На грани жизни

      В день бала все будто сошли с ума. Вот Рину с утра наперебой поздравляли с днем рождения студенты, а вот уже ближе к назначенному времени, как они должны были поехать централизованно в поместье, все галдели от паники. Галдели, естественно, в основном девушки, переживая, что забыли что-то из косметики, из образа или вообще пригласительные. Чон бегала между ними, передавая из огромной, бесконечно глубокой сумки, как у Гермионы, любые косметические средства, дополнительные пригласительные, даже, на удивление одной девушки, достала плойку, хитро подмигивая на ее шокированный взгляд.       — Попрошу минуточку внимания, дорогие студенты, — громкий голос ректора заставил всех замереть, уставившись на него внимательно и очень тихо. — Поместье, в которое мы с вами сейчас едем, достаточно старинное и его владелец настоятельно просил соблюдать приличия и кое-какие правила.       По площадке сбора прокатился тихий шепоток от услышанного. Рина была готова спорить с кем угодно на что угодно — у одной половины в голове пронеслась мысль об опасных существах и привидениях в древнем поместье, а у другой — что же это за правила и как бы их так нарушить без вреда учебе в университете. Чон слишком хорошо знала поведение студентов на подобных мероприятиях, уже просчитывая в голове, сколько придется заплатить ректору за какой-нибудь сломанный канделябр.       — Наши прекрасные ребята из орг-комитета ярко пометили те места, куда вам нельзя заходить — если это лестница — нельзя подниматься выше, если что-то на двери — нельзя туда входить. Узнаю о подобном — отчислю с позором…       Дальше Рина уже почти не слушала, переключив внимание на подошедшую Уму в прекрасном аквамариновом платье. Они даже толком не успели поговорить — Чхве только успела ее поздравить, подарить подарок и все, потом их растянули в разные стороны.       — Это ведь та самая подвеска? — Ума кивнула на шею Рины, где действительно красовались нежные ликорисы. В воспоминания Хонджуна Чон больше не попадала, поэтому могла носить эту подвеску без опасности рухнуть на полу, вызывая страх у окружающих. Почему она решила ее надеть на бал, Рина не знала, но подвеска очень красиво сочеталась с вырезом ее платья и не надеть ее было преступлением.       — Да, та самая…       — Ты не выяснила, от кого она? — Чхве продолжала делать вид, что случает речь ректора, но на деле сканировала внимательным взглядом лицо явно что-то скрывающей подруги.       — Это от того молодого человека, — расплывчато отозвалась Рина, приседая в легком реверансе, когда ректор упомянул и про ее день рождения. Остальных подробностей Чон раскрывать пока не хотела. Черт возьми, ей самой потребовался день, чтобы осознать, что поместье, в которое они сейчас едут, принадлежит Киму Хонджуну, а тот мистер Томпсон — тоже, судя по всему, вампир. Или же их просто очень много в окружении Хонджуна, этих мистеров Томпсонов. Поэтому пока шокировать Уму деталям Рина не решилась, желая сначала разобраться во всем самостоятельно.       — Вот это подарки, конечно, в честь спасения жизни, — Чхве ей, конечно, вряд ли поверила, но ничего против не сказала, ожидая явно, что Рина, когда созреет, сама ей все расскажет. — Выдвигаемся?       — Думаю, да, пора, — ректор уже закончил со своим выступлением, и вся орава студентов хлынула к подготовленным машинам.       

