Глава 13. Шестидесятые

      Звон чашек, гул голосов и назойливый мотивчик из пузатого автомата в углу сливались в типичную какофонию лондонского кафе образца тысяча девятьсот шестьдесят девятого года. За окном моросил мелкий дождь, а по асфальту проносились автомобили непривычно округлых форм.       Роза сидела за угловым столиком, подперев щёку кулаком, и с максимально кислым выражением лица сверлила взглядом остывающий чай, непрерывно помешивая его металлической ложечкой. Вся её поза выражала крайнюю степень вселенской усталости и раздражения. Ещё не успели они вырваться из вынужденного заточения тысяча девятьсот тринадцатого года, как вместо заслуженного отдыха Вселенная подкинула им новое испытание.       Напротив неё Марта Джонс уронила лицо в ладони и обречённо мотала головой. Будущий врач мечтала лишь о крепком сне и нормальном горячем душе, а не о лекции по инопланетной квантовой физике, щедро приправленной чистым психологическим ужасом.       — Скажи мне, что он шутит, Роза, — глухо донеслось сквозь её сомкнутые пальцы. — Пожалуйста, скажи, что это просто очередная дурацкая инопланетная метафора, которую я не понимаю.       — Если бы, — мрачно буркнула Роза. — С ним не бывает метафор. Если он говорит, что каменные статуи живые и отправили тебя в прошлое, значит, ты в прошлом.       Сбоку замер Тимоти Латимер. Мальчик был бледен как полотно, и без того светлые веснушки резко выделялись на его обескровленном лице. Его расширенные глаза лихорадочно бегали по помещению, рассматривая кафе так, словно он провалился в другую вселенную: женщины в возмутительно коротких юбках с ярким макияжем, мужчины с длинными растрёпанными волосами в пёстрых рубашках, курящие прямо за едой, несущиеся за окном железные повозки — всё это было для подростка из эдвардианской Англии сродни безумию. Но самым страшным было то, о чём щебетал этот невозможный человек в длинном пальто.       А Доктор, казалось, совершенно не замечал граничащего с паникой состояния своей команды. Он сидел во главе стола, откинувшись на спинку стула, и выглядел возмутительно бодрым. С улыбкой увлечённого профессора, блестяще завершившего объяснение самой сложной и захватывающей темы семестра, он сделал глоток чая и победно оглядел притихших спутников.       — Вот поэтому, — подытожил он драматичным шёпотом, от которого у Марты побежали мурашки. — Во Вселенной нет существ более совершенных, быстрых и смертоносных. У них абсолютная система защиты — превращаются в камень, как только вы на них смотрите. А камень нельзя убить или напугать. Но стоит вам только отвернуться… отвести взгляд или сомкнуть веки хотя бы на долю секунды… — Доктор резко щёлкнул пальцами прямо перед носом вздрогнувшего Тимоти. — Бам! И вас здесь больше нет! Они зашвырнут вас в прошлое доживать свой век, пока сами будут сладко питаться потенциальной энергией вашей не прожитой в настоящем жизни. Идеальные убийцы-психопаты. Гениально, правда? Так что запомните главное правило на случай, если мы заглянем в милый готический сад или на старое кладбище: не моргайте. Моргнёте — и вы трупы. О, кстати, отличный выбор выпечки, Тим! Приятного аппетита.       Тимоти нервно сглотнул, с неподдельным ужасом посмотрев на надкусанное овсяное печенье в своей дрожащей руке.       Роза тяжело выдохнула, отложила ложечку и подняла на Повелителя Времени свой фирменный, не обещающий ничего хорошего взгляд.       — Ты ведь понимаешь, что эту потрясающую инструкцию по выживанию стоило озвучить до того, как эти каменные твари зашвырнули нас в прошлое?       — Откуда я мог знать, что мы на них наткнёмся? — возмутился Доктор, картинно разведя руками. — Вселенная огромна! Вероятность встретить Плачущего ангела на Земле ничтожно мала!       — Ты сам только что сказал про старые сады, готику и кладбища, — хмуро буркнула Марта. — А мы как раз приземлились аккурат возле старого дома с жуткими статуями!       Роза молча протянула руку и указала на подругу, полностью соглашаясь с этим железным аргументом.       — И, позволю себе напомнить, — продолжила Марта, указав на лежащую бумагу на столе, — ты получил эту странную папку задолго до нашего попадания в тысяча девятьсот тринадцатый. Почему ты раньше её не открыл и не прочёл? В ней же наверняка было предупреждение или инструкция, как этого избежать!       Роза прищурилась, впившись в Повелителя Времени пронизывающим взглядом.       Доктор нервно почесал за ухом, явно чувствуя себя загнанным в угол.       — Понимаете ли… та девушка заявила, что внутри — детали моего собственного будущего. Подробная инструкция того, что только должно произойти! А вы же прекрасно знаете, как я отношусь к спойлерам! Читать о собственном будущем — это верный способ заработать темпоральный парадокс или, как минимум, мигрень. Я собирался изучить её позже, в контролируемой обстановке ТАРДИС, подготовить хронологические фильтры…       Он запнулся, поймав два абсолютно безжалостных, проницательных и полных скепсиса взгляда. Весь его профессорский пыл мгновенно улетучился. Доктор покаянно вздохнул:       — Да… я просто засунул её в карман и благополучно про неё забыл.       