Хижина

Кровавые следы приводят Микасу к покосившейся — то ли от древности, то ли от произошедшего совсем рядом безумия — невзрачной хижине. Пыль поднимается столбом, стоит ей открыть дверь. Никому в здравом уме не пришло бы в голову искать помешанного на порядке Леви в таком месте. И именно поэтому он здесь. Сидит в углу, подтянув колени, упершись спиной в гнилые доски, и, кажется, вообще не обращает внимание на бардак вокруг. Здорово же его потрепало. — Капитан, — тихо окликает она. Ноль реакции. — Леви. Он смотрит прямо сквозь неё. Знакомый взгляд. Иногда Микаса замечает его в собственном отражении в стеклах, но сразу же отворачивается. Отвернуться от Леви — не получается. — Здесь больше никого нет, — тихо говорит она. — Только я. Микаса Аккерман, сто четвертый кадетский корпус. Меня не нужно бояться. — Ты права. Бояться нужно меня, — эхом откликается Леви. — Не надо было сюда приходить. Ты же всё поняла, Аккерман? Убьёшь меня теперь? Микаса вздрагивает. Она ведь обещала себе: прикончит Леви, если тот попросит. Сведёт счеты за давнее избиение одного друга, отплатит добрым делом за спасение второго — чего уж тут сомневаться. Но одно дело добить тяжело раненого и совсем другое — заниматься правосудием без должных на то полномочий. Стоит ли эти его слова считать просьбой, или просто воплем отчаяния? Армина бы сюда. Он бы легко разобрался, что нужно делать. Ну или, по крайней мере, смог бы убедить Микасу в том, что его решение — единственно верное, уж в этом Арлерту равных не было на всём острове. — Я прибыла за вами по приказу главнокомандующего. Мы вернемся в город, — твёрдо говорит она. Если Армин решит, что Леви нужно казнить, она сама исполнит приговор, но не здесь. Капитан точно заслуживает более аккуратной могилы. — Твой дружок говорил, что мы все имеем право на собственный выбор, Аккерман. Кажется, это было что-то типа его завещания. Мой выбор — сдохнуть наконец-то, и будь так добра его уважать. — Я больше не верю в идеи Эрена. Иначе не останавливала бы его. — Грязная тряпка на твоей шее говорит об обратном, — холодно замечает Леви. — Но я не осуждаю. Сам, как и ты, поставил всё на упрямого мечтателя и до сих пор не могу исправить наделанных нами ошибок… — Главнокомандующий Эрвин? — осторожно уточняет Микаса. Она подозревала что-то подобное, когда услышала от Эрена об «аккерманской крови», но так и не поняла, правда это или просто очередная манипуляция. Но капитан тогда действительно был преданным солдатом, хоть и позволял себе порой язвительные замечания. Приказы же Эрвина не оспаривались. По крайней мере, на глазах у отряда: кто знает, что там происходило за закрытой дверью… — Не худшая моя ставка, если честно. С твоим дружком я прогадал куда сильнее. Но всё же в чём-то его лохматый братец был прав — Аккерманам точно не помешала бы «тихая смерть». Наша сила вечно служит не тем людям. Хорошо, что нас осталось только двое и спать я с тобой точно не намерен. Микаса невольно усмехается, представляя, что бы сказали их друзья, узнав о такой колоритной парочке. Наверное, только Армину хватило бы рассудительности ничего не комментировать: убегать сразу от двух разозлённых Аккерманов без способностей Колосса ему явно не по силам. — Да и ни с кем уже, пожалуй, — мрачно констатирует Леви. — А ты — слишком привязана к прошлому. — Всё верно, капитан. — Да какой из меня теперь, нахрен, капитан, — ворчит Леви, но Микаса с легкой улыбкой прерывает его попытки самобичевания: — Мне нравятся мужчины повыше, капитан. А ваши шансы вымахать до пятнадцати метров я расцениваю как маловероятные. Но если бы я позволяла умереть всем, кто мне не по вкусу, я была бы ничуть не лучше Эрена. Вы вернетесь в город. Там со всем разберемся. Леви смотрит на неё озадаченно. — Люди всё ещё верят в то, что внутри стен безопасно. Пусть продолжают в том же духе, пока могут. — У города есть целый отряд полицейских и парочка неплохих тюремных камер. Даже там почище будет, — Микаса демонстративно проводит пальцем по грязному столу и с каким-то мстительным удовольствием наблюдает, как морщится Леви. Хорошо. Значит, пачкать руки в её крови в ближайшее время капитану не захочется. — Да и сидеть на казенной кровати удобнее, чем на окровавленном полу, я проверяла и не раз. — Умеешь ты соблазнить мужчину, — горько усмехается Леви, наконец-то поднимаясь. — Обязательно расскажу об этом Жану. Заодно предупрежу, чтобы на детей не рассчитывал, я сам его кастрирую, если у вас каким-то чудом всё получится. Даже из клетки достану. Микаса молча протягивает руку, помогая капитану вскарабкаться на лошадь. Леви может язвить ещё часов десять даже после того, как ему отрубят голову, в этих его талантах она не сомневается. Но проверять их наличие на практике всё-таки не хочется. Армин обязан что-то придумать, чрезмерная кровожадность вовсе не в его стиле. Повезло ему с фамилией.        — Мы возвращаемся с плохими новостями, Микаса, — без единой нотки иронии в голосе говорит Леви, когда впереди наконец-то виднеется стена. — Похоже, я снова выжил.