***

      Надо было отдать должное мистеру Томпсону — он произвел на студентов впечатление большее, чем речь ректора. Он встретил их у лестницы, стоя молчаливым стражем покоев поместья. Рина и Ума быстро переглянулись, думая об одном и том же — мужчина явно использовал белую пудру, делая свое лицо еще более бледным, и теперь он действительно напоминал средневекового вампира. А когда он заговорил, Чон показалось, что передние клыки были чуть длиннее, чем остальные зубы, ярко выделяясь на их фоне. Ей оставалось лишь мысленно поблагодарить мироздание, что с них не капала кровь.       — Добрый вечер, дамы и господа, — его голос, низкий и глубокий, отразился от стен, высоких потолков, окружая со всех сторон. — Добро пожаловать на бал в честь кануна Дня Всех Святых.       Мистер Томпсон поклонился и легким жестом указал на дверь зала, где должен был состояться бал. Все девушки почти синхронно присели в реверансе, и на губах мужчины мелькнула едва заметная довольная улыбка. Он нашел в толпе Рину, скользнул цепким взглядом на ее шею, где поблескивали ликорисы, и, глядя точно ей в глаза, поклонился еще раз, на этот раз чуть ниже и учтивее. Чон заозиралась по сторонам и, убедившись, что никто не смотрит, кивнула ему в ответ.       Бал проходил просто замечательно. Через некоторое время после студентов приехали и несколько спонсоров, а также родители, входящие в комитет университета. Танцы сменялись легкими светскими разговорами, разговоры — едой и напитками, а затем все начиналось по новой. В дальнем углу зала группка играла увлеченно в стилизованную под Хеллоуин мафию с вампирами, ведьмами и ограми, и взрослые, казалось бы, студенты вживались в роль, с радостью сбрасывая с плеч хотя бы на один день тяжелые университетские будни.       Быстро станцевав открывающий танец с безумно напыщенным Эдди, Рина немедленно сбежала в сторону от всего шумного действа, внимательно осматривая все вокруг и предпочитая больше не сталкиваться с неприятным одногруппником. Ума упорхнула танцевать с молодым человеком, которому она давно нравилась, и Чон была за нее только рада. Самой Рине больше не хотелось ни с кем танцевать. А может и хотелось, но этого человека она так и не видела ни в зале, ни в коридоре, а подняться наверх ей не хватило решительности, хоть в голове и промелькнула мысль, что мистер Томпсон ее скорее всего пропустил бы. Если Ким Хонджун захочет поговорить — найдет ее сам.              — Не хочешь потанцевать еще, Чон? — ее мирное одиночество, продлившееся так недолго, нагло было нарушено Эдди, который бесцеремонно оперся на стол по обе стороны от Рины. Молодой человек смотрел липко, будто желая снять с нее платье прямо сейчас, и Чон скривилась, не скрывая своего отношения к парню.       — Не хочу, — Рине стоило невероятных усилий не пристукнуть его на месте каким-нибудь тяжелым графином — жалко было денег, потраченных на посуду. Эдди на ее отказ лишь ухмыльнулся.       — Да ну чего ты ломаешься, а, Рина? Почему нет?       — Потому что я не хочу танцевать с тобой, Эдди, — твердо, почти на грани с шипением отозвалась Рина, отталкивая руку Уидмунда. Но не тут-то было. Он навис еще ближе, почти касаясь носом ее щеки, когда вдруг за его спиной послышался недовольное покашливание.       — Разрешите, я украду леди для танца? — нарочито мягкий голос сквозил бесконечным холодом, и Рина хоть и понимала, что это обращались не к ней, все равно содрогнулась от властности в нем. Она узнала этот голос почти мгновенно, ведь слышала его во сне и в воспоминаниях. «Долго же ты шел, Ким Хонджун, на спасение своей принцессы из лап дракона...» - промелькнула чуть насмешливая мысль в голове девушки.       — Леди уже ангажирована, — фыркнул Эдди, поворачиваясь к нарушителю его планов и почти хватая Рину за руку, чтобы она не убежала, но та, легко вывернувшись, оказалась подле Хонджуна. — Ри…       — Прости, я не соглашалась еще на один танец с тобой — мне более чем хватило открывающего, — холодно отозвалась девушка и, вложив свою ладонь в облаченную в кружевные перчатки ладонь Кима, поспешила удалиться в сторону площадки для танца, оставляя скрипящего зубами Эдди позади. — Спасибо вам… тебе?       — Лучше на ты, пожалуйста, если не сложно, — еще недавно холодный голос теперь был ласковым и мягким, и Чон чуть удивленно посмотрела на Хонджуна, теряясь от его изменений. — Прости, я напугал тебя? Не только сейчас, в целом…       — Нет, но мне казалось, что я сходила с ума, — нервный смех вырвался сам собой, и Рине стало чуть неловко от того, как печально посмотрел на нее тут же Хонджун.       — Ты же действительно не против танца? Ты можешь не соглашаться, я лишь хотел тебе помочь вырваться от того… индивида, — красивые губы Кима неприязненно изогнулись, и Чон не сдержала смешок от его забавного выражения лица. Он вдруг замер, удивленно рассматривая ее улыбку, будто видел впервые. — Я сказал что-то смешное?..       — Нет-нет, прости, я все еще нервничаю… И да, я действительно согласна на танец с тобой, — Рина вновь мягко улыбнулась, стреляя хитро глазами. Хонджун хмыкнул, явно довольный ее ответом, и учтиво поклонился, в ожидании ответного реверанса от девушки.       Чон на миг показалось, что все остальные люди исчезли из зала. Тихие, практически потусторонние звуки органа лились медленно и тягуче, качая в танце пару. Рина следила внимательно за эмоциям на лице Кима, а он в свою очередь следил за ее, улавливая все, что видел. Хонджун осторожно, почти невесомо коснулся ее ладони и в контрасте с этим крепко прижал Чон за талию ближе к себе, приобнимая. Рина чуть удивленно вздохнула, но против ничего не сказала, позволяя вести ее в пока еще медленном танце. Хонджун, явно побывавший не на одной сотне балов, был потрясающим партнером. Его тело двигалось плавно, осторожно ведя партнершу за собой в красивом танце. Они не просто танцевали — они говорили через танец, не зная, как выразить все в слова.       — С днем рождения, Рина, — эти слова неожиданно прорезали тишину между ними, и, казалось, что Хонджуну было невероятно сложно их произнести. Он не обращал внимание на остальные пары, которые несколько раз чуть не столкнулись с ними. Для него существовала лишь Рина.       — Спасибо, Хонджун, и за поздравления, и за подарок, — почему-то Чон не решилась использовать краткую форму его имени, как его называла она в прошлом. И, она заметила по мгновенно сверкнувшим грустью глазам Кима, его это очень опечалило. — Я видела твои воспоминания…       — Прости, что я тебе их показал, наверное, мне не стоило, — он заплетался в словах, силясь сформулировать мысль, но, смирившись, что путного ничего не выйдет, в бессилии чуть отвернул голову. — Это был секундный порыв, прости, что ты видела это.       — Наоборот, спасибо тебе, — Ким не ответил, лишь осторожно ее наклонил, придерживая крепко под спину, и ускорил танцевальный шаг идеально в тот момент, как ускорилась музыка. — Я сходила с ума от непонимания, что происходит со мной и почему все мои мысли крутятся вокруг спасения…       — Если б я тогда не появился, ты бы не сходила с ума…       — Если б ты тогда не появился, я бы умерла… — не подумав, отозвалась быстро Чон и тут же пожалела, чувствуя, как вздрогнула под ее пальцами рука Кима.       — Да уж… Еще раз я бы это не пережил, — он произнес это на грани слышимости, но Рина все равно уловила, и сердце предательски сжалось.       — Хонджун, а как ты?.. Что с тобой случилось и почему я чувствую, будто та Рина и я — один человек? — Чон серьезно и очень внимательно посмотрела на Хонджуна, будто у него на лице были написаны все ответы на ее вопросы. Он как-то протяжно вздохнул и, резко закружив Рину вокруг своей оси, вывел из круга танцующих.       — Если ты не будешь против, мы пройдемся и поговорим в чуть более тихой и уединенной обстановке? — глаза Кима неотрывно рассматривали девушку перед ним, и Рина неожиданно испытала забавную гордость, что именно сегодня она решила накраситься и сделать соответствующую прическу, потому что восхищение, сквозившее в его взгляде, отзывалось приятным теплом в груди. — Прости, я не сказал тебе сразу. Ты прекрасно выглядишь, Рина. Не только потому что ты в платье и с красивой прической и макияжем, но и потому что это просто ты…       Глаза Чон чуть расширились от подобного комплимента, и Хонджун мягко рассмеялся, удовлетворенный ее выражением лица. Рина приподняла бровь, скептически глядя на смеющегося молодого человека, хотя внутри все ходило ходуном от одного звука его смеха. Удивительно, как неизвестный еще совсем недавно ей человек, теперь стал таким неожиданно близким.       — Ты всегда реагировала так очаровательно на мои комплименты, — Ким чуть смущенно хмыкнул в кулак и осторожно подтолкнул продолжающую пребывать в оцепенении девушку к выходу из зала. Он, видимо, интерпретировал ее молчание по-своему, потому что тут же добавил. — Не бойся, я никогда не причиню тебе вреда, обещаю!       — Я и не боюсь, верю, — пожала плечами Рина и, ведомая крепкой рукой Хонджуна, как Золушка поспешила покинуть бал. Только туфельки предпочла оставить на ноге.       В коридоре было удивительно тихо и спокойно. Все люди были в зале, а потому здесь в одиночестве стоял лишь мистер Томпсон, лениво залипающий в телефон. Зрелище было достаточно забавное с учетом габаритов управляющего и его вампирского происхождения. Только услышав приближающиеся к нему шаги, он встрепенулся, отложил телефон и внимательно уставился на вышедших.       — Добрый вечер, мистер Ким, мисс Чон, — мистер Томпсон вновь легонько поклонился, давя в себе еле скрываемую улыбку.       — Томпсон, пожалуйста, пусть нас не беспокоят, хорошо? — Хонджун кивнул управляющему, и Рина в который раз удивилась, насколько разным мог быть голос этого молодого человека. Или не слишком молодого и не слишком человека. — Идем, нам наверх.       — Студентам же нельзя туда подниматься, — с неизвестно откуда взявшейся кокетливой хитринкой сказала Рина, поднимаясь, однако, по лестнице, и, опираясь на галантно протянутую руку Кима, чуть повернула назад голову, глядя ему в глаза.       — Тебе можно все, — яркая улыбка Хонджуна украсила его лицо, и Рина сама заулыбалась от этого неприкрытого, но почти невинного флирта.       Они оказались на балконе, откуда открывался вид на подъездную дорогу к поместью, украшенную черными статуями в ветхих одеяниях, вырезанными тыквами и потусторонними огоньками. Рина вдохнула полной грудью свежий, чуть морозный воздух и поежилась. В то же мгновение на ее плечи опустился тяжелый бархатный пиджак, и, обернувшись, Чон заметила подошедшего к ней со спины Хонджуна в одной белоснежной блузе с рюшами и красивой портупее поверх нее.       — Я слушаю, — Рина осторожно, чуть неуверенно коснулась ладони Кима, не зная, позволено ли ей это. Хонджун вздрогнул, явно не ожидая подобного, но руки не отдернул, слегка сплетая их пальцы и прижимая к себе.       — Тебе действительно это интересно знать? — в голосе вампира сквозила грустная усмешка, будто он уже не верил в правдивость происходящего. Рина сама не сильно верила, но воспоминания детства ее прошлой версии говорили о том, что не верила она зря.       — Конечно… Все-таки это касается меня и… Я бы хотела знать все, чтобы понимать, что делать дальше, как быть, — Рина повернулась полностью лицом к Хонджуну, ловя взгляд вишнево-карих глаз. Он протяжно вздохнул, будто перед прыжком с высоты, и быстро кивнул.       — Что ж, чтобы тебя не томить, скажу сразу — ты действительно являешься переродившей душой Чон Рины, погибшей много сотен лет назад от клыков вампира, — Хонджун, не в силах смотреть ей в глаза, чуть отвернулся, разглядывая что-то вдалеке. Рина на удивление не почувствовала ничего, продолжая внимательно слушать откровение. — Если кратко, я нашел тебя случайно. Благодаря своему другу, который меня фактически вытащил из могилы тогда, я узнал, что люди могут перерождаться и даже иногда, в очень редких случаях, есть шанс вспомнить прошлое. Чтобы… Чтобы помочь тебе вспомнить, я подарил тот подарок, который нес тебе тогда, запечатав в нем кусочек своих воспоминаний и ощущений.       