Продолжение следует...

      Ночь накрывала темным одеялом, но девушка и мужчина на крыше дома в провинциальном городкемолча смотрели на уходящее так быстро солнце, каждый стоял в своих мыслях, думая о чем угодно, но не о возвращении обратно в Москву. Их искали, оба об этом знали. Евгения — жена, Алису — полиция. Но сейчас им было откровенно плевать. Рыжий выдохнул и произнес:       — Почему именно этот город? — тихо говорит Шварц, проводя по своим волосам, чтобы убрать их с лица.       — Родной город Ани... — в голосе звучит что-то непонятное, но Женя вздыхает.       — И что?       — Я должна поговорить с ее матерью. — отвечает Алиса, говорит, что она не может жить без этого человека, это ничего не сказать. Даже по Глебу, который уже лежал в гниющей могиле, она так не скучала, как по этому человеку. Гриша, как пидорас, выжил, но это и была цель — напугать его, но не убивать, это бы все равно не принесло результат. Гриша всего лишь марионетка в руках своего отца, но теперь Гришу охраняли как зеницу ока, видно, все-таки слишком дорог нелюбимому отцу.       — Алиса, я тебя не понимаю. Сначала убиваешь, что потом прийти к ее матери и просить прощения за смерть ее ребенка. Ты дура? — они встречаются взглядами, Алиса кивает и смотрит обратно на северный город.       — Пусть я буду дурой, но так надо. — отвечает она. Женя берет ее за шею и притягивает к себе, утыкаясь лоб в лоб с ней, и тихо шепчет:       — Вот как хочешь, мне в принципе все равно. — Алиса хмыкает в ответ и проводит по волосам Шварца. Тяжелое дыхание смешивается с тяжестью сибирского холода, ночной тишины и тихого карканья ворон, словно это кладбище, а не центр проклятого города, который так и отвращал о себе этими домами и трубами от заводов.