Наступила тишина, нарушаемая лишь бодрым рок-н-ролльным мотивом из музыкального автомата да стуком капель дождя по стеклу. Теперь уже Роза в точности повторила позу Марты, с протяжным стоном уронив лицо в ладони.       — Забыл, — пробормотала она сквозь пальцы. — Величайший разум во Вселенной, гениальный инопланетянин забыл важнейшее предупреждение в кармане своего дурацкого пальто.       Доктор возмущённо открыл было рот, явно собираясь встать на защиту своего замечательного предмета гардероба, но Роза знала его слишком хорошо. Предугадав эту жалкую попытку, она резко отняла руки от лица и зыркнула на Повелителя Времени таким тяжёлым, предупреждающим взглядом, что все слова разом застряли у него в горле.       — И теперь, благодаря твоей блестящей памяти, мы застряли в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году. Без ТАРДИС. Без вещей. Без денег. И в компании подростка из тысяча девятьсот тринадцатого, который того и гляди упадёт в обморок от одного вида неоновой вывески за окном!       Услышав упоминание о себе, Тимоти попытался ещё глубже вжаться в обивку диванчика, с ужасом косясь на проезжающий мимо яркий двухэтажный автобус.       — Но зато посмотрите с другой стороны! — попытался сгладить ситуацию Доктор, быстро натянув на лицо самую обезоруживающую улыбку. — Шестидесятые! Это же прекрасное время! Расцвет рок-н-ролла, хиппи, высадка на Луну! А ещё здесь делают потрясающие молочные коктейли. Мы живы, мы вместе, и я уверен, что мы обязательно вернём ТАРДИС. Нужно только… подождать. Три месяца.       — Ты невыносим, — выдохнула Марта, потирая переносицу.       — Знаю! — радостно согласился Доктор. — Но именно поэтому с нами никогда не бывает скучно. А теперь допивайте свой чай, команда. Нам нужно найти жильё, купить одежду и придумать, как побыстрее со всем разобраться. А ещё, вам двоим нужно найти работу, — закончил он, указав на них пальцем.       Марта поперхнулась остывшим чаем, а брови Розы медленно, но верно поползли вверх.       — Нам двоим? — переспросила Марта, выразительно указав сначала на себя, потом на Розу. — А ты, позволь спросить, чем будешь заниматься в это время?       — Я? — Доктор невинно захлопал ресницами и прижал руку к груди. — О, на мне лежит самая ответственная техническая часть! Мне нужно будет изобрести устройство для отслеживания хрональных возмущений. И сделать это придётся, смею заметить, из запчастей от старых телевизоров, транзисторных приёмников и, возможно, пары тостеров. Это требует феноменальной концентрации, чистой гениальности и абсолютно свободного графика!       — То есть, переведу на человеческий, — уточнила Роза, скрестив руки. — Ты будешь сидеть дома, ломать чужую бытовую технику и смотреть мультики, пока мы будем пахать с девяти до пяти, чтобы оплатить жильё и еду?       — Именно! — просиял Доктор, абсолютно проигнорировав сарказм в её голосе. — Разделение труда! Это основа любого здорового общества. К тому же, Марта, ты ведь почти квалифицированный врач. Уверен, в местной больнице с радостью ухватятся за такого выдающегося специалиста!       Марта издала нервный смешок.       — Доктор, на дворе шестьдесят девятый. Я молодая чернокожая женщина. Боюсь, мои карьерные перспективы в медицине этого времени, мягко говоря, ограничены ролью «подай-принеси», и то, если очень повезёт.       — Ерунда! Ты блестящая, — отмахнулся он с непоколебимой уверенностью. — Главное — напор! А Роза… Роза отлично ладит с людьми! Плюс, у тебя же колоссальный опыт работы в розничной торговле. Найдёшь место в каком-нибудь милом магазинчике.       Роза тяжело вздохнула. Когда она попросила подкинуть её до Кардиффа, она и в страшном сне не могла представить, во что это выльется: два месяца роли супруги школьного учителя, а теперь — ещё три в шестьдесят девятом.       — Напомните мне в следующий раз, чтобы я просто купила себе долбанный билет на поезд, — пробормотала она.       — А как же я, сэр? — робко подал голос Тимоти.       Все трое синхронно повернулись к мальчику. Доктор на секунду задумался, склонив голову набок, а затем радостно щёлкнул пальцами.       — О, это самое простое! Ты, Тимми, отправишься в школу. Будешь наслаждаться всеми радостями современного лондонского образования!       Тимоти нахмурился, представив, чему могут учить в этих безумных школах будущего, где люди летают на Луну, а по улицам ходят какие-то «хиппи». Роза и Марта обменялись обречёнными взглядами.       — Ладно, — Роза хлопнула ладонями по столу, подводя черту под этим импровизированным совещанием. — Допиваем чай и идём искать себе ночлег.       

