Часть 42

      Прошло несколько дней. Ровно столько, сколько требовалось, чтобы холодный расчёт выкристаллизовался в план, а план — в конкретные шаги. Мыслительный процесс был завершён. Теперь оставалось только действовать.       Я стоял у одного из замаскированных входов в подземный лабиринт «Корня». Конечно, это был не самый главный вход, а тот самый «чёрный» ход, которым когда-то пользовались мы, новобранцы, для тайных вылазок и утилизации «отходов». Заросший плющом каменный выступ в скале на самой окраине тренировочных полигонов. Место, о котором не знают даже многие агенты АНБУ. Но я помнил.       Передо мной, словно тени, материализовавшиеся из самой кладки, стояли двое. Белые, безликие маски. Серая, стандартная униформа. Позы — расслабленные, но с едва уловимым намёком на мгновенную реакцию. Кто бы мог подумать, что вход будет охраняться, не так ли?       Мои руки, лежащие вдоль тела, медленно поднялись ладонями вперёд, в универсальном жесте «без оружия» и «без враждебных намерений». Движение было плавным, нерезким, рассчитанным.       – Я – бывший агент «Корня», номер Сорок Три, – мой голос прозвучал ровно, без эмоций, отскакивая эхом от каменной породы. – Ныне – чуунин Тенку, агент АНБУ под прямым началом капитана «Собаки». Мне требуется личная аудиенция у Шимура-сама по вопросу, представляющему стратегический интерес для него лично и для стабильности Конохи.       Один из стражей не шелохнулся. Второй – чуть крупнее, с чуть иной посадкой головы – замер на секунду, оценивая. Электронный искажённый голос из-под маски был лишён каких-либо оттенков:       – Ожидай.       Он развернулся и растворился в чёрном прямоугольнике входа, который сомкнулся за ним беззвучно, будто и не было. Я опустил руки. Его напарник-страж продолжал смотреть на меня пустыми глазницами маски. В его позе не было ни любопытства, ни угрозы. Он походил на простую декорацию или сторожевого пса. Мне это было даже приятно. Никаких лишних вопросов, никакой игры в психологию. Чистая, простая механика.       Минуты тянулись, наполненные лишь шёпотом ветра в кронах и далёкими криками птиц. Я стоял, не двигаясь, позволяя себе погрузиться в странное чувство… ностальгии? Нет, это было не то. Скорее, холодное, аналитическое узнавание. Я вернулся туда, откуда начал свой путь в этом мире. В улей, где из меня выковывали инструмент. Было почти цинично-забавно осознавать, что теперь я пришёл сюда, чтобы этот улей взорвать изнутри.       Щель в скале открылась снова. Страж вернулся.       – Следуй за мной.       Я кивнул и шагнул внутрь. Тяжёлый, влажный, знакомый воздух подземелий ударил в нос. Запах сырого камня, металла, озона от чакровых ламп и… чего-то ещё. Запах страха, пота и выжженной воли, въевшийся в стены за десятилетия.       Мы двинулись по узкому туннелю. Чакровые светильники, вмурованные в потолок, отбрасывали жёлтые, неровные круги на стены. Я шёл, почти не глядя по сторонам. Моё тело помнило каждый поворот, каждую неровность пола, каждый скрипучий участок решётки. Здесь, на третьем ответвлении слева, «Птица» когда-то устроила нам засаду, проверяя бдительность. В этой нише мы с «Онсэем» и «Хиси» прятали краденые из столовой яблоки. Вот трещина в стене, куда «Сорок Два» уронил свой первый кунай, и мы все полчаса в ужасе искали его в полумраке.       Странные и удивительные времена. Время, когда боль, страх и голод были просты и понятны. Когда мир сводился к приказу, исполнению и выживанию. Никаких сложных выборов, никаких «стратегических активов» в виде людей, за которых почему-то становилось неловко. Просто выживание наиболее приспособленного инструмента. В какой-то момент это даже казалось… честным.       Но я перерос эту честность. Мне стало скучно.       Через несколько минут мы подошли к массивной, лишённой каких-либо украшений металлической двери. Страж постучал особым ритмом. Замки щёлкнули, и дверь отъехала в сторону.       Кабинет лидера «Корня» не изменился. Та же аскетичная, почти монашеская обстановка. Каменные стены, тяжёлый деревянный стол, заваленный свитками и отчётами. Полки с аккуратно расставленными артефактами и образцами ядов. И за столом – он, Шимура Данзо. Он изучал какой-то документ, не поднимая головы. Его единственный видимый глаз был прищурен, правая рука, обёрнутая бинтами, лежала на столе рядом с тростью. Он выглядел точно так же – сосредоточенный, незыблемый, как скала, вокруг которой бушуют подземные течения.       