4. Грань

«Близко, почти вплотную»

Так они и стояли, глядя друг другу в глаза, Робин с непониманием, Мор с раздражением. Что вообще только что произошло? Что за грань, по которой они ходили? Робин не могла уловить суть, и это бесило, то он, придя на помощь, считал ее настроение, выслушал, дал дельный совет… защитил? И эта фраза, что «она не должна сама за себя стоять, а должен это делать ее мужчина»… Который у нее, между прочим, есть. А Робин уже почти смирилась с предстоящей помолвкой, и все опять посылалось из-за одного простого замечания. — Извини, — Мор отступил первым, разорвав зрительный контакт, и с силой зажмурил глаза. — Я не должен был… Давай просто забудем и выпьем кофе? Робин тоже отвела взгляд. Смесь эмоций: злость, раздражение, отчаяние, обида, — гуляли по телу, больно жалили мозг и душу. Утренняя медитация катилась к чертям, тот хрупкий баланс, что она обрела, с треском разлетелся на тысячу осколков. Телефон в кармане шорт начал вибрировать, нетерпеливость Джейка вышла на новый уровень. Зажав боковую кнопку, она зло прошипела: — Идем, но ни слова об этом! Они шагали рядом, в полнейшей напряженной тишине. Знакомые незнакомцы. Робин снова оказалась в пучине своих невеселых мыслей, от которых хотелось выть. — Погода сегодня отличная! — голос Мора ворвался в ее сознание. Они шли не больше десяти минут, и за это время Робин умудрилась накрутить себя до образования шершавого кома в горле. Одно неверное движение — и польются слезы. — Про погоду поговорим? — с вызовом бросила в ответ, когда они подошли к светофору. Робин была готова убить Мора взглядом, но, заметив его теплую улыбку, сбавила обороты. — Да, представляешь, где-то уже вовсю сентябрь, настоящий, с ветром и дождем с желтыми листьями, — произнес, словно хотел убаюкать, успокоить шторм в ее душе. И получилось. Вот так просто, как будто Мор знал ее на клеточном уровне, знал и умел подобрать нужные ноты, чтобы сыграть эту мелодию только для нее. Робин и сама не поняла, как все то, что навалилось в секунду, тут же и отступило. Когда они перешли дорогу, она, помедлив, с благодарностью ответила: — Не люблю весь этот холод и сырость, — ее голос звучал еле слышно. Мору пришлось коснуться плеча Робин своим, чтобы уловить сказанное. — Мы пришли, — он указал на фасад кафе с кричащим названием «Élite Dulce». — Достаточно… пафосно? — Робин с сомнением взглянула на спутника, дернув аккуратной бровью. — О-о-о, ты даже не представляешь, насколько! — сиял Мор, в пригласительном жесте распахивая перед ней дверь. — Но кофе и десерты тут на высшем уровне, с этим не поспоришь. В таких заведениях Робин еще не была, даже любимый «Авалон» Джейка не стоял рядом. Как в музее, не хватало только табличек «Руками не трогать». Даже запах кофе тут был дорогим. Бело-кремового цвета диваны, столики явно ручной работы, огромные напольные вазы с сухоцветами. В витринах десерты, словно только что приготовившие их выиграли звезду Мишлен. Робин больше любила уютные и простые заведения, она тут же мысленно похвалила себя за то, что вышла из дома при полном параде. Мор усадил ее за столик у большого панорамного окна, сам ушел делать заказ, опять же не уточнив что будет Робин. И все, что ей осталось — это крутить головой, подмечая дорогой дизайнерский интерьер. Она прислушалась к себе, пытаясь понять, какие эмоции испытывала сейчас? Как ни странно, собственное подсознание перестало терзать, все ушло на задний план, были только дорогое кафе, внимательный Мор и последние дни лета. Он вернулся с мягкой улыбкой на лице, сел напротив и важно заявил: — Взял на себя смелость и заказал на свой вкус, — Мор подмигнул, склонив голову в бок. — Надеюсь, угожу. Робин приняла правила этой игры, сладко улыбнувшись, кокетливо заправила локон за ушко и прошептала с придыханием: — И насколько твои вкусы специфичны? Общение на грани флирта, или