***

      Как выяснилось, снять жильё без денег — задача не из лёгких. Тех смятых купюр, что Доктор чудом выудил из недр пальто, едва хватило на чай. Если в ближайшее время они не найдут работу, придётся в буквальном смысле либо просить милостыню, либо грабить банк.       Роза всё ещё не могла взять в толк, как умудрилась снова угодить в подобную западню. Выплакав все слёзы по Джону Смиту, она попросила Доктора оставить её одну и заодно велела поскорее вернуть мальчика домой. Сама же решила наскоро принять душ и переодеться.       Закончив с водными процедурами и сборами — и попутно вознеся хвалу всем богам за то, что вредный босс догадался скинуть адрес для миссии с ножницами сообщением, иначе она бы про них напрочь забыла, — Роза направилась в консольную. Ещё стоя под струями воды, она ощутила знакомый толчок, свидетельствовавший о приземлении. Прикинув время в уме, она рассудила, что его с лихвой должно было хватить и на то, чтобы проводить мальчика до школы, и на то, чтобы забрать кое-какие вещи. Но, к её удивлению, ТАРДИС оказалась пуста.       Выйдя наружу, Роза очутилась во дворе мрачного заброшенного дома с пугающими каменными статуями, словно сошедшего с экранов дешёвых ужастиков. Ни звука. Ни Доктора, ни Марты. И лишь когда паника накрыла её с головой, она почувствовала мимолётное ледяное касание.       В следующую долю секунды мир померк. Голову сдавило от жуткой карусели, к горлу подкатила тошнота, и, не успев даже вдохнуть, она обнаружила себя в грязном переулке. Опёршись одной рукой о влажную кирпичную стену, Роза отчаянно боролась со спазмами в желудке. Темпоральный удар оказался настолько сильным, что внутренняя волчица, инстинктивно отреагировав на резкий скачок, рванулась наружу.       Роза сдавленно вскрикнула, рухнув на колени — тело пронзила острая, выворачивающая наизнанку боль, предвещающая ломку и перестройку костей. Судорожно глотая воздух, она изо всех сил пыталась подавить оборот. Агония накатывала волнами, до ужаса напоминая кошмары её первого превращения. На глаза навернулись жгучие слёзы, застилая обзор. Вцепившись дрожащими пальцами в собственные плечи так, что ногти до крови впились в кожу, она обрушила на внутреннюю сущность всю свою волю.       Это была отчаянная, изматывающая борьба с самой собой, но она победила. Трансформация так и не завершилась. Зверь был обуздан, и Розе удалось сохранить свой человеческий облик.       Именно в таком виде её и нашёл Доктор — обессиленно осевшую у кирпичной стены, тяжело хватающую ртом воздух, после чего помог подняться и предложил всем вместе перебраться в ближайшее кафе, чтобы спокойно во всём разобраться за чашкой горячего чая.       И вот, пока они стояли у очередного дома…       — Сомневаюсь, что и здесь у нас что-нибудь получится, — произнесла Марта, с грустью глядя на большой дом, в котором сейчас застрял Доктор, разговаривая с пожилой владелицей.       — Не вешай нос, — усмехнулась Роза. — Нам ещё не отказали.       — Да? А как же тот милый джентльмен три улицы назад? — Марта скрестила руки на груди, поёжившись от сырости. — Он захлопнул дверь так быстро, что едва не прищемил Доктору нос. И ещё кричал вслед что-то про «чёртовых сектантов» и вызов полиции.       Роза тихо рассмеялась, вспомнив возмущённо вытянутое лицо Повелителя Времени.       — Справедливости ради, Доктор начал с того, что мы — межгалактические путешественники без пенни в кармане, но зато готовые починить телевизор звуковой отвёрткой. Я бы тоже дверь закрыла.       — А та женщина с пуделем? — не унималась Марта. — Она смотрела на меня так, будто я сбежала из бродячего цирка!       Роза с хитрой улыбкой оглядела её мятый наряд горничной.       — В её оправдание скажу: не каждый день увидишь девушку, которая выглядит так, словно решила сбежать со съёмок исторической драмы.       — Серьёзно, Роза, на меня сегодня пялятся больше, чем на Доктора! Тот парень у табачной лавки вообще спросил, в каком театре я играю, и пытался дать пару монет на стирку передника!       — Надо было брать. Купили бы свежую газету.       Тимоти, до этого тихо стоявший чуть поодаль и напряжённо рассматривавший проезжающие мимо яркие автомобили, неуверенно кашлянул, привлекая к себе внимание.       — Мисс Роза, мисс Марта… простите за бестактность, — робко начал мальчик, одёргивая школьный пиджак. — Но я никак не пойму… Почему та молодая леди, что прошла мимо нас минут десять назад… забыла надеть юбку?       Роза и Марта переглянулись и прыснули со смеху, моментально забыв о своих жилищных проблемах.       — Тим, дорогой, — отсмеявшись, сказала Роза. — Это называется «мини-юбка». Последний писк моды.       Глаза Тимоти округлились от ужаса, щёки залил густой румянец.       — Но ведь… это же… это совершенно неприлично! — выдохнул он, понизив голос до заговорщицкого шёпота, словно боясь, что их прямо сейчас арестует полиция нравов. — У неё были видны колени! И даже… выше колен!       — Привыкай, Тим, — хихикнула Марта. — Ты в тысяча девятьсот шестьдесят девятом. Здесь не только колени показывают. Скажи спасибо, что мы ещё не наткнулись на коммуну хиппи.       — Хиппи? Это какая-то новая болезнь?       Девушки снова рассмеялись в голос.       — О, это скорее состояние души, — философски заметила Роза. — Люди с длинными волосами, в цветастых одеждах, которые любят мир, цветы и поют странные песни под гитару.       