Ким вновь посмотрел на Рину бесконечно трепетно и виновато, как провинившийся котенок, выброшенный на улицу. Его грудь тяжело вздымалась от быстрого дыхания, хотя Чон была всегда убеждена, что вампиры не дышат. Хонджун, будто отпустив себя, порывисто подошел ближе, прижимаясь лбом к ее лбу и прикрывая глаза как от боли.       — Прости, что я повел себя так эгоистично, ворвавшись в твою мирную жизнь и почти сведя тебя с ума, — шепотом, так тихо и сокровенно, будто он признавался в своих грехах ей. Рина не отшатнулась, продолжая разглядывать лицо, оказавшееся неожиданно так близко. Вроде бы бесконечно знакомое, но в то же время, будто знакомое не ей. — Я тебя отпущу, обещаю, я могу изменить твою память, и ты больше не вспомнишь никогда обо мне и своем прошлом, а я буду только издалека присматривать и защищать, только прошу, подари всего один поцелуй на прощание…       — Только один? — Рина удивилась сама от своего вопроса, но забирать слова назад даже не планировала. Почему-то сердце при его словах о последнем поцелуе обиженно сжалось.       — Как пожелаешь потом… Но пока о большем я не смею мечтать… — отозвался мгновенно Ким, чуть отодвигаясь от нее и снова заглядывая в глаза. — Я могу?..       — Да…       Больших слов ему и не нужно было, Хонджун с тихим выдохом обхватил прохладными ладонями пылающие щеки Рины, прижимаясь губами сначала осторожно, обхватывая нежно лишь нижнюю, но, как только сама Чон обхватила его рукам за плечи, углубил его, легко поглаживая языком то верхнюю, то нижнюю губу, оттягивая их попеременно, чуть прикусывая острыми зубами и тут же зализывая виновато. Рина бы нагло соврала, если б сказала, что ей не нравится этот неожиданный поцелуй. За несколько секунд она вошла во вкус, и вот уже Чон выцеловывает его греховно вишневые губы, вызывая у Хонджуна участившееся дыхание и тихие, еле слышные довольные постанывания.       Поцелуй бы продолжался и дальше, но Рина вдруг отпрянула, хватая широко раскрытым ртом воздух. Неожиданно в груди, где-то рядом с сердцем, заболело, обдавая жаром все внутри. Рина, закашлявшись, рухнула на колени, а следом за ней рядом быстро присел Хонджун, в панике пытаясь понять, что случилось, обхватывая ее прохладными руками за плечи.       — Рина? Рина, милая моя, прошу, что с тобой? — бесконечный страх сквозил в его голосе, пока Ким тщетно пытался совладать со шнуровкой платья, надеясь, что это поможет, но Рина не реагировала, продолжая хватать воздух, как рыба, выброшенная на сушу.       Секунда, и что-то внутри все же разбилось миллиардом стеклышек, хранящих бесчисленное множество воспоминаний, имен, картинок, чувств и эмоций. Чон не понимала, как все это сложить воедино, но все, что она точно знала — что она любит Хонджуна. Что она так ждала его на тот праздник, наряжаясь для него в прекрасное платье, и так расстроилась, когда поняла, что их счастливого финала не будет.       — Рина… Пожалуйста, не молчи, чем мне тебе помочь? — Ким дрожал, крепко держа теперь Рину за руку, слабо поглаживая ее пальцами.       — Джун-и… — еще хрипло, не придя в себя от неожиданного приступа, произнесла Чон, зажмуриваясь на секунду и тут же распахивая глаза вновь.       — Что?.. — Хонджун как-то странно обмяк, невольно роняя ладонь Рины из ослабевших в миг пальцев. Чон, вернув своему телу возможность двигаться, хитро сверкнула глазами, довольная произведенным эффектом неожиданности. — Прошу, повтори?       — Джун-и… — и, словно обезумев, Рина тут же бросилась в объятья молодого человека, стискивая крепко его шею, и начала беспорядочно целовать его лицо, мажа губами по глазам, носу, губам, не задерживаясь. Будто она хотела восполнить все те поцелуи, которым так и не суждено было сбыться в прошлом. — Господи, Хонджун…       — Рина… — голос тихий и сиплый вывел Чон из бешеного состояния, заставляя вздрогнуть и замереть. Карие глаза Хонджуна заполнились слезами, и он резко прижался лбом к ее лбу, смаргивая быстро слезы. — Рина, это ты… Это действительно ты… Я так долго тебя ждал.       — Прости, что так долго, прости, Джун-и, — Рина ласково гладила его по лицу пальчиками, терлась носом о его влажные щеки, а Хонджун нежился в ласке, подставляясь, позволяя делать все, что взбредет ей в голову.       