и веер сюрикенов понёсся в нашу сторону.       Сюрикены летели довольно-таки точно, однако в этом и заключалась их слабость. Я учился уворачиваться от сюрикенов и кунаев Итачи, который использовал рикошеты, закручивания для смены траектории и даже лески. Мы разошлись в стороны, как две части одного механизма, расходящиеся по накатанным пазам. Моё движение было резким, с приземлением за ближайшим корнем. Итачи же просто отклонился всем телом, и стальные звёзды пролетели мимо, вонзившись в ствол дерева с глухим стуком.       Мимолетное столкновение взглядов, и у нас уже есть план дальнейший действий. Нам нужно вырубить сенсора и продолжить движение. Тогда нас не смогут найти и догнать.       Итачи атаковал первым. Его руки сложили печати – знакомые, базовые для «Великого огненного шара», но выполненные с такой безупречной скоростью, что это уже было заявлением о силе. Огненная сфера, чуть меньше стандартной, но невероятно плотная и сфокусированная, ринулась в точку между лидеров и худощавым парнем, вынуждая их отпрыгнуть и разорвать строй. Это была не попытка убить, а тактическое разделение.       Мой ход был иным. Я не стал бросаться вперёд. Вместо этого я рванул вдоль линии корней, используя их как укрытие, и выбросил в сторону девушки-сенсора не сюрикены, а дымовую шашку из своего медицинского набора. Это была просто смесь йода, угля и селитры, создающая густую, едкую пелену, идеальную для срыва визуального и обонятельного контакта. Для сенсора, полагающегося на тонкое восприятие, такой резкий, химический дым мог стать серьёзной помехой.       – Хана! – крикнул лидер, Дайсукэ, пытаясь прорваться сквозь огненную завесу Итачи. Но Шаринган уже пылал в глазах моего напарника, томоэ вращались с холодной точностью. Каждый шаг, каждый жест противников был ему ясен.       Худощавый парень (я мысленно окрестил его «Длинные Руки») попытался обойти с фланга, его пальцы уже складывали печати для чего-то земляного – вероятно, пытаясь создать ловушку или преграду, но он не успел. Итачи уже был рядом. Удар ногой по колену, сбивающий баланс, мгновенный захват запястья, залом – и парень с хриплым стоном рухнул на землю, его техника рассеялась, не успев сформироваться. Итачи не стал добивать. Его локтем он ударил его в висок. Тот обмяк, потеряв сознание.       Дайсукэ, видя, как его товарищ падает, а сенсор ослеплён дымом, рванул ко мне. В его руке блеснул короткий, широкий клинок. Его лицо исказила ярость. Спортивный азарт испарился, сменившись злостью от того, что его «испытание» идёт не по плану.       Я встретил его, отскакивая назад. Моя задача была не вступать в фехтование, а держать дистанцию и наблюдать. Я парировал его первые два быстрых удара ребром ладони по запястью, используя его же инерцию. Больно, но не опасно. Он рычал, атакуя снова, но его движения были грубы, продиктованы эмоциями.       – “Слишком просто,” – пронеслось у меня. Слишком просто для команды, которая шла на нас с такой уверенностью.       Итачи, закончив с одним, уже повернулся к Дайсукэ. Его Шаринган зафиксировал противника. Ещё секунда – и он закончил бы это. Мы вырубили бы их сенсора, нейтрализовали лидера, и могли бы спокойно уйти, оставив их в безопасности, но без возможности преследования.       Именно в этот момент всё пошло наперекосяк.       Сначала это почувствовал я. Волна искажённой, гротескной чакры ударила по моим сенсорам, как физическая пощёчина. Она исходила от двух тел на земле: от без сознания лежащего «Длинных Рук» и от Дайсукэ, который вдруг замер, схватившись за плечо. По его лицу пробежала гримаса нечеловеческой боли. Из-под его одежды, из-под кожи, поползли чёрные, извивающиеся узоры, похожие на трещины. Это было что-то живое, пульсирующее тёмной энергией.       – Н-нет… не сейчас… – прохрипел Дайсукэ, но его голос уже терял человечность, становясь хриплым рыком.       Его товарищ на земле затрясся в конвульсиях. То же самое происходило и с ним. Их чакра взмывала до небес, но не в контролируемом всплеске, а в диком, разрушительном вихре. Воздух вокруг них загустел, зарядился озлобленной силой.       – Итачи! Назад! – крикнул я, отскакивая назад на пятнадцать метров. Что-то внутри сжималось в холодный комок. Я видел многое, но такого… такого не было ни в моей прошлой жизни, ни в этой. Это не было техникой. Это было похоже на болезнь, на разложение, но направленное не на уничтожение, а на чудовищное усиление.       Они изменились. Их тела исказились. Мышцы вздулись, порвав ткань формы, кожа потемнела и покрылась чем-то вроде грубой, серой чешуи. Пальцы удлинились, превратившись в когтистые лапы. Лица вытянулись, рты исказились в звериные оскалы, из которых капала слюна. От них пахло теперь горячим металлом, дичью и той самой искажённой чакрой.       