Мальчик тяжело вздохнул и потёр переносицу жестом, до комичного напоминающим самого Доктора в моменты крайнего отчаяния.       — Странные машины, ящики с картинками в витринах, выставленные женские колени и… хиппи. Боюсь, моё образование совершенно не подготовило меня к подобному будущему.       — Ничего, мы тебя живо всему научим, — подмигнула ему Роза. — Начнём с того, как правильно смотреть телевизор и слушать «Битлз». Главное, чтобы Доктор не успел добраться до него раньше.       В этот момент входная дверь скрипнула, и на крыльце показался Повелитель Времени. Лицо его было подчёркнуто непроницаемым, но в глазах уже вовсю плясали до боли знакомые озорные искорки. Заметив Розу, он широко улыбнулся и энергично замахал рукой, подзывая её к себе.       — Роза! Дорогая, иди же скорее сюда!       Роза удивлённо приподняла брови, но послушно направилась к крыльцу, оставив Марту и Тимоти позади. Как только она поднялась на ступеньки, Доктор неожиданно сделал шаг навстречу, по-хозяйски обнял её за талию и крепко привлёк к себе.       — Миссис Пенниуорт, — громко, с театральным придыханием возвестил он, обращаясь к маленькой седой старушке, появившейся в дверях следом за ним. — Позвольте представить вам мою прекрасную ненаглядную супругу!       Роза поперхнулась воздухом, но железная хватка не дала отстраниться.       Старушка, сущий божий одуванчик, одетая в уютный вязаный кардиган, всплеснула пухлыми ручками и посмотрела на Розу.       — Ох, какая прелестная девочка! — проворковала миссис Пенниуорт. — Проходите же скорее, бедняжки. Совсем замёрзли, наверное. Вам, милочка, так невероятно повезло выйти замуж за такого хорошего, заботливого мужчину! Он мне всё-всё рассказал.       Роза натянула на лицо самую лучезарную улыбку, чувствуя, как у неё начинает дёргаться глаз.       — Правда? — процедила она сквозь зубы, незаметно пытаясь наступить Доктору на ногу. — И что же… всё?       — Ну как же! Про то, как вы лишились крова из-за этих коварных банковских махинаций! И про то, что его сердце буквально разорвётся на тысячу кусочков, если его любимая супруга будет вынуждена ночевать на холодной улице. Я просто не смогла отказать! Это же так романтично и так трагично… Вы поживёте у меня совершенно бесплатно, пока ваш муж не найдёт достойную работу и вы не встанете на ноги!       — Надо же… — Роза выдавила тихий смешок, покосившись на сияющего Доктора. — Он у меня такой. Просто кладезь сюрпризов. Настоящее золото, а не муж.       — А это, как я понимаю, сестра вашей жены и ваш бедный осиротевший племянник? — миссис Пенниуорт сочувственно посмотрела на замерших у калитки Марту и Тимоти.       Доктор скорбно кивнул, придав лицу выражение глубочайшей печали.       — Да, это Марта и юный Тимми. Судьба была к нам так жестока… Заходите, семья! — крикнул он им.       — Пойду включу чайник и заодно покажу вам кухню, — засуетилась добрая женщина. — Проходите, не стесняйтесь!       Как только миссис Пенниуорт скрылась в глубине коридора, улыбка моментально исчезла с лица Розы. Она сбросила с себя руку Доктора и больно ткнула его локтем под рёбра.       — Ай! — тихо пискнул Доктор, потирая ушибленный бок. — За что?       — Можно поинтересоваться, — шептала Роза, сверля его взглядом, — с какого это перепугу я опять твоя жена? Мы что, не могли быть просто друзьями? Или братом и сестрой, в конце концов?       Доктор возмущённо вскинул руки, тоже переходя на конспиративный шёпот:       — Брат и сестра? Роза, это же скучно! И главное, не вызывает должного уровня сочувствия! Это базовая человеческая психология. Кому скорее сдадут дом бесплатно: подозрительной компании из четырёх бродяг или несчастной, но гордой молодой семье, ставшей жертвой жестокой финансовой системы?       — Семье? То есть я — жена, Марта — моя сестра, а Тим — наш сиротка-племянник? Ты серьёзно думаешь, что это звучит правдоподобно?       — Абсолютно! — с жаром зашептал Доктор, наклоняясь ближе. — Марта работала сиделкой в очень богатом, но очень злом доме! Её уволили без выходного пособия, потому что она отказалась… э-э… выгуливать их любимую игуану! А Тимми — сын моего трагически погибшего троюродного брата! Это блестящая легенда, Роза! Я импровизировал на ходу, и это сработало!       — Ты наплёл этой милой старушке какую-то дичь. Как мне теперь ей в глаза смотреть?       — С безмерной благодарностью! — просиял Доктор, невозмутимо поправляя лацканы пальто. — Я, между прочим, добыл нам крышу над головой, горячий чай и, держу пари, домашнее печенье! Технически, я — идеальный муж-добытчик.       — Да, вот только этот идеальный муж почему-то отправляет свою дорогую жену и её сестру вкалывать на работу, — язвительно парировала Роза.       — Ну, в каждой семье есть свои маленькие недостатки, — беспечно отмахнулся Доктор.       — Сестра жены? — раздался от дверей спокойный голос Марты. Они с Тимоти уже какое-то время топтались на пороге, с немым изумлением прислушиваясь к их увлекательной супружеской перепалке. — Хорошо хоть не прислуга на этот раз.       — Тс-с! — Доктор прижал палец к губам. — Никаких разговоров вне ролей. Миссис Пенниуорт может услышать. Роза, любовь всей моей жизни, пойдём же скорее смотреть нашу новую кухню, а то твой благоверный умирает от голода!       Роза обречённо вздохнула, возвела глаза к потолку, моля Вселенную о терпении, и решительно зашагала вслед за своим «идеальным мужем».       

