Жаркое лето (Магическая битва. Нанами Кенто)

Ты знала, что делаешь, когда надевала это коротенькое платье в цветочек. Август только начинался, а жара уже стояла невыносимая, но ты надела его не по погоде. Ты надела его, потому что тебе нравилось, как в нем Нанами смотрит на тебя — как будто он был в нескольких секундах от того, чтобы послать все свои правила к чертям и прижать тебя к ближайшей поверхности. Тонкая белая ткань, мягкая на ощупь. Достаточно легкая, чтобы ее развеял ветерок, и достаточно короткая, чтобы демонстрировать твою попку. Без лифчика. Без трусиков. А Кенто Нанами — твой очень загруженный работой, очень взвинченный парень — понятия не имел, какой день ты для него запланировала. По крайней мере, не знал, когда заезжал за тобой тем утром. Он стиснул зубы, как только увидел тебя. Нанами был в своем обычном костюме-тройке, тщательно отутюженном, на носу у него были очки, а в руке — стаканчик с кофе. Его глаза скользнули по твоему телу тем холодным, непроницаемым взглядом, который появлялся у него, когда он изо всех сил старался не реагировать. Ты улыбнулась, вся такая милая. — Доброе утро. — На тебе нет ветровки, — сказал он ровным голосом. — На улице тепло. — Ты прошла к пассажирской дверце салона, надув губки. — Как тебе платье, нравится? — Мхм, — промычал он, помогая тебе сесть в машину, как всегда по-джентльменски — положив ладонь тебе на поясницу, наклонившись ближе и мягко бормоча что-то о зарезервированном столике и времени прибытия, — пока его рука не опустилась чуть ниже; в это время ты подняла ногу, чтобы сесть в машину, и твое платье задралось. Нанами почувствовал под ладонью обнаженную кожу. Его голос сразу же понизился. — Ты кое-что забыла. — Я так не думаю. — На тебе нет трусиков. — И что? С силой хлопнула пассажирская дверь. Ты сдержала улыбку, когда он обошел машину и сел в нее, стиснув зубы, одной большой рукой сжимая руль, а другой медленно поглаживая бедро. Он молчал пять минут. Пока ты не положила ногу на ногу и не прошептала: — Ты злишься? Нанами даже не посмотрел на тебя. — Злюсь — это не то слово, которое бы я использовал. Ты протянула руку и провела пальцами по шву его брюк, прямо по толстой линии его члена, который уже выпирал из ткани. — А какое слово ты бы использовал? Его рука схватила тебя за запястье так быстро, что ты ахнула, он был в ярости. — Прекрати, — резко сказал он. — Сиди молча. Ты лукаво улыбнулась. — Это такую благодарность я получаю за маленький сюрприз, который я приготовила? Он кинул на тебя взгляд, холодный и проницательный. — Я сейчас остановлю машину. Прекрати. Разумеется, ты не прекратила, проигнорировав его предупреждение и его жесткий, сдержанный взгляд, от которого твои бедра вжались в сиденье. Даже когда он процедил сквозь стиснутые зубы последнее резкое «Хватит», вцепившись в руль так крепко, что кожа заскрипела. Ему пришлось мысленно перечислить налоговые ставки, чтобы не разбить машину. Ты продолжила изводить Нанами — твоя ладонь медленно поднималась по его бедру, все выше и выше, пока не достигла ноющей, твердой линии его члена, выступающего из брюк. Ты слегка игриво сжала его, одновременно что-то ища в сумочке. — Кексик? — спросила ты с невинным видом, открывая коробочку, которую купила в пекарне. Ванильный кекс. Простая, мягкая закуска. — Я взяла специально для тебя. — Нет, спасибо, — пробормотал он себе под нос. Нанами наблюдал, как ты срываешь обертку своей изящной ручкой, ерзая на сиденье, словно твоя голая промежность не прилипла к коже. — Кенто, — сказала ты, слизывая полоску глазури с большого