Страж скрылся, дверь закрылась. Я стоял, ожидая. Данзо намеренно заставил меня ждать ещё полминуты, дочитывая строку, затем медленно отложил свиток в сторону. Его взгляд поднялся и упал на меня. Он был спокойным, тяжёлым, как гиря.       – Тенку, – произнёс он. Голос был сухим, слегка хрипловатым, без намёка на приветствие или вопрос. Просто констатация факта моего присутствия.       Ходить вокруг да около с ним было бы не только бесполезно, но и оскорбительно – для нас обоих. Он ненавидел пустую трату времени. Я тоже.       – Шимура-сама, – я слегка склонил голову, ровно настолько, чтобы это можно было счесть за формальное уважение к старейшине, но не к командиру. – Я пришёл, чтобы задать прямой вопрос, требующий прямого ответа. Полагаю, нам обоим это сэкономит время.       Он не ответил, лишь слегка приподнял бровь, давая продолжать.       – Вы планируете полное уничтожение клана Учиха? – спросил я, глядя ему прямо в глаз. – Не изоляцию, не давление. Именно физическое уничтожение.       В его взгляде что-то промелькнуло. Не тревога, а скорее… холодный, хищный интерес. Он откинулся в кресле, сложив руки на животе.       – Смелое предположение и опасное. Твои слова, брошенные на ветер, могут иметь последствия.       – Одни слова в этом мире ничего не стоят, – парировал я, не отводя взгляда. – А мне, учитывая мою репутацию «нестабильного эксперимента» и бывшего агента «Корня», вряд ли кто-то поверит. Вы же позаботились об этом. Я – идеальный носитель слуха, которого все сочтут сумасшедшим или провокатором.       Уголок его рта дрогнул на миллиметр. Это была почти улыбка. Он оценил мою логику.       – Допустим, у меня есть… определённые соображения насчёт будущего клана Учиха, – сказал он обтекаемо. – Их лояльность под большим вопросом. Они – угроза стабильности деревни. Иногда гангрену приходится вырезать, чтобы спасти тело.       – Согласен, – кивнул я, и это, кажется, удивило его больше, чем мой прямой вопрос. – Их устранение – логичный шаг с точки зрения сохранения текущего баланса власти. Хаос мятежа обойдётся дороже, чем быстрая, хирургическая операция. Вопрос лишь в цене и эффективности.       Теперь он смотрел на меня с неподдельным, отстранённым любопытством, как учёный на неожиданно проявившее интерес подопытное.       – И ты пришёл обсудить эффективность?       – Я пришёл предложить решение, – поправил я. – Я могу уничтожить весь клан Учиха за один день. Возможно, даже за час. Если вы мне поможете.       Тишина в кабинете стала густой, как смола. Данзо не шелохнулся, но я почувствовал, как в воздухе натянулась невидимая струна.       – Твоя способность… «Распад», – произнёс он наконец, растягивая слова. – Отчёт Хокаге говорил о её ограниченном, тактическом применении. Ты утверждаешь, что способен на… стратегический масштаб?       – Моя сила растёт, – сказал я, опуская глаза на свои руки. Это был тонкий спектакль – демонстрация скрытой угрозы и одновременно покорности. – И она питается не только чакрой. Она требует… определённого состояния. Вызвать его в себе по желанию сложно. Но если создать подходящие условия… Правильная среда, правильный триггер. С вашими ресурсами, доступом к их кварталу, возможностью нейтрализовать первоначальное сопротивление… да. Я могу превратить квартал Учиха в пыль. Без шума, без долгой битвы, без героических последствий для репутации Конохи.       Я поднял взгляд. В его единственном глазу я видел жёсткий, безжалостный расчёт. Он взвешивал. Не мою искренность – в неё он не верил и не должен был верить. Он взвешивал возможность. Риски против выгоды.       – Мотивация, – отрезал он. – Зачем тебе это? Месть за «Корень»? Жажда разрушения? Или… попытка купить себе место под новым солнцем?       Я позволил себе холодно, цинично усмехнуться.       – Мотивация проста: прагматизм. Я вижу ситуацию. Клан Учиха обречён. Вы их уничтожите, либо они взорвутся и будут уничтожены в ходе подавления мятежа с огромными потерями для деревни. В любом случае, они – мёртвый груз. Я связан с двумя их представителями – Итачи и Шисуи. Их гибель… создаст для меня ненужные осложнения. Эмоциональные и практические. Но если процесс уничтожения пройдёт под моим контролем, я смогу эти осложнения минимизировать. Я предпочитаю делать грязную работу сам, если это позволяет мне диктовать условия её выполнения.       Он кивнул, словно услышал наконец что-то правдоподобное. Эгоизм, циничный расчёт, желание контроля – это был язык, на котором он говорил.       – Условия, – сказал он, переходя к сути.       – Во-первых, – начал я, перечисляя по пальцам. – Неприкосновенность для детей, стариков и тех, кто не является ниндзя. Женщины, не владеющие чакрой, ремесленники. Их очень мало, но они есть. Их эвакуация или помилование будет полезна для деревни. Уничтожение не-комбатантов – ненужная жестокость, которая только создаст мучеников и испортит вам историю. Вы можете представить это как «милосердие Данзо» или «спасение невинных от безумных сородичей». На восстановление клана у них уйдут поколения. А за это время вы прочно укрепите свою власть.       Данзо молча кивнул. Условие было разумным, даже выгодным с пропагандистской точки зрения.       – Во-вторых, – продолжил я, и здесь мой голос стал чуть твёрже. – Трое конкретных человек остаются в живых. Итачи Учиха. Изуми Учиха. Шисуи Учиха.       Глаз Данзо сузился. В нём вспыхнула вспышка ледяного недовольства.       – Итачи Учиха – один из самых опасных ниндзя в Конохе. Его потенциал огромен. Шисуи… даже будучи калекой, он представляет угрозу. Это неприемлемо.       – Итачи будет новым главой клана, – парировал я, не отступая. – Главой, который будет вечно благодарен вам за «спасение» его любимой и кумира детства. Главой, который на своей шкуре узнает, к чему ведёт неповиновение. Он станет идеальным, лояльным управленцем для остатков Учиха и молчаливым напоминанием о цене мятежа. Убить его – значит создать вакуум и нового потенциального мстителя из числа уцелевших.       Я сделал паузу, давая логике осесть.       – Что касается Изуми… убейте её, и Итачи не станет вашим союзником. Он станет вашим личным, тихим, бесконечно терпеливым врагом. Её жизнь – залог его управляемости.       – А Шисуи? – спросил Данзо, и в его голосе зазвучало нетерпение. – Зачем мне оставлять в живых слепого калеку, чья сила утрачена?       – Именно потому, что он – тлен, – отрезал я, позволив в голосе прозвучать лёгкому презрению. – Каналы чакры в его глазах разорваны вашей же рукой. Без вмешательства ниндзя-медика уровня S-ранга, которого в Конохе нет, он не сможет использовать даже базовый трёхтомоэный Шаринган, не говоря уж о чём-то большем. Он – живой памятник мощи «Корня» и вашей личной воле. Его жалкое существование будет лучшим доказательством для всех, чем заканчивается сопротивление. Мёртвый герой вдохновляет. Живой, сломанный – лишь пугает и усмиряет.       Данзо задумался. Его пальцы постукивали по ручке кресла. Я видел, как в его голове крутятся аргументы «за» и «против». Сохранение Итачи как марионетки было заманчиво. Изуми – дешёвая цена за его лояльность. Шисуи… да, в нём была логика. Сломанный инструмент на витрине.       – Хорошо, – выдохнул он наконец, сделав вид, что уступает с неохотой. – Что-то еще? Неужели, ты делаешь это только из-за других?       – Нет, конечно. Мне не нужны деньги или звания, – сказал я. – Мне нужны знания. Полный доступ к архивам «Корня» по фуиндзюцу. Все свитки, все исследовательские записи, особенно касающиеся нестандартных применений, пространственных манипуляций и… взаимодействия с душами или сознанием.       Теперь Данзо откровенно удивился.       – Душ? Для чего тебе это?       – Моя сила имеет природу, которую я до конца не понимаю, – солгал я, прикрываясь полуправдой. – Она связана с «отменой», со стиранием. Фуиндзюцу – искусство запечатывания, ограничения, переписывание реальности. Изучая его, я смогу лучше понять себя. Возможно, усилить контроль. А знания о душе… – я пожал плечами, – после того, что я собираюсь сделать, мне, наверное, стоит разобраться, что именно я буду стирать.       