***

      Миссис Пенниуорт оказалась сущим ангелом. Усадив нежданных гостей за стол, она заварила превосходный чай из экзотических листьев, которые её сын привёз из-за границы, и, как и предсказывал Доктор, щедро угостила всю компанию потрясающим домашним печеньем.       За чаепитием выяснилось невероятно удачное совпадение. Старушка как раз собиралась на несколько месяцев уехать к сыну, чтобы помочь с внучкой, и подыскивала надёжных людей для присмотра за домом. Появление на пороге такой скромной и порядочной семьи она восприняла как знак свыше.       Роза вела милую светскую беседу с хозяйкой, очаровательно улыбаясь, но при этом не забывала звонко шлёпать Доктора по руке, когда этот самопровозглашённый «добытчик» втихаря тянулся за печеньем из её тарелки.       Правда, до конца отстоять сладости у неё так и не вышло. Миссис Пенниуорт скомандовала девушкам следовать за ней на второй этаж, чтобы подобрать хоть какую-нибудь приличную одежду на первое время. Уходя, Роза лишь с глухой тоской во взгляде успела проследить за тем, как её новоиспечённый «супруг», напевая себе что-то под нос пододвигает поближе её тарелку с печеньем.       Миссис Пенниуорт завела их в просторную светлую спальню с огромной двуспальной кроватью под тяжёлым балдахином, где центральное место занимал массивный дубовый шкаф.       — Так, девочки, посмотрим, что у нас тут есть, — проворковала старушка, распахивая скрипучие дверцы. — Я, конечно, уже не так молода, да и мода нынче пошла совсем уж сумасшедшая, но кое-что из моих старых запасов вам точно подойдёт. Вы обе такие худенькие!       Она принялась ловко перебирать вешалки, периодически прикладывая к Розе и Марте то шерстяные юбки, то скромные блузки. Марте в итоге досталось тёмно-синее платье строгого, но элегантного кроя, которое, по мнению старушки, идеально подходило для «серьёзной и ответственной сестры».       — А вам, дорогая моя, — миссис Пенниуорт с улыбкой протянула Розе нежно-голубое платье с белым воротничком. — Вот это. Оно подчёркивает ваши глаза. Знаете, Роза, я ведь сразу заметила… — старушка остановилась и посмотрела на Розу с какой-то особенной, тёплой проницательностью. — Вы ведь совсем недавно женаты, да?       Роза чуть не поперхнулась воздухом, а Марта поспешно отвернулась к зеркалу, делая вид, что крайне увлечена примеркой платья, хотя её плечи подозрительно подрагивали.       — О… э-э… да, — замялась Роза, лихорадочно соображая, какую именно версию легенды выдумал Доктор и как сильно она сейчас может проколоться.       — Это видно невооружённым глазом, — мягко рассмеялась миссис Пенниуорт. — То, как ваш Джон на вас смотрит.       Роза удивлённо моргнула.       — Смотрит?       — О, не притворяйтесь, милочка! — старушка шутливо погрозила ей пальцем. — Я прожила долгую жизнь и знаю толк во взглядах. Когда вы отвернулись, чтобы поблагодарить меня за чай, он смотрел на вас так, словно вы — единственная звёздочка на всём тёмном небе. Словно вся его жизнь сосредоточена в вас одной, и он боится вас потерять. Это большая редкость, Роза. Берегите это.       От этих слов у Розы защемило в груди. Образ человеческого Джона Смита из тысяча девятьсот тринадцатого года, который действительно готов был отдать за неё жизнь и мечтал о тихом семейном счастье, наложился на образ того невозможного, вечно бегущего инопланетянина, что сейчас бессовестно уплетал её печенье на кухне. Она слабо улыбнулась, совершенно не зная, что на это ответить.       Миссис Пенниуорт тем временем тяжело вздохнула, и её взгляд затуманился светлой грустью. Она медленно отошла к другой половине шкафа.       — Мой Артур… мой покойный муж, упокой Господь его душу, смотрел на меня точно так же, — тихо произнесла она, благоговейно касаясь рукава тёмного мужского костюма. — Мы прожили душа в душу сорок лет. Он был простым инженером, но для меня — самым невероятным мужчиной на свете. Вечно возился со своими чертежами и схемами, забывал поесть, всё время куда-то спешил и верил, что может изменить мир… Знаете, ваш Джон мне его чем-то напоминает. Такая же неуёмная энергия, горящие глаза и вечно растрёпанные волосы. Артура не стало пять лет назад, и с тех пор этот дом кажется слишком большим и тихим для меня одной.       Старушка смахнула набежавшую слезинку и, шмыгнув носом, решительно сняла с вешалки несколько мужских вещей.       — Ну, хватит о грустном! Жизнь продолжается. Раз уж мы наряжаем вас, нужно позаботиться и о вашем супруге. Его пальто, конечно, весьма экстравагантно, но совершенно не подходит для повседневной лондонской суеты. Тем более, если он собирается искать приличную работу!       Она сгрузила на руки растерянной Розе стопку мужской одежды.       — Вот. Держите. Мой Артур был чуть плотнее в плечах, но, думаю, если затянуть ремень, эти вельветовые брюки сядут на вашего мужа как влитые. А этот твидовый пиджак с заплатками на локтях — просто чудо! Артур любил его больше всего на свете. И ещё пару рубашек. Пусть ваш муж носит на здоровье, нечего вещам пылиться в шкафу.       