Они перестали быть людьми. Они перестали быть ниндзя. Они стали… тварями.       И первое, что сделала одна из тварей (бывший Длинные Руки), с ревом вскочив на ноги, – это не бросилась на нас.       Она метнулась к клубам дыма, где металась их сенсор, Хана. Девушка только-только начала выбираться оттуда, кашляя, её глаза были наполнены слезами от едкого дыма. Она ничего не видела. Она только услышала рёв.       – Кейта?! – её голос дрогнул от ужаса.       Ответом был удар когтистой лапой, сокрушительной силы, снесший её с ног и отшвырнувший, как тряпичную куклу, в ствол дерева. Звук удара – глухой, мокрый хруст – заглушил её короткий вскрик. Она осела на землю, неестественно выгнувшись, и не двинулась больше. Её сигнатура чакры погасла, как свеча на ветру.       Они убили свою же напарницу без раздумий и колебаний. Потому что она оказалась на пути? Потому что в них не осталось ничего человеческого?       Затем их внимание, синхронно, повернулось к нам. Четыре глаза, теперь похожих на глаза хищных ящериц, полыхали немым, всепоглощающим безумием и голодом к разрушению. Искажённая чакра билась вокруг них аурой болезненного свечения.       Тактика, дисциплина, планы – всё это испарилось. Теперь у нас был один вариант: выжить и устранить угрозу, и сделать это нужно быстро, пока их рёв не привлёк сюда половину леса.       – Огонь работает, – холодно констатировал Итачи, его Шаринган был прикован к монстрам, анализируя их нечеловеческие движения. – Но они быстры и сильны. Не вступай в ближний бой.       – Принято, – я уже вытаскивал кунаи, мой мозг лихорадочно перебирал варианты. Моя скрытая техника усиления… она даст мне скорость и силу, чтобы разорвать их. Но ценой будет истощение. Если после этого появятся ещё враги… Нет, пока не время. Нужно работать в команде.       Они атаковали порознь, как два разъярённых зверя. Бывший Дайсукэ рванул на Итачи, его движения были стремительными, зигзагообразными, неестественно резкими для его нового массивного тела. Второй, Кейта, с рыком бросился на меня.       Мой мир сузился до этого когтистого уродца. Он просто хотел разорвать меня. Я отпрыгнул назад, и его когти вонзились в землю там, где я стоял секунду назад, вывернув пласт дёрна и корней. Я метнул кунай – он даже не попытался уклониться. Лезвие вонзилось ему в плечо, но он лишь взревел от ярости и снова рванул на меня.       Я использовал Шуншин, переместившись на ветку выше. Он, не задумываясь, прыгнул за мной, снося ветку толщиной в мою руку одним ударом. Я снова ушёл в сторону, приземляясь между корнями. Он был сильнее, быстрее в прямолинейном движении. Благо, его движения были предсказуемыми.       С другого фронта доносилось шипение огня и рёв. Итачи работал. Его огненные техники были короче, прицельнее. Он не тратил силы на огромные шары, а выжигал точными выстрелами, вынуждая тварь уворачиваться, поджигая её чешую. От неё шёл едкий, палёный запах.       – Они не чувствуют боль как следует! – крикнул я, видя, как мой противник, вырвав кунай из плеча, швырнул его в меня. – Их чакра искажена, подавляет нервную систему!       – Значит, нужно больше повреждений, – голос Итачи был ровным, но в нём послышалось напряжение. – Или нужно уничтожить источник.       Источник? Их искажённая чакра пульсировала из одной точки – примерно в центре груди. Там, где у Дайсукэ был тот самый чёрный узор.       – Я отвлекаю, ты бьёшь в центр груди! – предложил я, уже двигаясь. Мой противник ринулся за мной, ломая молодые деревца. Я вёл его по кругу, заставляя бежать через заросли колючего подлеска, замедляя его. Моя чакра была наготове.       У Итачи, похоже, был свой план. Его тварь, опалённая огнём, стала ещё яростнее. Она ударила по земле, подняв облако грунта и листьев, и ринулась сквозь него, надеясь застать его врасплох.       Она ошиблась. Итачи не двигался с места. Он ожидал это, и его руки сложили печати – не те, что для Великого Огненного Шара. Более сложные, более долгие. Чакра вокруг него сконцентрировалась с пугающей интенсивностью.       Тварь выскочила из облака пыли, её пасть была распахнута в немом рыке.       – Стихия Огня: Техника Великого Драконьего Пламени! – голос Итачи прозвучал чётко и громко.       Из его рта вырвался сконцентрированный, раскалённый до бела луч огня. Он был тонким и невероятно длинным. Он пронзил воздух и вонзился точно в центр груди чудовища. По округе разошелся звук шипящего мяса, треск ломающихся костей и пронзительный, нечеловеческий визг. Луч держался две секунды, прожигая монстра насквозь. Когда он погас, в груди твари зияла дыра размером с кулак, обугленная по краям. Монстр замер, его глаза на миг прояснились, в них мелькнул остаток чьего-то ужаса – Кейты? Дайсукэ? – а затем потухли навсегда. Тело рухнуло, окутанное дымком и запахом горелого мяса.       