Его взгляд стал пронзительным. Он искал скрытый смысл, ловушку. Но моя просьба идеально ложилась в образ циничного, одержимого силой прагматика, каким я себя подал.       – Архивы будут открыты для тебя, – согласился он. – После выполнения задачи. Но есть моё условие.       Я ждал этого.       – После всего этого, – сказал Данзо, вставая и опираясь на трость, – ты покинешь Коноху навсегда, но не как агент «Корня». Ты покинешь её как главный виновник резни. Народу нужен понятный монстр, конкретное имя, на которое можно направить весь гнев и ужас. «Бывший агент Корня, нестабильный эксперимент, одержимый силой маньяк, вырезавший клан из мести или безумия». Это сплотит деревню против внешней угрозы – тебя. А моя роль останется в тени, где ей и положено быть. Ты станешь козлом отпущения.       Я медленно кивнул, как будто обдумывая. На самом деле это было даже лучше, чем я ожидал. Он сам предлагал мне то, что мне и нужно было – чистый разрыв и свободу действий за пределами деревни, обеспечивая идеальную легенду.       – Принято, – сказал я просто. – Это разумно. Но тогда мне потребуется сутки. Двадцать четыре часа с момента, как я переступлю порог архива, чтобы выбрать и скопировать нужные свитки. Я не могу уйти с пустыми руками, имея такую возможность.       Данзо изучал меня. Он продолжал искать подвох, скрытую хитрость. Но что мог сделать один подросток за сутки в самом сердце его империи? Украсть что-то? Бессмысленно – его потом всё равно найдут и убьют как предателя. Устроить диверсию? Слишком мелко. Нет, это выглядело как жадность учёного, одержимого своим исследованием, и эта жадность была понятна Данзо.       – Сутки, – отрезал он. – Не минутой больше. Тебя сопроводят. Ты сможешь изучать, но не выносить оригиналы. Копирование – на твоё усмотрение, но под наблюдением.       – Этого достаточно, – кивнул я. – Теперь о вашей части. Условия для работы моей способности.       Данзо снова сел, его взгляд стал пристальным, хищным. Это был момент истины для него – понять, не обманываю ли я насчёт масштабов силы.       – Расскажи, – потребовал он. – Какие именно условия нужно создать?       Я сделал паузу, словно собираясь с мыслями, хотя каждая деталь уже давно была выверена в моём сознании.       – Мой «Распад» в таком масштабе – это не точечный удар, – начал я методично. – Это волна. Чтобы она сработала максимально эффективно и не оставила шансов, нужны два ключевых условия.       Данзо молчал, всем видом показывая, что слушает.       – Первое: барьер, – сказал я чётко. – Мощный, непреодолимый барьер вокруг всего квартала Учиха. Не просто для сокрытия происходящего – хотя и это важно. Главная задача – не дать никому сбежать. чтобы чакра, эмоции, сама жизнь были заперты в ограниченном пространстве, как в котле. Это создаст необходимое давление, плотность. Волна, отражаясь от стен барьера, не рассеется, а усилится, превратив пространство в идеальный реактор для моего «Распада».       Глаз Данзо загорелся холодным светом понимания. Это было логично, технически выполнимо и зловеще эффективно.       – Барьер... – протянул он. – Да, это возможно. У «Корня» есть необходимые ресурсы и специалисты по барьерным техникам. Мы можем развернуть его под предлогом учений или «защиты от внешней угрозы». Клан, будучи уже параноидальным, возможно, даже не сразу поймёт, что его не защищают, а запечатывают. А когда поймёт – будет уже поздно.       – Именно, – подтвердил я. – Важно, чтобы активация барьера прошла незаметно и одновременно по всему периметру. Момент неожиданности критичен.       – Это можно устроить, – отрезал Данзо, уже мысленно прикидывая силы. – А второе условие?       Я посмотрел на него, и на моём лице застыло выражение холодной, почти клинической серьёзности.       – Второе условие – это катализатор, – произнёс я, и мой голос стал чуть тише, но от этого только весомее в каменной тишине кабинета. – Триггер, который переведёт мою силу из состояния потенциальной энергии в кинетическую волну, которая сотрёт всё на своём пути, нельзя запустить простым усилием воли. Ей нужна искра.       Я сделал паузу, выдерживая напряжённый взгляд Данзо.       – Для активации способности в таком масштабе мне потребуется...