пальца, — хочешь кусочек? — после чего громко застонала, когда твой язык скользнул по кончику пальца, и закрыла глаза, словно испытывая оргазм от этого вкуса. Затем ты медленно, неаккуратно откусила кусочек, размазывая глазурь в уголке рта. Ты слизала и это. Пососала с пальца, как будто это был его член. — Глазурь очень вкусная, — ты бросила на него взгляд, другой рукой скользнув вверх по его бедру. — Давай, всего один кусочек? Нанами молча выхватил у тебя изо рта наполовину надкусанный кекс и выбросил его прямо в открытое окно. На его пальцах остались следы глазури, но он даже глазом не моргнул. — Кенто! Твои губы приоткрылись в немом полустоне, но из них вырвался лишь хриплый звук, когда он поднял испачканные пальцы к глазам, чтобы посмотреть масштаб бедствия. Кремовые, липкие, все в крошках. Другая его рука не отрывалась от руля, пока он был сосредоточен на дороге. Ты решила ему помочь — схватила его руку и поднесла ее к своему рту. Ты смотрела на него сквозь ресницы, медленно облизывая его пальцы от костяшек до кончиков. — Отстань, — сказал он, но ты заметила, как сжалась его челюсть. — Ты так груб со мной, милый, — прошептала ты, — ты даже не захотел попробовать? Его голос был невозмутим: — Позже ты об этом пожалеешь. Надеюсь, ты это знаешь. Твои бедра снова сжались — боже, ты уже была такой чертовски влажной и липкой между ног от того, что просто дразнила его. Его пальцы все еще были у тебя во рту. Ты издала тихое непристойное «мхм», непытаясь извиниться. Он резко свернул с главной дороги — слишком быстро — и остановил машину на задней тихой стоянке. У тебя едва хватило времени среагировать, прежде чем двигатель заглушился, и заскрипели тормоза. А потом в машине воцарилась мертвая тишина. Ты смотрела, как он расстегивает ремень безопасности с контролируемой точностью. Он не торопился. Нанами никогда не торопился. Ты сглотнула. — Кенто… — Забирайся ко мне на колени. Слова прозвучали как пощечина. Ты моргнула. — Что ты… — Ты хотела внимания. Хочешь подразнить меня? Отлично. Садись ко мне на колени. Я позволю тебе оседлать мой член средь бела дня. Никаких затемненных окон. Никакого уединения. Вперед. Давай посмотрим, как долго продлится это твое поведение. — …кто-нибудь может увидеть. Он схватил тебя сзади за шею и притянул к себе, его губы были прямо у твоего уха, голос был тихим. — Забирайся. Ко мне. На колени. Так же быстро он отпустил тебя. Откинулся на спинку сиденья. Одним резким движением расстегнул брюки и высвободил свой член — толстый, покрасневший, уже истекающий предэякулятом, ударившийся о его живот с тихим, тяжелым стуком. — Не торопись, — холодно сказал он. — Ты ведь любишь устраивать шоу, верно? Ты уже забралась к нему на колени, и вязкий жар твоего влагалища распространился по всей его длине. Ты была такой влажной, что ему даже не нужно было направлять себя внутрь — всего одно медленное движение твоих бедер, и он скользнул в тебя, дюйм за дюймом, потрясающе глубоко. Ты ахнула, Нанами — втянул воздух через зубы. Его голова откинулась на подлокотник. — Черт возьми. Конечно, ты такая мокрая. Ты закусила губу, чувствуя, как задрожали бедра. — Это все ты виноват… — ты пронзительно заскулила. Он схватил тебя за горло одной рукой. — Только не начинай, — рявкнул он. — Тебе повезло, что после всего я позволю тебе кончить. Ты едва могла дышать. Не только из-за того, что его толстый член пульсировал внутри, но и из-за того, как Кенто смотрел на тебя. Одна рука перекинута через спинку сиденья, другая все еще сжимает твое горло, ладонь горячая и широкая. Его очки слегка сползли, открывая