Роза посмотрела на груду одежды в своих руках, живо представив Доктора в классическом дедушкином твиде и вельветовых штанах, и невольно улыбнулась.       — Спасибо вам огромное, миссис Пенниуорт, — мягко сказала Роза. — Я уверена… Джон будет просто в восторге.       Пока миссис Пенниуорт переключила всё своё внимание на Марту, с энтузиазмом обсуждая длину подола синего платья и то, как бы лучше заколоть её волосы, Роза стояла чуть поодаль, прижимая к груди стопку мужских вещей. Её мысли унеслись далеко от уютной спальни. Вспоминая пронзительные слова старушки о взгляде Доктора, она вдруг поняла одну простую, но невероятно важную вещь, от которой на душе сразу стало тепло и спокойно. На этот раз Доктор был Доктором. Не растерянным, человечным до мозга костей Джоном Смитом, который её совершенно не знал, а тем самым гениальным, невыносимым, сумасшедшим Повелителем Времени.       Однако радость омрачалась одним сугубо практическим вопросом: Роза совершенно не представляла, когда именно миссис Пенниуорт собирается уезжать к сыну. Завтра? Через неделю? Как долго им придётся разыгрывать из себя образцовую семью, вздрагивая от каждого шороха и следя за тем, чтобы Доктор случайно не ляпнул про пришельцев или не начал собирать радар из кухонного блендера прямо на глазах у доброй хозяйки?       — Миссис Пенниуорт, — мягко обратилась Роза к старушке, положив вещи на кровать, — вы так нам помогаете… Но я вот о чём подумала. У вас случайно не осталось каких-нибудь старых вещей вашего сына? Нашему Тиму совершенно не в чем ходить, а его школьная форма слишком уж приметная для здешних улиц.       Лицо старушки тут же просияло новой порцией искреннего энтузиазма.       — Ох, ну конечно же! Как я сама не догадалась! Пойдёмте скорее, я вам всё покажу.       Она энергично вывела их из комнаты и открыла дверь дальше по коридору. Помещение было чуть меньше хозяйской спальни, однако не менее уютным. На стенах висели выцветшие плакаты с какими-то старыми автомобилями, на полках выстроились модели самолётиков, а в углу стоял добротный письменный стол.       — Это комната моего сына, — с лёгкой ностальгической улыбкой произнесла миссис Пенниуорт. — Теперь её может занять ваш чудесный племянник. С тех пор, как сын уехал в университет, он возвращался сюда всё реже и реже. А потом и вовсе женился на чудесной девушке, нашёл хорошую работу и осел в тихом городке на севере. Жизнь в Лондоне всегда казалась ему слишком шумной. Так что я здесь ничего не меняла, всё осталось как при нём. Только пыль протираю да проветриваю.       Она подошла к платяному шкафу и распахнула дверцы, явив им ряды аккуратно развешенных рубашек, свитеров и брюк.       — Я думаю, мы обязательно подберём для мальчика что-нибудь подходящее. Зовите его сюда!       Оставив Марту помогать старушке с выбором, Роза спустилась обратно на кухню. Едва переступив порог, она бросила взгляд на стол и разочарованно выдохнула. Её тарелка была пуста. Как и тарелка Марты. Доктор же сидел на своём стуле и с самым невинным видом попивал чай.       — Ты просто неисправим, — покачала головой Роза, даже не пытаясь скрыть улыбку.       — Это всё ускоренный метаболизм Повелителей Времени, — ничуть не смутившись, ответил Доктор. — Моему блестящему мозгу требуются углеводы для генерации гениальных планов.       — Как скажешь, дорогой «муж», — иронично хмыкнула она. — Тим, беги наверх. Миссис Пенниуорт хочет подобрать тебе одежду из вещей её сына.       Тимоти послушно кивнул, спрыгнул со стула и поспешил на второй этаж.       Войдя в комнату, мальчик робко замер на пороге, с интересом рассматривая непривычный интерьер и модели самолётов, которые казались ему невероятно футуристичными.       — Проходи, проходи, дорогой! — защебетала миссис Пенниуорт, держа в руках стопку вещей. — Смотри, мы с твоей тётей Мартой подобрали тебе пару вельветовых штанов, несколько светлых рубашек и замечательный вязаный жилет. Мой сын носил его, когда был примерно твоего возраста.       Тимоти густо покраснел, смущённый таким пристальным вниманием. Он осторожно подошёл ближе и принял стопку одежды, бережно прижимая её к груди.       — Премного благодарен вам, мэм, — произнёс он, слегка поклонившись. — Вы невероятно щедры к нам. Я обещаю носить эти вещи с величайшей аккуратностью и почтением.       Миссис Пенниуорт буквально растаяла на месте. Она прижала руки к груди, глядя на мальчика с полным обожанием.       — Ох, святые угодники! Какие манеры! В наше время так редко встретишь подростка, который умеет разговаривать со старшими с таким уважением. Обычно они только грубят и слушают эту свою ужасную шумную музыку. Вы воспитали племянника просто блестяще! Можете им гордиться.       Марта сдержанно улыбнулась, стараясь не рассмеяться в голос, ведь «воспитание» Тимоти было целиком и полностью заслугой строгой школы-интерната тысяча девятьсот тринадцатого года.       