И, как только Чон остановилась перевести дыхание от бесконечных поцелуев, Ким набросился на нее сам, шепча что-то бессвязное, будто молитвенное ей в кожу, пока самозабвенно покрывал каждый миллиметр поцелуями. Его ладони крепко держали Рину, прижимая к своей груди, и Чон могла поклясться, что слышала, наконец, как билось его неживое сердце.       — Рина… Я никогда больше тебя не отпущу, я обещаю тебе, — он клялся ей, шептал слова любви, и Рина верила, зарываясь пальцами в его мягкие волосы, целуя и шепча клятвы в ответ.       Они просидели в объятьях друг друга по меньшей мере час, нежась в касаниях, ласковых и трепетных. Им нужно было еще столько обсудить, столько решений принять, но пока что были только они друг у друга и бесконечные поцелуи от радости встречи. Чуть успокоившись и уняв бешеное сердцебиение, Рина удобно устроилась в объятьях Хонджуна, сидя к нему спиной и довольно мурча на все его касания.       — Идем танцевать? Я очень сильно хочу танцевать. С тобой, — Хонджун как-то легко и по-детски дернул Рину за руку. Это совсем не вязалось с образом серьезного и опасного вампира, и Чон весело хмыкнула. — И чего ты смеешься? Я серьезно!       — Ким Хонджун, как вы можете думать о танцах, когда тут такое событие?! — Рина нехотя поднялась, увлекаемая крепкой хваткой Кима. — Хонджун! Ты же не серьезно?       — Абсолютно серьезно! — задорно отозвался Хонджун и, подмигнув девушке, легко подхватил ее на руки, прижимая к своей груди. — К тому же, я безумно хочу, чтобы этот отвратительный Эдди Уидмонд увидел, какими красными стали твои губы после поцелуев со мной, и не смел больше к тебе подходить!       — Ким, ты бессовестный ревнивец, — с абсолютно серьезным видом фыркнула Рина, складывая руки на груди и делано дуя губки. — Ну хотя бы отпусти меня на ноги! Ты травмируешь тонкую душевную организацию моей подруги…       — Только ради подруги! — Хонджун осторожно поставил девушку на ступеньку лестницы, но не спешил отпускать талию, крепко прижимая Чон к себе. — Я бесконечно люблю тебя, Чон Рина. Спасибо, что ты вернулась ко мне…       Рина замерла, глядя испуганной ланью на Кима. Он произнес эти слова так легко, будто они были само собой разумеющимся. И от того она ему верила, видела в глазах, полных нежности, что он не врал.       — И я люблю тебя, Ким Хонджун, — отозвалась нежно Рина и тут же удивилась, как просто дались ей эти слова в ответ. Чувство, казавшееся чужим, сейчас ощущалось на все сто как ее собственное. — Спасибо, что дождался меня…       Глаза Хонджуна вспыхнули ликованием, и он тут же вновь поцеловал ее. Нежно, трепетно, так, как мог только он, наполняя каждое свое движение вечной любовью. Рина осторожно потянула его обратно наверх, но Ким, оторвавшись от желанных губ, хитро ухмыльнулся, легко меняя ее траекторию и утягивая вниз по лестнице.       — Но я не хочу возвращаться туда, я хочу провести наконец время с тобой! — в голосе Чон прорезались капризные нотки, и Томпсон, который был невольным свидетелем того, как девушку практически волокли на радостях в бальный зал, даже не попытался скрыть улыбку.       — Чшшш, у нас впереди еще много времени, а пока, — вишнево-карие глаза Кима проказливо сверкнули, и он, грациозно поклонившись, протянул руку в кружевной перчатке. Вокруг все те же люди, танцующие, играющие, даже, кажется, целующиеся, но для Рины сейчас существовала только вновь обретенная любовь. — Согласишься ли ты разделить этот танец со мной?       — Разумеется, — улыбка окрасила алые от поцелуев губы Рины, и Хонджун, практически впечатав в себя девушку, закружил ее по зале.       Если бы кто-то внимательно вгляделся в позолоченные зеркала, он бы увидел, как потусторонне они отражали мрачные отблески свечей, галантных кавалеров в масках и фраках, изысканно одетых дам в пышных и струящихся платьях и девушку, что, казалось, вальсировала одна. Но никто не вглядывался, поглощенный партнером рядом или поглощением блюд, и пара просто наслаждалась долгожданным танцем в объятьях друг друга.       И впереди у них была целая вечность.