Вторая тварь, преследовавшая меня, увидела это. Её рев сменился на что-то вроде вопля ярости и, возможно, страха. Она развернулась от меня и с бешеной скоростью бросилась на Итачи, который только что потратил значительную часть чакры на технику такого уровня.       У меня не оставалось выбора. Раздумывать было некогда.       Я погрузился внутрь себя, в ту самую наработанную болью и повторениями схему. Чакра рванулась по каналам, сконцентрировалась в правой руке, сплелась в тот самый хрупкий, невидимый каркас. Знакомая ломота пробила кости, мышцы натянулись, как струны. В теле сразу появилась боль, ведь эта сила была слишком сконцентрированной, чуждой моему телу сила.       Я рванул с места, используя усиленные ноги для толчка. Земля под моими ногами вздыбилась. Я, сблизившись на дистанцию в три метра, я выбросил вперёд свою усиленную руку для толчка.       Я не целился в него. Я целился в землю перед ним, в точку, куда он должен был наступить в следующее мгновение.       Моя ладонь, обёрнутая невидимым панцирем из моей же воли, встретилась с грунтом и корнями, и я выпустил туда импульс. Это была грубая, неконтролируемая волна кинетической энергии, подкреплённая чакрой.       Эффект превзошёл ожидания. Земля перед тварью взорвалась. Глыбы грунта, камни и обломки корней взметнулись вверх, накрывая её с головой. Но это была не просто помеха. Основная сила удара пришлась снизу. Звук был оглушительным – глухой, тяжёлый бум, как от разрыва небольшой бомбы.       Когда пыль осела, картина была ужасающей. Твари не было видно. На её месте зияла небольшая воронка, а вокруг, на деревьях, корнях, на мне и Итачи, пятнами и кусками лежало то, что секунду назад было единым существом. Кровавое месиво. Раздробленные и торчащие из клочьев плоти кости, внутренности, размазанные по земле. От целого тела не осталось ничего крупнее футбольного мяча.       Наступила тишина, нарушаемая лишь треском догорающих веток от техники Итачи и моим собственным тяжёлым, сбившимся дыханием. В ушах гудело от адреналина и отдачи. Вся правая половина моего тела горела огнём – мышцы сводило судорогой, суставы кричали о перегрузке. Я схватился за дерево, чтобы не упасть, чувствуя, как знакомое, изнурительное истощение накатывает волной.       Итачи подошёл ближе. Его лицо было бледнее обычного, на лбу блестел пот. Его Шаринган уже погас. Он смотрел то на дымящееся тело с дырой в груди, то на кровавую сцену, которую я устроил, то на меня.       – Что… это было? – спросил он. В его голосе не было осуждения. Был чистый, холодный аналитический интерес, граничащий с шоком.       – Импульс, – выдохнул я, отпуская контроль над остатками каркаса в руке. Боль усилилась, заставив меня скривиться. – Вышло слишком грубо и неэффективно. Но… это сработало.       – Их трансформация, – Итачи перевёл взгляд на чёрные, уже бледнеющие узоры на коже мёртвых тел. – Это не техника Конохи и не техника Водопада, о которой я знаю.       – Это было похоже на болезнь, – сказал я, отталкиваясь от дерева и делая шаг. Нога дрогнула, но выдержала. – Искажение самой чакры. Они потеряли контроль, превратившись в диких животных.       Мы оба посмотрели на тело девушки-сенсора. Она лежала там, куда её отбросили. В отличие от своих товарищей она была простой девушкей, которая оказалась не в то время не в том месте.       – Мы не могли этого предвидеть, – тихо сказал Итачи, но в его словах не было оправдания. Казалось, он вынес из этого урок, который собирался запомнить на всю жизнь.       – Нет, – согласился я. – Но теперь мы знаем и должны сообщить. Если такое есть у других… это меняет правила игры.       Я достал из сумки стимулятор и болеутоляющее, сделал себе инъекцию в здоровое плечо. Холодная волна разлилась по телу, приглушая острую боль до терпимой ноющей.       – Ты можешь двигаться? – спросил Итачи, его взгляд стал снова оценивающим, практичным.       – Да. Не с максимальной скоростью, но двигаться могу. Нам нужно уходить отсюда. Этот шум и запах… – я не стал заканчивать. Все и так было понятно.       Он кивнул. Мы ещё раз окинули взглядом место боя – три трупа, два из которых были нечеловеческими, один – просто человеческий. Первая кровь, пролитая нами в этом лесу, оказалась куда страшнее и страннее, чем мы могли предположить.       – Башня, – сказал я, поворачиваясь в сторону центра леса. – Всё остальное – позже.       Итачи молча последовал за мной. Мы снова двинулись в путь, но теперь не просто как два ниндзя, стремящиеся к цели. Теперь мы несли с собой знание о чём-то тёмном, искажённом и очень, очень опасном, что скрывалось под поверхностью этого, и без того смертоносного, экзамена.