острый блеск его глаз, которые наблюдали, как ты дрожишь у него на коленях словно испорченная игрушка. — Ну же, не стесняйся. Оседлай меня. Ты застонала и вцепилась в воротник его рубашки, когда твои бедра начали двигаться. Сначала медленно. Вверх. Вниз. Ровно настолько, чтобы снова почувствовать растяжение. Каждый раз, когда ты опускалась, казалось, что это слишком глубоко. Ты попыталась остановиться, но его хватка усилилась. Брови Нанами сошлись на переносице, словно он был недоволен, что ты не использовала его должным образом. — Ты дразнишь меня все гребаное утро, — прорычал он, — и не можешь даже нормально оседлать мой член? — Я… я стараюсь, — выдохнула ты. — Старайся сильнее. Шлепок по твоей заднице был громким и незамедлительным — его ладонь резко ударила по округлой ягодице, и ты вскрикнула, сжимаясь вокруг него. Его член дернулся в ответ. Ты едва успела еще раз приподнять и опустить бедра, прежде чем ритм нарушился. — Я не могу… — Можешь. Он схватил тебя за бедра обеими руками, а затем насадил на свой член с такой силой, что ты охнула. — Боже мой, Кенто! Его бедра прижались к твоим, член так широко растягивал тебя. Мужские руки легли тебе на талию, и он начал двигаться, мыча при каждом толчке. — Вот, — толчок, — что, — толчок, — происходит, — толчок, — когда ты так ведешь себя. Твои глаза остекленели, рот приоткрылся, и из него вырывались тихие стоны, пока Нанами заставлял тебя принимать его член снова и снова, теперь быстрее, жестче, вжимаясь в тебя с грубой силой. По салону разносилось пошлое хлюпанье твоего влагалища, всасывающего его в себя. Он откинулся на спинку сиденья, расставил ноги, положил руки тебе на бедра и вошел в тебя так сильно, что ты увидела звезды. Все твое тело подпрыгивало от каждого грубого толчка — его член ударялся о твою шейку матки, толстая головка снова и снова скользила по набухшему чувствительному месту внутри, пока твоя спина не выгнулась дугой, а рот не открылся в беззвучном крике. Оргазм настиг тебя внезапно, твое тело напряглось, влагалище сжалось вокруг него, как в тисках. Ты вскрикнула — высоко, громко, прерывисто — и Нанами прикусил твою губу, издавая стон, и дернул бедрами раз, другой, прежде чем затих. Его член пульсировал глубоко внутри, выплескивая в тебя горячую сперму. Ты рухнула на него, тяжело дыша, все еще ощущая последствия оргазма, твое платье задралось до талии, ноги раздвинулись на его бедрах. Только твое тяжелое дыхание и его тихое, ровное. Его рука погладила тебя по спине, затем скользнула ниже — по твоей заднице, к твоим скользким бедрам, туда, где его сперма начала капать на сиденье. — Посмотри, что ты устроила. Ты пробормотала что-то бессвязное, уткнувшись ему в грудь. Он вздохнул. — Тебе повезло, что ты симпатичная. Ты хихикнула, едва в силах поднять голову. — Я же говорила, что платье того стоило. Он приподнялся, с привычной легкостью натягивая брюки, затем достал из бардачка носовой платок и сунул его тебе между ног. — Вытри, — промяукала ты, слабо приподнимая бедра, чтобы он мог вытереть следы грязи. — Знаешь, — прошептала ты, и на твоем лице расплылась ленивая улыбка, — мы так и не успели пообедать. Он взглянул на тебя сверху вниз. — До конца дня ты не получишь ничего сладкого. Ты ухмыльнулась. — Кроме тебя. Его ладонь снова опустилась на твою задницу, на этот раз легче. В качестве предупреждения. — Веди себя прилично. — Ничего не обещаю. Он закрыл глаза, словно молился о силе. — В следующий раз, — сказал он тихим голосом, — я свяжу тебе руки, прежде чем мы сядем в машину. Ты просияла. — Жду с нетерпением.