Глава 111

      Ночка выдалась бурной, как и ранее утро. Сон оказался понятием относительным. И, вроде, я должен радоваться, раз Конан отдала всю себя мне, однако двигаться сейчас было очень тяжело. Веки неприятно слипались. В голове стоял легкий гул от бурной ночной деятельности, а ведь ранним утром тоже не получилось и глаз сомкнуть.       Мне пришлось устанавливать на себя печать сокрытия чакры, которой я пользовался ранее. Конан же в это время создавала мой новый образ, и, учитывая лица двух сопровождающих меня ниндзя, все вышло, как нельзя кстати.       — Рёто-сама, это вы? — уголки губ Джирайи нервно подергивались, когда я смотрел на него со снисхождением.       — Старик-извращенец, ты чего так пялишься на тётю? У тебя новая муза появилась? — невозмутимо спросил Наруто, даже не поняв, что тут происходит. Видимо, весь вчерашний разговор он пропустил мимо ушей. Впрочем, так даже лучше. Не придется объяснять генину всю сложность ситуации, требуя его выдать актерскую игру на уровне.       Я медленно поднес веер к лицу, прикрывая нижнюю половину, и позволил себе легкий, почти застенчивый наклон головы. Голос, который я извлек из гортани с помощью тонкой настройки чакры, прозвучал высоким, мелодичным, с легкой хрипотцой. Именно так, по мнению Конан, должна говорить «скромная травница, видавшая виды».       — Джирайя-сама, Наруто-кун, — произнесла «Рёто», и внутри меня всё сжалось от того, насколько естественно это прозвучало. — Прошу прощения за столь ранний сбор. Мне сказали, что вы будете сопровождать меня до границы.       Наруто, услышав мой голос, на мгновение замер, потом его глаза округлились, и он выпалил:       — Ого! А ты красивая, тётя! И голос у тебя приятный! А почему ты прячешь лицо веером? Тебе жарко? А у тебя есть парень? А…       — Наруто! — рявкнул Джирайя, перебивая словесный поток. Он уже взял себя в руки, хотя в глубине его глаз всё ещё плясало что-то среднее между ужасом и восхищением. — Не приставай к клиентке! Мы на задании, а не на прогулке!       — Но старик-извращенец, она…       — Помолчи, — Джирайя положил тяжелую ладонь на голову Наруто, заставляя того замолчать, и повернулся ко мне. В его взгляде читался немой вопрос: «Ты серьёзно?».       Я чуть приподняла веер, чтобы он видел только мои глаза, и едва заметно пожала плечами. Мол, не я это придумал. Джирайя перевел взгляд на Конан, которая стояла чуть поодаль, прислонившись к стене гостиницы, и смотрела на всю сцену с выражением абсолютного, почти божественного удовлетворения. Её губы дрогнули в легкой улыбке, и она просто кивнула, словно говоря: «Да, я это сделала, и мне нравится».       Джирайя вздохнул, провел ладонью по лицу и, наконец, взял себя в руки. Он резко развернулся и зашагал к восточным воротам, бросив через плечо:       — Ладно, Рёто-сама, прошу за мной. Наруто, не отставай и поменьше болтай.       — Эй, а почему ты так быстро переключился? — заныл Наруто, но послушно потрусил следом.       Я двинулась за ними, чувствуя, как кимоно непривычно стягивает плечи, а накладная грудь из ваты слегка смещается при каждом шаге. Пришлось идти мелкими, плавными шагами, стараясь, чтобы подол не цеплялся за дорогу. Веер я держала раскрытым, прикрывая лицо от утреннего солнца и заодно от посторонних взглядов.       Конан подошла ко мне, когда мы уже почти достигли ворот, и тихо, так чтобы не услышал Наруто, произнесла мне в самое ухо:       — Ты восхитителен, Томура. Я бы даже сказала, очень натурален. Если бы не знала, что там под кимоно, сама бы влюбилась.       Я скосил на неё взгляд сквозь веер и прошептал в ответ:       — Ты ещё заплатишь за это. Когда я вернусь, мы обсудим твою любовь к экспериментам.       Она тихо рассмеялась. В этом смехе было столько тепла и озорства, что я на мгновение забыл о неудобной одежде. Но тут Джирайя обернулся и громко кашлянул, привлекая внимание.       — Рёто-сама, мы выдвигаемся. Прошу вас держаться рядом со мной или Наруто, чтобы мы могли обеспечить вашу безопасность. И, эм… — он замялся, оглянувшись на пустую улицу, — если вам станет душно в кимоно, мы можем сделать привал пораньше.       — Благодарю за заботу, Джирайя-сама, — ответила я, прикрывая улыбку веером. — Я привычна к долгим переходам.       Наруто, который всё это время вертел головой, вдруг остановился и ткнул пальцем в мою сторону:       — А ты, тётя Рёто, случаем, не знаешь, где здесь можно найти рамен? Я ужасно голоден, а старик-извращенец запретил мне брать с собой припасы!       — Наруто! Мы только что вышли! — взвыл Джирайя.       — Но я хочу есть!       Я смотрел на этот дуэт и чувствовал, как внутри поднимается что-то странное, тёплое. Этот белобрысый мальчишка, который не знал своего отца, и которого ненавидела половина деревни, всё равно сиял, как маленькое солнце. В нём было столько жизни, что даже моя уставшая душа на мгновение оттаяла.       — Наруто-кун, — я негромко окликнул его, и он обернулся. — Я слышала, что в ближайшем городке на пути есть отличная лапшичная. Если мы пойдём быстрым шагом, то успеем к обеду.       Глаза Наруто загорелись, как у ребёнка, которому пообещали праздник.       — Правда? Ура! Ты самая лучшая тётя! — он подбежал ко мне и попытался обнять, но я ловко увернулась, пряча лицо за веером.       — Наруто, не прикасайся к клиентке! — рявкнул Джирайя с безнадежными нотками в голосе. Он поймал мой взгляд и едва заметно кивнул, словно признавая: «Хорошо сыграно».       Мы двинулись дальше. Солнце поднималось всё выше, кимоно начинало прилипать к телу, а ватная грудь, кажется, решила жить своей жизнью, но я стиснул зубы и продолжал идти, изображая грациозную походку. Конан стояла у ворот и смотрела мне вслед. Я не оборачивался, но знал, что она улыбается. И почему-то это знание придавало сил, даже несмотря на всё унижение этого образа.       

      ***

             Джирайя, Наруто и «Рёто» скрылись за поворотом дороги, и Конан ещё долго стояла у восточных ворот, глядя им вслед. Ветер шевелил её синие волосы, и на губах играла лёгкая, довольная улыбка. Она думала о том, как Томура сейчас мучается в своём кимоно. Наверное, его лицо, скрытое за веером, наверняка искажает гримаса отчаяния, и он при этом продолжает идеально играть роль. Ей стало почти жаль его. Почти.       В Амегакуре в это же самое время шёл дождь. Серые струи обрушивались на башню Пейна, стекали по стенам и собирались в лужи на мостовых. Город-крепость жил своей обычной жизнью, пропитанной влагой и отчаянием.       В тронном зале, где вместо трона возвышалась гигантская статуя, стоял Пейн. Одно из шести тел, которое он использовал, оставалось неподвижным. Он смотрел на бесконечный дождь за окном и ждал.       Из пола бесшумно вылезла половинка тела. Белая часть Зецу отделилась от чёрной и заговорила своим шелестящим, почти безжизненным голосом:       — Пейн-сама. Носитель Девятихвостого покинул Коноху.       В тронном зале повисла тишина. Дождь за окном барабанил по стеклу.       — Девятихвостый, — медленно произнёс Пейн, не поворачиваясь. Его голос звучал ровно, без эмоций, но в нём чувствовалась тяжесть. — Наруто Узумаки отправился в путь с Джирайей?       Зецу кивнул, хотя его лицо оставалось бесстрастным.       — Да. Они покинули деревню около часа назад. С ними также была неизвестная женщина, торгующая травами. Но, судя по всему, она лишь клиент. Джирайя взял обычную миссию по сопровождению.       Пейн медленно развернулся. Его глаза с концентрическими кругами Риннегана смотрели сквозь Зецу, словно видели что-то за пределами этой комнаты. В этот момент из тьмы шагнул Обито, который все это время не переставал размышлять над случившемся несколько дней назад.       — У нас есть преимущество, — проговорил он. — Девятихвостый вне стен Конохи. Это редкая возможность, которой нельзя пренебрегать. Джирайя силён, но он один, да и у него на руках ребёнок, которого нужно защищать.       Обито сделал паузу, размышляя над ситуацией под новым углом. Вода стекала по его волосам и падала на пол.       — Однако у нас есть и другие цели, — продолжил Пейн, подходя к карте мира, разложенной на каменном столе. — Девятихвостый — не единственный джинчурики, который представляет проблему.       Он провёл пальцем по карте, останавливаясь на обозначениях великих деревень.       — Восьмихвостый всегда находится под наблюдением. Киллер Би редко покидает Кумагакуре, а если и выходит, то в сопровождении элитных отрядов. Его сила и опыт делают его сложной целью. То же самое касается и Двухвостой. Её обладательница, Югито Нии, слишком хорошо охраняется.       Зецу молчал, ожидая продолжения. Обито сдержал тяжелый вздох. Им не хватит рук захватить все цели разом, а его действия форсировали события. Он даже и помыслить не мог, что Итачи и Шисуи смогут продвинуться в инциденте клана Учиха так далеко и раскопать всю правду. Ну, почти всю правду.       Итогом их трудов стало превращение одного бедствия в героя Конохи. Теперь руки Томуры и Конан были развязаны, так что они банально раскроют планы Акацуки, их состав и способности каждого отдельно взятого члена. Это могло стать неприятной проблемой, если дать Конохе время оправиться и подготовиться к удару.       — Но другие джинчурики не так защищены, — Пейн провёл пальцем по южным землям, совсем не замечая задумчивого взгляда масочника. — Носитель Однохвостого, Гаара, находится в Суногакуре. Деревня Песка так и не оправилась после Третьей Мировой Войны. Их ресурсы на исходе, а экономика едва держится. Сасори уже подтвердил, что среди жителей есть те, кто готов помочь нам.       Он перевел взгляд на Зецу.       — Некоторые из них ненавидят Гаару. Другие боятся. Третьи просто хотят денег. Суногакуре станет лёгкой добычей. Схватить Шукаку не составит труда, если действовать аккуратно.       Зецу издал тихий, едва слышный смешок.       — А что насчёт остальных?       Обито бросил раздраженный взгляд на своего товарища, который почему-то решил, что сейчас уместно увидеть известную им обоим картину. Большую часть информации и так собрали они вдвоем, используя свои техники перемещения и маскировки. Пейн сосредоточил внимание на северо-востоке, где находилась Страна Земли.       — Четырёххвостый и Пятихвостый находятся за пределами своих деревень. Ооноки не ограничивает их передвижения, хотя и настаивает на том, чтобы они оставались в пределах Страны Земли. Они сильны и хорошо обучены, но это не проблема. Одиночные цели всегда легче, чем те, что прячутся за стенами.       Он сделал паузу.       — Шестихвостый сбежал из Тумана. Он сейчас скрывается, но его легко найти. Пожалуй, это легчайшая цель из всех. А Семихвостый… — Пейн усмехнулся. — Он в малой деревне ниндзя. Защита таких мест смехотворна.       Он отступил от карты и сложил руки за спиной.       — Трёххвостый переродится в ближайшее время. Его убил Томура несколько лет назад, и сейчас биджу восстанавливает свою форму в водах Страны Воды. Когда он появится, мы будем готовы захватить его.       Пейн поднял голову и посмотрел на чёрное небо за окном.       — Только Девятихвостый, Восьмихвостый и Двухвостый создают реальные проблемы. Но даже они — лишь вопрос времени. Если мы захватим остальных, у нас будет достаточно силы, чтобы сломить сопротивление.       Пейн замолчал. Дождь за окном продолжал свой бесконечный ритм, и в тронном зале повисла тягучая тишина. Он смотрел на карту, разложенную на каменном столе, и его пальцы бессознательно постукивали по краю, выдавая внутреннее напряжение.       — Зецу, — голос Пейна прозвучал резче, чем обычно. — Кто из наших сейчас находится в Стране Огня?       Белая половина существа чуть приподнялась, словно прислушиваясь к чему-то невидимому.       — Какузу и Хидан, — ответил Зецу своим шелестящим голосом. — Они выполняют контракт в столице Страны Огня. Заказ на ликвидацию одного из советников даймё. Уже почти закончили.       Пейн медленно кивнул, и его глаза сузились.       — Хорошо. Передай им новый приказ. Они должны перехватить группу Джирайи и захватить носителя Девятихвостого живым.       Зецу склонил голову в знак согласия, но прежде чем он успел раствориться в полу, вмешался Учиха.       — Подожди, — голос Обито прозвучал глухо. — Ты уверен, что это разумно?       Пейн повернулся к нему. В его глазах мелькнуло едва заметное раздражение.       — Что именно тебя смущает?       Обито остановился у карты, скрестив руки на груди. Его единственный глаз, видимый через прорезь маски, внимательно изучал обозначенные маршруты.       — Коноха выводит свой главный актив из-под защиты, — медленно произнёс он. — Джирайя, один из Саннинов, сопровождает джинчурики практически без прикрытия. И ты не находишь это странным? Они буквально преподносят нам Девятихвостого на блюдечке.       Пейн нахмурился.       — Джирайя силён, но он не всесилен. Двое членов Акацуки справятся с ним. Тем более Какузу и Хидан — опытные бойцы. Их слаженность и бессмертие сделают своё дело.       — А если это засада? — Обито повысил голос, и в нём впервые проскользнули нотки раздражения. — Они знают, что мы охотимся за биджу. Им известно, что мы ходим парами. Зачем рисковать джинчурики, если не для того, чтобы выманить нас?       Пейн задумался. Его взгляд упал на карту, потом снова поднялся на Обито.       — Ты предполагаешь, что Коноха специально подставила Девятихвостого, чтобы устроить нам ловушку?       — Я предполагаю, что это слишком просто, — резко ответил Обито. — Слишком удобно. Мы не можем позволить себе действовать вслепую.       Зецу, который всё это время неподвижно стоял у стены, вдруг издал тихий, шипящий смешок.       — Мадара-сама, я всё проверил, — произнёс он с самодовольством. — За группой Джирайи не следовало никаких дополнительных отрядов. Я лично проследил путь от Конохи до их текущего местоположения. В радиусе пятидесяти километров нет ни одного шиноби, кроме них троих и случайных патрулей.       Обито дёрнулся. Его кулаки сжались под плащом.       — А женщина? Травница, которая идёт с ними?       — Уровень её чакры не превышает гражданский, — отрезал Зецу. — Никаких печатей сокрытия или искажений я не заметил. Это обычная торгующая травами девушка, нанявшая их для сопровождения. Она даже не шиноби.       Обито замолчал. Его единственный глаз сузился, и он перевёл взгляд на карту, словно пытался найти там ответ, который ускользал от него. Всё выглядело логично, безупречно, и именно от этого становилось только тревожнее.       — Что-то здесь не так, — тихо, почти про себя, произнёс он. — Я чувствую это.       — Ты чувствуешь паранойю, — холодно ответил Пейн. — Это не аргумент.       Он повернулся к Зецу.       — Сколько времени потребуется Сасори и Дейдаре, чтобы добраться до точки перехвата?       Зецу прикрыл глаза, словно вычисляя расстояние.       — Они сейчас в Стране Рек. Только-только завершили задание. Если выдвинутся немедленно, им понадобится около трёх-четырёх суток, чтобы соединиться с Какузу и Хиданом в Столице Огня.       Пейн кивнул. Его решение созрело окончательно.       — Тогда пусть объединяются. Четверо против Джирайи и одного мальчишки — это гарантия успеха. Пусть Какузу и Хидан начинают преследование, не вступая в бой до подхода Сасори и Дейдары. Когда все будут на месте, атакуют одновременно.       Он поднял руку, останавливая возможные возражения Обито.       — Это приказ. Девятихвостый не должен вернуться в Коноху. Я не приму никаких оправданий и отговорок.       Обито стоял неподвижно, и в его глазу бушевала буря. Он не верил в эту идеальную картину. Эта «случайная» травница, и этот «удобный» выход джинчурики — всё это пахло ловушкой, но доказательств не было.       — Ты принимаешь риск, — наконец произнёс он. — Если это ловушка, мы потеряем четверых.       — Если это не ловушка, мы получим Девятихвостого, — отрезал Пейн. — И это перевешивает любые риски.       Он повернулся к Зецу.       — Передай приказ. Пусть все четверо выдвигаются немедленно. Я хочу видеть Девятихвостого в клетке до конца недели.       Зецу кивнул и начал медленно погружаться в каменный пол, растворяясь в тенях. Через секунду он исчез, оставив в зале только Пейна и Обито.       Дождь продолжал идти. Вода стекала по стёклам, и за ними простирался серый, мокрый мир, который не знал о том, какие решения принимаются в этой башне.       Обито не уходил. Он стоял и смотрел на карту, на отмеченный маршрут, на точку, где сейчас шли трое путников. Его пальцы слегка подрагивали, демонстрируя, что внутри него кипела ярость.       — Ты ошибаешься, — тихо выдал он, не оборачиваясь. — Я не знаю, в чем именно, но ты ошибаешься.       Пейн не ответил. Он просто смотрел в окно, в бесконечный дождь, и ждал. Ждал, когда принесут вести о начале охоты.