В этот момент в дверном проёме бесшумно нарисовался Доктор. Заложив руки за спину, он с неподдельным интересом оглядел комнату, задержав взгляд на моделях самолётов.       — Блестяще! — вынес он свой вердикт. — Тимми, да ты просто вытащил счастливый билет. Отличная аэродинамика у этих моделей, между прочим. Тебе невероятно повезло с комнатой!       Миссис Пенниуорт, умилённо наблюдавшая за этой сценой, вдруг всплеснула руками и бросила взгляд на маленькие настенные часы.       — Ох, святые угодники, мы тут совсем заболтались, а время-то уже позднее! — спохватилась она. — Вы, должно быть, совершенно вымотались после всех этих ваших злоключений и переездами. Пойдёмте, я покажу вам ваши комнаты.       Старушка повела их по коридору, попутно указывая на двери:       — Ваш чудесный племянник, как мы уже решили, остаётся в комнате моего сына. Ваша сестра, Роза, разместится в гостевой спальне напротив… А вам двоим, — она тепло улыбнулась «молодожёнам», — достаётся хозяйская спальня в конце коридора.       Услышав это, Роза замерла и густо покраснела. Ей стало невыносимо стыдно выгонять пожилую женщину из её собственной постели.       — О нет, миссис Пенниуорт, что вы! Мы ни за что не займём вашу спальню! Мы с До… Джоном можем поспать на диване…       — И слышать ничего не желаю! — решительно перебила её старушка, мягко коснувшись руки Розы. — Во-первых, завтра с утра я позвоню сыну и сразу же уеду к нему, раз уж нашла таких замечательных людей для присмотра за домом. А во-вторых… — её голос чуть дрогнул, и она опустила взгляд. — После того как не стало моего мужа, я больше не спала в этой комнате, а перебралась в гостевую. Эта кровать… она слишком большая для одного человека. В ней так легко потеряться и почувствовать себя одинокой. Так что пускай в этой спальне снова поселится настоящая любовь.       Повисла неловкая тишина. Марта, до этого тихо стоявшая позади, решительно шагнула вперёд.       — В таком случае, миссис Пенниуорт, вы останетесь в своей гостевой комнате, — твёрдо заявила она. — А я посплю на диване в гостиной.       — Что? Нет-нет-нет, это никуда не годится! — возмутилась хозяйка. — Вы же мои гости, как можно класть молодую девушку на диван?       — Вот именно потому, что я молода, моя спина прекрасно переживёт одну ночь на диване, — парировала Марта. — К тому же, я люблю спать поближе к кухне. Вдруг мне захочется попить воды посреди ночи? Не хочу бродить по тёмным лестницам и будить весь дом. И не спорьте, это моё медицинское, то есть, сестринское решение!       Миссис Пенниуорт попыталась было возразить ещё раз, но против напора Марты у неё не было никаких шансов. В конце концов, сдавшись, старушка выдала всем чистое постельное бельё, пожелала спокойной ночи и скрылась за дверью своей комнаты. Тимоти тоже заперся у себя, а Марта, подмигнув Розе, отправилась вниз.       Роза и Доктор остались одни. Едва дверь за ними закрылась, Доктор с радостным возгласом и с разбегу плюхнулся на кровать, раскидав лежащую на ней одежду на пол.       — Molto bene! — пробормотал он. — Уровень амортизации просто запредельный. Мы определённо вытянули лучший билет.       Роза, сложив руки на груди, остановилась у изножья кровати и смерила своего «мужа» строгим взглядом.       — Так, послушай меня внимательно, инопланетная ты катастрофа, — начала она угрожающим тоном, от которого Доктор тут же перевернулся на спину и слегка приподнялся на локтях. — Если ты посмеешь снова проделать свой фокус с одеялом, клянусь, я выкину тебя с этой шедевральной кровати прямо на холодный пол.       Доктор округлил глаза, состроив выражение кристальной невинности.       — Фокус с одеялом? Роза Тайлер, о чём ты говоришь? Я никогда не краду одеяла!       — Серьёзно? А кто в тысяча восемьсот семьдесят девятом году, когда нам пришлось ночевать в том жутком трактире, завернулся во всё наше единственное одеяло, как гигантская гусеница-переросток? Я проснулась от жуткого холода, а ты храпел себе в идеальном шерстяном коконе!       — Я не храпел! И это была вынужденная мера, — Доктор сел, активно жестикулируя. — Я осуществлял стратегическое терморегулирование. В трактире было холодно, а у меня, смею напомнить, двойная сердечно-сосудистая система. Это биологическая потребность, а не эгоизм.       — А у меня сердце одно, и оно чуть не покрылось инеем, пока ты там спасал свою двойную систему. Так что предупреждаю сразу: одна попытка стянуть на себя хоть сантиметр хлопка — и твои два сердца будут ночевать на коврике у двери.       — Какая жестокость, — картинно вздохнул Доктор, прижав руку к груди. — И это слова моей любящей, преданной жены! Миссис Пенниуорт была бы в ужасе.       — Твоя любящая жена сегодня пережила пробежку по грязи, битву с соломенными пугалами, временной скачок и чуть не обернулась огромным волком в грязном переулке. Она устала и хочет спать в тепле.       