это он и есть? Но ей это нравилось. Робин не хотела останавливаться, хотела продолжать дальше, стрелять глазками, закусывать губки, без капли смущения или стеснения, без налета на неуместности. Мор, готовый ответить что-то такое же нахальное, облизал нижнюю губу, слегка цыкая, положил руки на стол, чуть наклонившись вперед, но настойчивая вибрация телефона Робин нарушила эту хрупкую, почти интимную атмосферу. Подавив вздох разочарования, она поднялась из-за стола и, кивнув на телефон, произнесла: — Твой друг такой надоедливый, просто ужас! Мор, опешив буквально на секунду, тут же рассмеялся и уточнил: — Вот как? Мой друг? Это поразительная женская черта… если их кто-то раздражает, они тут же забывают, что этот человек имеет к ним самое прямое отношение. Робин развела руками, невинно улыбнулась и пошла в сторону уборной, не забывая покачивать бедрами. Там она не только вымыла руки, но и смочила лицо и шею холодной водой. Кровь приливала к щекам, голова кружилась от этого давно позабытого ощущения. Подняв голову, Робин всмотрелась в отражение в зеркале: всё та же она — светлые локоны чуть растрепались, помаду следовало обновить… вот только ещё и предательский румянец выступал на щеках, а глаза нездорóво блестели. Подсознание царапало череп изнутри: «Так не должно быть!» Но почему? А если даже и не должно, то почему так хорошо? Дав себе установку — сохранять нормы приличия, Робин вернулась за стол, там для них уже стоял кофе. Не просто чашка, а настоящее произведение искусства. У Мора был высокий прозрачный стакан, его заполнял насыщенный шоколадный цвет, а сверху красовалась воздушная шапочка из взбитых сливок, украшенная кусочками шоколада. Ее же напиток был многослойным: переход от карамельного цвета к нежно-бирюзовому, слово в стакан вместили океан. Робин не смогла сдержать восторженного и протяжного: «Вау!». Мор при виде нее улыбнулся и, дернув бровью на смартфон, лежащий на столе, спросил: — Ты долго будешь его игнорировать? В ответ лишь пожала плечами и бесцветно бросила: — А я обиделась, — провела пальчиком по экрану, довольно усмехнувшись, и смахнула все сообщения Дэя с экрана, — Он это уже понял, и думаю к вечеру меня ждет доставка цветов. Джейк очень любит дарить розы. Мор слышал в ее голосе горькую безнадежность. Видел в карих, почти шоколадных глазках, сомнение и отчаяние. Словно Робин тонула в общественном бассейне, и никто не видел и не пытался протянуть ей руку помощи. А он видел. Но что ему оставалось? Влезть в их отношения, объяснить Робин, что Дэй не самый лучший кандидат на роль парня и уж тем более мужа? Мор был уверен, что Джейк нашел девушку под стать себе, такую же увлеченную наукой, с таким же аналитическим складом ума. Отличницу-зубрилку с дурацким именем Мирта с мировоззрением, суженным до окуляра микроскопа. Но знакомство с Робин перевернуло его ощущение мира. Да, противоположности притягиваются, и все такое, но эти двое были уж слишком разные. Дэй не сделал ровным счетом ничего, чтобы Робин наконец-то расправила плечи, подняла голову и дышала свободней. Наоборот, он неосознанно гасил ее огонь. Иногда безразличие — хуже ненависти. Джейк — его лучший друг. Мортимер действительно ценит Дэя и дорожит их дружбой. Но Мор всю жизнь умел отличать теплое от мягкого. Ты можешь быть отличным товарищем, прекрасным сотрудником, при этом — настолько же ужасным мужем. А Джейк не был ужасным, просто он был не тем, кто нужен Робин. От мысли, что как пуля ворвалась в височную область, стало дурно. Он сглотнул вязкий ком, сам удивляясь насмешливости внутреннего голоса. «А кто нужен, ты?» — Не любишь розы? — Мор попытался спросить буднично, слово то, что зародилось у него в голове, вообще не имело веса. Робин наконец-то поднесла трубочку к губам и, прежде чем сделать первый глоток, безразлично пояснила: — Не люблю цветы такого формата, люблю полевые, в