.

— Дракон в теле человека — вот кто такой Довакин, — провозгласил Ормар, шагая по острым камням над водопадом. — Ты не боишься, что когда-нибудь драконья кровь ударит мне в голову? — Если бы я боялась драконов, то не была бы твоим хускарлом, — хмыкнула Лидия. — Возле Вайтрана по тундре разгуливают великаны с дубинками в твой рост. Орки из крепостей валят медведей руками. А ты обыкновенный нордский мужик. Просто заносчивый растяпа, каких свет не видел. — Прям-таки обыкновенный? — Ормар даже обернулся, пока Лидия упёрла руки в бока, критично его разглядывая. — Кое-что странное ты всё же умеешь. Ну-ка, крикни. Этими словами прерывалось немало их разговоров. — Ну-ка крикни, пусть обвалится, — произносит Лидия шёпотом, указывая на треснувшую скалу над бандитским лагерем. — Крикни, пока нас не сожрали, — и волки в стае, повинуясь Слову, начинают рвать друг друга. — Бери верёвку и кричи, потом поможешь мне перебраться, — и Ормар, издав драконий клич, переносится на другую сторону ущелья, в очередной раз удивляясь. Лидия раньше него самого успевала придумать, как использовать Голос. И как будто даже лучше осознавала, на что он способен. Быть может, всё дело в том, что она выросла в Скайриме, а книга «О драконорождённых» лежала у неё на полке с детства. Благодаря Лидии Ормар не путался в направлениях. Она учила его согреваться, когда приходилось ночевать на середине подъёма на Глотку Мира. Без неё уроженец Сиродила ни за что бы не справился с первым встреченным ледяным троллем. Хотел бы и он так сродниться с землями предков. * * * Ормар давно хотел встречи с главой Седобородых монахов. Не раз даже пытался пройти на вершину горы, но путь преграждал самый лютый буран, вызванный, похоже, тоже с помощью Голоса. Будто сотни ледяных привидений налетали на воина, как только он шагал в проём между резными столбами, обозначающими границу дозволенного. Он запасался зельями для устойчивости к морозу и купил зачарованную броню с мехом. Но всё равно ветер и холод пронзали, как лезвия. Ормар едва успевал выбраться обратно, чуть не теряя сознание. А Лидия, ругаясь, тащила его в монастырь и отпаивала горячим вином. Седобородых не радовало присутствие чужачки, которая ни к драконьей крови, ни к пути Голоса отношения не имела. Но Ормар заявил просто «где я, там и она» и как следует заупрямился. Монахам пришлось уступить Драконорождённому и принять во внимание тот факт, что, если б не эта чужачка, Ормар бы до них не дошёл. Однако, когда настало время встретиться с Партурнаксом, Лидии всё же пришлось остаться и ждать в монастыре. Вершина Глотки Мира и жилище главы Седобородых — святая святых. Чтобы Ормар прошёл на вершину, монахи дали ему выучить новое Слово. И теперь он стоял перед резными столбами, собираясь как следует насладиться моментом, когда одолеет эту проклятую метель. Крик будет слышен в Вайтране. — Лок-ва-кор! — «Небо, весна, лето» на драконьем языке. — Гха… Летом это точно не назовёшь. Но буран был прорежен достаточно, чтобы пройти. Ормар оглянулся на Лидию. Она сложила руки на груди, задумчиво взглянула на нависающие над горой тучи и спросила: — А если задрать голову повыше? — Надо будет потом попробовать, — усмехнулся воин. Нельзя кричать без перерыва. Человеческое тело не выдерживает мощи Слов. * * * Спустя час подъёма, достаточно отдышавшись, Ормар заметил, что метель возвращается и вновь начинает забираться под броню. Но он не мог не проверить кое-что прямо сейчас. Крик вознёсся к небесам, как будто Довакин возвращал им гром и молнию. Сперва показалось, что это не сработало, и он чертыхнулся, понимая, что зря рискует замёрзнуть. Пришлось поскорее продолжить подъём. Но через минуту ветер вновь утих, а снег засверкал, как холодные электрические искры. Ормар оторвал взгляд от тропы и замер. Две луны величественно покоились на противоположных сторонах неба, озаряя гору и окрестности своим светом. Прозрачность воздуха поражала. Воину казалось, что он различает деревню у подножия. А сугробы слегка переливались разными цветами, потому что между лунами протянулись трепещущие полосы северного сияния. Такого яркого сияния Ормар в жизни не видел. Как в тот раз, когда, чудом спасшийся от имперцев и драконов, он ночью выбрался из пещеры. Как тогда, когда впервые, на захвативших разум инстинктах, он издал Крик после победы над драконом Мирмулниром. Он вновь ощутил, что познал суть вещей, всемогущ и весь этот мир внизу — его владение. Хотелось, вопреки человеческой сущности, шагнуть в никуда и взмыть над скалами и равнинами, чтобы облететь северный край, охватить его взглядом и встать, наконец, на своё место. «Ты это видела?!» — готовый воскликнуть, Ормар обернулся, ища спутницу. Но Лидия осталась далеко внизу. Наверняка она видела. И, когда он вернётся, к её просьбам о Крике прибавится ещё одна. И Последний Довакин, подобно великому Талосу, будет рад менять небо просто потому, что так захочет его соратник.