Доктор вдруг перестал дурачиться. Его лицо смягчилось, а в глазах появилось то самое тепло, о котором недавно говорила старушка. Он сдвинулся на свою половину кровати, аккуратно разгладив покрывало рядом с собой.       — Ладно-ладно, признаю своё поражение, — примирительно поднял он руки вверх. — Клянусь, я буду лежать смирно, как камень. Идёт?       — Идёт. И если опять разбудишь меня в шесть утра — я тебя стукну, — пригрозила Роза.       Попросив Доктора отвернуться, она быстро переоделась в лёгкую сорочку, которую дала ей добрая хозяйка, после чего юркнула под одеяло.       За окном размеренно шумел ветер, смешиваясь с тихим жужжанием звуковой отвёртки: Доктор безжалостно препарировал бедный будильник, стоявший на тумбочке с его стороны.       Роза повернулась на бок, закрыв глаза, но монотонное, режущее слух жужжание безжалостно ввинчивалось прямо в мозг. Оно было повсюду. Тонкое, от которого начинали ныть зубы, — противный звук, словно жужжание комара. Или испорченный вентилятор. Или дребезжание дешёвого холодильника, когда тебе завтра рано на работу, а спать хочется до чёртиков.       Жу-жу-жу.       Она попробовала считать. Метод старый, проверенный. Вдох на четыре, задержка на семь, выдох на восемь. Она повторяла этот цикл снова и снова, стараясь отвлечь мозг, насильно загоняя его в состояние паралича. Ритмичное дыхание постепенно замедляло пульс, тело тяжелело, начало проваливаться в мягкую, вязкую темноту…       Жу-жу-жу.       Роза дёрнулась, выныривая из дремоты, и снова распахнула глаза.       «Твою ж…» — мысленно ругалась она.       Она вздохнула и прикрыла глаза, решив терпеть. Не спать — но хотя бы лежать с закрытыми глазами, давая телу отдых. Это был последний бастион, последний якорь здравомыслия. Всего-то и нужно: лежать тихо, дышать ровно, и, может быть, если повезёт, организм сам отключится от этого монотонного, сводящего с ума…       Жу-жу-жу.       — Доктор, — простонала она в подушку. — Если ты сейчас же не выключишь эту штуку, я точно не смогу уснуть.       — О, брось, — беззаботно отозвался он, не отрываясь от будильника. — С твоим обострённым слухом ты наверняка слышишь, как мыши скребутся в подвале через три дома отсюда. Если бы ты реагировала на каждый шум, ты бы вообще никогда не спала.       Роза шумно выдохнула и раздражённо перевернулась на спину.       — За последний год я научилась фильтровать шумы и привыкла игнорировать такие вещи, как тиканье часов, скрип половиц, крики птиц и тысячу других звуков. И, представь себе, жужжание твоей отвёртки в этот список точно не входит.       Жужжание мгновенно прекратилось. Доктор замер.       — С каких пор? — раздался вдруг в темноте его голос. — С каких пор ты отвыкла от звука звуковой отвёртки, Роза? Когда именно он стал для тебя… посторонним шумом?       Она закусила губу, нахмурившись. Вот зачем она вообще открыла рот?       — Доктор, пожалуйста, — пробормотала она, снова отворачиваясь. — Давай не сейчас. Я слишком устала для этого разговора.       Пружины матраса скрипнули. Он явно сел, отложив недоломанный будильник на тумбочку.       — Ответь мне, — тихо, но с непреклонным нажимом попросил он.       Повисла тяжёлая пауза. Роза зажмурилась. Перед глазами мелькнули те бесконечные дни в маминой квартире, когда она отчаянно пыталась заново привыкнуть к обыденности и судорожно вслушивалась в каждый шорох.       — Я не знаю, — сдалась она. — Правда, не знаю. Просто… так вышло.       Она сглотнула подступивший к горлу ком и поспешно потянула одеяло повыше.       — Давай закроем тему, Доктор, — добавила она, резко меняя тон на более будничный. — Завтра нам с Мартой предстоит искать работу, пока ты будешь устраивать Тима в школу. Если ты, конечно, всё ещё уверен, что это хорошая идея.       — …Тимми — замечательный мальчик, он очарует всех местных учителей своим воспитанием.       — Вот только у него нет ни документов, ни малейшего понятия о том, как устроен этот мир, — напомнила Роза. — Ладно. Будем решать проблемы по мере их поступления. А теперь — спать. Я знаю, что тебе сон почти не нужен, но вот мне предстоит рано вставать.       — Хорошо, — ответил Доктор. — Спокойной ночи, Роза.       — Ага, и тебе.       За окном снова тоскливо завыл ветер, а где-то внизу скрипнули пружины дивана — видимо, Марта никак не могла устроиться поудобнее.       Роза плотнее укуталась в свою половину одеяла и наконец закрыла глаза. Она заставила себя сделать глубокий вдох, прогоняя остатки воспоминания о пустой маминой квартире и давящем одиночестве. Сейчас этого одиночества не было — совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, мерно стучали два сердца Повелителя Времени, к ритму которых ей предстояло привыкать заново. Эмоциональное и физическое истощение после сумасшедшего дня постепенно брало своё, расслабляя мышцы и мягко утягивая уставшее сознание в спасительный сон.