Бойцовское желание

До рокового боя оставалось около двадцати минут. В тесном пространстве гримерки воздух, казалось, наэлектризовался. Помни сидела перед зеркалом, туго забинтовывая кисти рук. Каждый виток эластичного бинта был пропитан глухой яростью и решимостью. В дверь коротко стукнули, но, не дожидаясь ответа, вошедший бесцеремонно вторгся в её личное пространство. — Хей, Пом! — раздался вкрадчивый, нарочито бодрый голос. Девушка медленно подняла голову. В отражении зеркала за её спиной стоял Джекс — высокий, вальяжный, с той самой раздражающей ухмылкой, которая не покидала его лица даже во время самых жестких нокаутов. Она перевела на него статический, тяжелый взгляд. В этом взоре читалось такое презрение, будто кролик прямо сейчас, на её глазах, нарушил все мыслимые заповеди. — Чего тебе? — выплюнула она, не прекращая бинтовать пальцы. — Ну и взгляд у тебя... — Джекс присвистнул, облокотившись о дверной косяк. — Словно я уже труп, а ты выбираешь, в каком овраге меня прикопать. — Ближе к делу, Джекс. У меня мало времени. — Ойойой, какие мы деловые! Ладно, короче, предлагаю спор, — он сделал шаг вперед, вторгаясь в зону её комфорта. — Чисто спортивный интерес. — Ну и? — она наконец закрепила бинт и повернулась к нему всем телом. — Если в сегодняшнем ранговом бою побеждаю я, то загадываю тебе всё, что захочу. Любое желание, Пом. Без права на отказ. — Об этом я, честно говоря, не думал, — он беззаботно пожал плечами, — но, впрочем, условия те же. Твоя победа — твоё право требовать от меня любую дичь. — Спор на желание? Что за детский сад, Джекс? Мы профессиональные бойцы, а не школьники за гаражами. А если ты в порыве самодурства скажешь мне завершить карьеру? Ты же понимаешь, на что замахиваешься? — Не скажу, — его голос вдруг стал чуть серьезнее, а глаза блеснули опасным азартом. — Не ломайся, Помни, так будет куда интереснее махать кулаками. Даю гарантию: твоей карьеры это никак не коснется. Но я жду от тебя таких же гарантий в ответ. По рукам? Помни молчала несколько секунд, взвешивая риски. Перспектива увидеть, как этот самоуверенный наглец будет выполнять какое-нибудь унизительное поручение — например, пробежит голым по рингу под прицелом сотен камер — была слишком заманчивой. — Ладно. Посмотрим, как ты заговоришь, когда проиграешь. Давай. Они обменялись рукопожатием. Его ладонь была горячей и сухой, а хватка — стальной. Джекс ухмыльнулся еще шире и, не сказав больше ни слова, вышел вон. Бой был изнурительным. Помни выкладывалась на все сто десять процентов. Она была быстрее, техничнее, она видела каждое его движение, но Джекс... Джекс был словно сделан из резины и воли. В финальном раунде он поймал её на секундной потере равновесия. Один чистый удар, один бросок — и судья поднял его руку вверх. Спустя полчаса, когда адреналин немного утих, а тела начали ныть от пропущенных ударов, они столкнулись в полупустом коридоре за кулисами. Помни, уже переодетая, но с заметной ссадиной на скуле, скрестила руки под грудью, преграждая ему путь. — И чего же ты хочешь? — спросила она с укором, глядя на него снизу вверх. Джекс сделал мечтательный вид, приложив палец к подбородку, будто мучительно выбирал между новым автомобилем и мировым господством. Но через две секунды его лицо изменилось. Он медленно наклонился к её лицу, так близко, что она почувствовала запах его парфюма, смешанный с запахом пота и ринга. — Тебя, точнее секса) — выдохнул он прямо ей в ухо. Помни почувствовала, как по коже пробежала волна жара. Щеки вспыхнули, но она слишком привыкла держать лицо перед камерами и противниками. Она не отвела взгляда, хотя внутри всё сжалось от неожиданной прямолинейности. — Неужели тебя фанатки вниманием обделили? — она ядовито усмехнулась, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией. — Ты же так хвастался их очередями у входа. — Никто меня ничем не обделил, поверь, — Джекс выпрямился, играя желваками. — Только вот одно дело — доступные куклы, которые готовы разложиться перед тобой по щелчку пальцев. И совсем другое — ты. Неприступная, колючая... настоящая. — То есть тебе просто нужно потешить своё эго? Серьезно? Очередная галочка в списке побед? — Если тебе так будет проще воспринимать — пусть будет так, — он равнодушно пожал плечами, но в глазах плясали черти. — В общем, в восемь вечера жду тебя у своей двери. Адрес скину. А если не придешь... Что ж, тебе самой придется объяснять Рагате, почему сегодня из твоей гримерки перед боем были слышны твои крики. Я ведь могу пустить слух, что мы начали «тренировку» еще там. — Иди ты... идиота кусок, — прошипела Помни, разворачиваясь на пятках — Как скажешь, золотко! — бросил он ей в спину. Вечерний город кутался в огни неона. Помни стояла перед дверью современной квартиры в престижном районе. Сердце колотилось в ребра, как пойманная птица. Она сделала глубокий вдох, пытаясь усмирить внутреннюю бурю, и трижды ударила по дереву. Дверь отворилась со знакомым тихим скрипом. Джекс стоял на пороге в домашней одежде, выглядя на удивление расслабленным. — А я думал, ты уже не придешь, — протянул он, пропуская её внутрь. — Спор есть спор. Кто ж виноват, что ты мудак, — бросила она, проходя в прихожую. — Да ладно тебе, не такой уж я и мудак, если узнать поближе, — он усмехнулся, закрывая дверь на засов. — Тц, давай просто начнем и закончим с этим. Мне не хочется