них жизни больше. Сама себе мысленно повторяла, как мантру: «Радуйся тому, что вообще дарит, и не только по праздникам, и не только после ссоры. У кого-то и этого нет!» Но рациональность вступила в бой и тут же надавила ответным: «а у кого-то ног нет, может, тогда и туфли не покупать?». Зажмурив глаза, а надо бы уши — в собственной голове стало опять слишком громко. Робин сделала глоток. Кофе в меру крепкий, со сливками и с отчетливым вкусом мяты. Как она любит. Еще глоток, не из-за того что вкусно, а из-за того, что горло сдавил спазм. Если в первый раз Мор угадал с кофе, то в этот раз заказал намеренно?… — Мы же договорились, что не будем об этом, — сказала строго и отвела взгляд в окно. Глазами искала повод, чтобы встать и уйти, и больше никогда его к себе не подпускать. — Тогда, — Мор пожал плечами и откинулся на спинку дивана. — Спрашивай ты. Без долгого анализа Робин выдала поверхностное: — Почему «Мор»? Почему не сократил по-другому? Он удивленно вскинул брови и вновь наклонил корпус к столу, сократил расстояние, а в голосе вспыхнул азарт: — Удиви меня. — Морти? — после паузы выдала Робин и начала смеяться, заметив перемену в его лице. — Морти? — переспросил он, пытаясь остаться невозмутимым, хотя в черных хитрых глазах замелькали озорные блики. — Мне что, шесть? Робин рассмеялась в голос. В уголках глаз собрались капли. Мортимер цокнул языком, но продолжил с иронией: — Привет, меня зовут Морти, давно здесь? Угостить тебя? От абсурдности своего вопроса, от того, как он играл этим, смех Робин стал еще громче. Промокнув выступившие слезы салфеткой, она выдавила: — Прости. Мор по-доброму улыбнулся, отпил из своей чашки, и почему-то Робин до зуда в ладонях захотелось узнать и запомнить, какой кофе предпочитал друг Джейка. — А кто же ты у нас? — он сузил глаза и снова начал сканировать ее взглядом. — Роби… Эм, нет… подожди, точно, ты Бин-Бин. Пожав плечами, она с мягкой улыбкой ответила: — Я всегда была просто Робин. — А я просто Мор, — и деланно, накинув пуха важности, добавил: — С семи лет. К столику подошла официантка и поставила перед ними тарелки. Для себя Мортимер заказал стильный десерт: квадратное пирожное с темным бисквитом и светлым кремом, на верхушке которого ярким акцентом возвышалась глянцевая вишня. У Робин было что-то поистине инстаграмное: нежный мини-десерт розового цвета, украшенный сочной клубникой и печеньем в виде зайчика, что добавляли ему очарования. Заметив восторженный взгляд спутницы, Мор, не отрывая глаз от ее красивого лица, произнес: — Без ложной скромности, могу сказать, что это лучший десерт в городе, — и, чуть помедлив, добавил: — Надеюсь, тебе не придется бежать лишнего из-за него. Робин улыбнулась, но как-то невесело: — Все равно сегодня собираюсь и на вечернюю пробежку. Нужно проветрить голову, опять. Сбежать от своих мыслей. Вернуться в прежнюю колею, найти ту гармонию, что была у нее еще сегодня утром. Непринуждённую беседу нагло прервал телефон Мора, заявивший о себе стандартным рингтоном. Он, извинившись, ответил на звонок и вышел из-за стола. Поглощая невероятно вкусный торт, Робин уставилась в экран телевизора. Естественно, транслировавший канал, где двадцать четыре на семь обсуждали новости шоу-бизнеса. Она уже была готова сменить фокус внимания и сделала бы это, если бы не знакомое лицо в сводках. Робин напрягла слух, чтобы понять речь диктора. Фотки Шейда, того самого, под которого она бегала, готовила, жила, пророчили ему новую карьеру звезды, вот только на этот раз не сцены, а криминальной хроники. Оказывается, рокер умудрился сжечь целый район, в котором жили селебрити, и весь шоу-бизнес только об этом и говорил. — Стоит тебя оставить на минуту, и ты, уже раскрыв рот, сморишь на другого, — беззлобно рассмеялся Мор, садясь обратно. Робин лишь шикнула на него и свела брови, продолжая слушать репортаж.

