Он и она

Они не говорили о том вечере. Утром Глеб принёс ей в номер завтрак — обычный, не диетический. Омлет, тост, бекон. —Ешь, — сказал он просто. — Для сил. И она съела. Медленно, с трудом проглатывая каждый кусок, но под его спокойным взглядом это удалось. С того дня что-то сдвинулось. Он не опекал её навязчиво, но его присутствие стало постоянным. Он садился рядом в самолёте, если Влад был занят работой. Иногда их пальцы случайно соприкасались, когда он передавал ей что-то, и это прикосновение грело дольше, чем должно было. Они всё чаще оставались в студии после всех. Работали над музыкой. Её сырые, полные боли тексты и его выверенные, гармоничные аранжировки создавали странный, мощный симбиоз. — Вот здесь, — он показывал на экран, — попробуй спеть это не криком, а шёпотом. Она попробовала. Голос срывался, звучал неуверенно. —Снова, — мягко настаивал он. — Ты же не перед толпой. Ты перед одним человеком. Она посмотрела на него и снова запела. Тише. И это сработало. Звучало в тысячу раз пронзительнее любого крика. Когда она закончила, в студии стояла гробовая тишина. —Вот видишь, — он улыбнулся. — Иногда сила — в том, чтобы показать слабость. Она не ответила. Просто смотрела на него, чувствуя, как в груди что-то тает. Этот человек не пытался её «починить». Он принимал все её части — и сильные, и сломанные. И помогал им звучать в унисон. Вечером они шли по пустынным ночным улицам к отелю. Он шёл рядом, не пытаясь заговорить. И в этой тишине совсем не было неловкости. — Спасибо, — наконец сказала она, когда отель был уже близко. —За что? — он искренне удивился. —За то, что не пытаешься меня переделать. Он остановился и повернулся к ней. Уличный фонарь освещал его лицо. —Мне нравится оригинал, — серьёзно сказал он. — Со всеми царапинами. И в этот момент она поняла, что происходит что-то страшное. Что-то необратимое. Она начинала ему верить...