задерживаться здесь дольше необходимого. — Окей. Душ там, если нужно, — он небрежно указал на дверь ванной, а сам направился в сторону спальни. — Не надо, — отрезала она и последовала за ним. Комната Джекса удивила её. Она ожидала увидеть логово холостяка-нарцисса, но перед ней предстала минималистичная спальня в светлых тонах с безупречным ремонтом. Единственным ярким пятном была полочка напротив кровати, уставленная кубками и наградами. — Каждое утро собой гордишься? — съязвила Помни, окинув взглядом трофеи. — Я думала, ты и так достаточно самоуверен. — Я посмотрю на твою самоуверенность и токсичность через десять минут, — парировал он, сбрасывая футболку. Под ней скрывалось тело атлета — жилистое, покрытое свежими следами сегодняшнего боя. Помни лишь цокнула языком и закатила глаза, но внутри всё затрепетало. — Сама разденешься или помочь? — спросил он, подходя ближе. — Сама справлюсь. Она не колебалась. В ней проснулась та же решимость, что и на ринге. Сбросив одежду, она осталась стоять перед ним — небольшая, но невероятно сильная и гордая. Джекс не отставал. Когда они оказались друг перед другом нагими, напряжение между ними достигло апогея. Он не церемонился. Схватив её, он увлек её на кровать, прижимая своим весом к мягкому матрасу. Его руки, привыкшие к грубости боя, сейчас действовали иначе. Он перехватил её запястья, удерживая их над головой, и начал медленно, почти мучительно неспешно оставлять горячие следы на её шее, за ухом, спускаясь ниже. Помни зажмурилась, и из её груди вырвался томный, прерывистый выдох, который она не смогла сдержать. После короткой, но обжигающей прелюдии Джекс потянулся к комоду, доставая упаковку презервативов. Его движения были уверенными, но Помни, разгоряченная его близостью и собственной жаждой реванша, почувствовала укол нетерпения. — Да что ж ты так долго?! — рыкнула она. Девушка не была настроена ждать и подчиняться. Ловким движением, используя свои навыки борца, она перевернула его, оказавшись сверху. Она сама диктовала темп, сама вела эту игру, заставляя его задыхаться от неожиданности. Джекс, глядя на неё снизу вверх потемневшими глазами, хрипло рассмеялся, переходя на родной диалект: — Жінко, я звірію... Вечер обещал быть долгим и куда более увлекательным, чем любая победа на мировом ринге. Джекс лежал на спине, тяжело дыша, и в его глазах, обычно полных насмешки, сейчас горело нечто первобытное — смесь удивления и чистого, неразбавленного азарта. Помни сидела сверху, зажав его бедра своими, и ее пальцы впивались в его плечи так же крепко, как она вцеплялась в канаты ринга. Она наклонилась ниже, так что ее растрепанные волосы коснулись его лица. Ее движения были дерзкими, лишенными стыдливости — только чистая кинетика и страсть. Каждый толчок, каждый изгиб ее тела был выверенным и мощным. Джекс подался навстречу, его руки, покрытые сетью вен и шрамов от старых травм, собственнически легли на ее талию, притягивая еще ближе, вжимая в себя, словно пытаясь срастись. — Ты... — выдохнул он, и его голос сорвался на хрип. — Ты даже здесь дерешься за победу, да? Помни не ответила. Она лишь закусила губу, чувствуя, как внутри разливается жидкий огонь. Ее движения становились быстрее, рванее. Она видела, как на груди Джекса проступают капли пота, как его зрачки расширяются, поглощая радужку. Это была не просто близость — это было продолжение их боя, только здесь не было судей и правил, а единственным финалом мог быть только полный добровольный капитулянт. Джекс не выдержал роли пассивного наблюдателя. Его ладони скользнули вверх по ее спине, оглаживая лопатки, а затем резко переместились к затылку, притягивая ее для поцелуя — глубокого, со вкусом соли и недавней ярости. В этом жесте не было нежности, только жажда обладания. Помни ответила с той же силой, почти кусая его губы, доминируя и подчиняясь одновременно. Процесс захватил их целиком. Звуки комнаты — прерывистое дыхание, скрип простыней, ритмичные удары сердец — слились в единый гул. Помни чувствовала каждое движение его мышц, каждую реакцию его тела на ее действия. Она видела, как тот теряет хладнокровие, которое так тщательно выстраивал годами. — Еще... — прошептала она, теряя связь с реальностью. В какой-то момент грань между болью от сегодняшних ушибов и удовольствием стерлась. Осталось только ощущение единства, где каждый жест был ответом на невысказанный вызов. Когда финал стал неизбежен, Джекс резко перевернул ее обратно, нависая сверху и фиксируя ее ноги, чтобы задать последний, сокрушительный темп. Когда всё закончилось, в комнате воцарилась оглушительная тишина. Они лежали рядом, глядя в белый потолок, и только их тяжелое, неритмичное дыхание нарушало покой. Помни чувствовала странную легкость — тяжесть, которую она тащила в себе с самого Цирка, на мгновение отступила, выжженная этим актом безумия. Джекс первым нарушил молчание. Он повернул голову к ней, и на его лице не было привычной маски подонка. Только усталость и странное, почти уважительное спокойствие. — Знаешь, — прохрипел он, вытирая пот со лба, — это был лучший раунд в моей жизни. И я даже не уверен, кто из нас его выиграл. Помни лишь слабо улыбнулась, закрывая глаза. Она знала, что завтра всё вернется на свои места: сарказм, холодность и профессиональное соперничество. Но этот вечер останется между ними — как тайна, запечатанная потом и честным спором.