«По информации из надежного источника, у пиар-агента Хлоэ Бернс по совместительству возлюбленной Шейда, произошел конфликт с Винсентом Вьера, влиятельным бизнесменом и владельцем «Оазиса», наш источник утверждает, что мисс Бернс была захвачена людьми Вьера и ее не выпускали с территории охраняемого района…»

— Не думал, что ты интересуешься похожими вещами, — заметил Мор. — Это же Шейд, — сглотнув ком, ответила Робин, но, заметив вздернутую бровь и немой вопрос на лице, пояснила: — Рок-вокалист, фронтмен группы Hellhounds… ты что, не слышал его «Decay»? Он вновь перевёл взгляд на экран телевизора и лишь безразлично пожал плечами: — Извини, я фанат нео-классики. — Ладно, скину тебе его новый альбом, — чуть раздраженно бросила Робин и снова погрузилась в сводку новостей.

«… Мнение фанатов и коллег по сцене разделились: кто-то считает это актом террора, а кто-то символом настоящей любви…»

— Романтизация насилия? Как мило, — фыркнул Мор. — Дело не в этом, — отрешенно отозвалась Робин, глядя пустым взглядом в окно. — Да? И в чем? Его голос она слышала, словно через радиопомехи. — Ради «люблю» люди способны на многое: на подвиги, самопожертвование, безумства, — Робин вернула взгляд на Мора и увидела там такую заинтересованность, что стало не по себе. Он кивнул, словно прося продолжения. — Я его не оправдываю, но это его язык любви, опасный и безумный. Хотела бы я, чтобы ради меня сожгли район? Нет… но… — Но? Робин смутилась и не смогла бы произнести вслух то, что вертелось на языке: «хотела бы просто чувствовать хоть каплю той любви, что дает Шейд этой Хлоэ, кем бы она ни была». И дело не в синглах или тату с ее именем на груди рокера, и не в том, что стадионы поют «Spark and flame» лишь о ней одной. Тоска из самых темных уголков души начала расползаться по грудной клетке. — Мне пора. Джейк ждет свои наработки, — Робин засуетилась и начала вставать из-за стола. — Сколько я тебе должна? — Не обижай меня, ладно? — чуть грубее, чем хотел, бросил Мортимер и тут же мягче добавил: — Я провожу? — Нет, не стоит, я вызову такси… Спасибо за кофе, — хотелось бежать прямо сейчас, рухнуть в койку и рыдать в подушку. Выть. — Робин, ты в порядке? — очень тихо, но очень настойчиво уточнил он. Улыбнулась. Активно кивнула головой, так и не нашла в себе сил взглянуть на него, а когда почти встала из-за стола, Мор ее остановил: — Дай мне минуту. Робин открыла приложение для вызова такси, вбила адрес и начала бесцельно листать экраны телефона. На одном из них появилось фото Джейка. Все струны души разом заныли новыми аккордами. Чувство вины переполняло грудную клетку, но фоном мелькало что-то другое, противоположное, но слишком маленькое, чтобы быть заметным. — Вот, — Мор поставил перед ней небольшое пластиковое ведерко. — Это их фирменный сорбет. Знаешь, мороженое в последние дни лета имеет особый вкус. Даже самый простой замороженный сок становится вкуснее. Робин улыбнулась и наконец посмотрела ему в глаза. Она бы дорого заплатила, чтобы остаться здесь сейчас с ним, чтобы узнать про последние дни его осени, ведь про свое лето он уже рассказал, но нельзя. — Спасибо большое, — все, что смогла выдавить она. Телефон как раз пропиликал, сообщая, что такси ожидает. — Я отлично провела время. Мор кивнул, отвёл взгляд и сухо выдал: — Да, береги себя. *** В подъезде консьерж передал ей букет красных роз, в которых была воткнута записка:

«Не обижайся, люблю тебя.

Д.Д»

Робин бы с радостью оставила цветы на посту или кинула в мусоропровод, но с покорной улыбкой потащила их домой. Этот день был невыносимо долгим, и все, что ей нужно — это крепкий сон. Кот приветственным «мрр» встретил хозяйку в коридоре. Робин почесала у него за ухом и нежно шепнула: — Скучал? В ответ он прищурил глаза и еще сильнее принялся ластиться к ее ладони. В целом, за все эти месяцы Робин свыклась с мыслью, что в ее доме живет кот, иногда даже сама тащила его в кровать, чтобы он спал рядом. Робин не спеша скинула пиджак и обувь, прошла на кухню, набрала в вазу воды и поставила ее на пол к окну. Будь это ромашки, непременно унесла бы их в спальню, чтобы, просыпаясь, видеть их. Неведомая сила потянула ее сделать фото этих цветов и с подписью «О чём я и говорила», отправить его Мору. Как только сообщение ушло адресату, Робин задала себе простой и логичный вопрос: «Нахуя?» Она закрыла лицо ладонями, пропищала что-то нечленораздельное. И, вспомнив про ведро мороженого, потащилась за сумкой. Достала его, а заодно и флэшку с работой Дэя. Убирая холодный десерт на полку в холодильник, Робин встретилась взглядом с бутылкой мартини. — О-о-о… да! Аперитив, бокал и ведерко с мороженым были выставлены на стол. К ним присоединился и ноутбук, но, прежде чем начать скидывать файлы, Робин подожгла свой любимый «опиум». Пока благовония разгорались, она сделала себе незамысловатый, но такой необходимый сейчас коктейль. Мартини и апельсиновый сок. Лед не положила, ведь есть мороженое. Мор ответил на ее сообщение простым улыбающимся смайлом. Выглядело как издевка. Она запила обиду щедрым глотком из бокала, наконец-то открыла ноутбук и вставила в него карту памяти. Мороженое оказалось очень вкусным, нежно-сливочный вкус смешивался с черникой, и Робин было просто хорошо. Тихо. Телефон снова звякал, писал Мор. «Как добралась?» Робин решила не отвечать буквами, а снова скинуть ему еще одну фотографию — эстетику своего вечера. «Робин, мороженое и мартини? Серьезно?» «А в этом что-то есть…» Она не ответила, просто открыла браузер и принялась искать фильм, который скрасит одиночество этим вечером. Робин запросила в поисковике самую банально-романтическую комедию. Дэй бы от такой плевался до самых финальных титров. Но Мортимер продолжал писать, и, прежде чем открыть смску от него, она поймала себя на том, что ее сердце начало биться быстрее, а губы сами по себе растянулись в улыбке. «Ты обещала скинуть песни Шейна».

«😁Шейда!»

И следом улетела ссылка на его альбом. По телу разлилась нега. В голове тихо-тихо. Робин пьянела. То ли от алкоголя, то ли от ее дурманил «опиум», заполняющий квартиру, то ли это Мор так влиял на нее. А может, все и сразу. Робин сделала себе третий, а может, четвертый коктейль, схватила ноутбук, бокал, попутно позвала кота и отправилась в спальню. Там, уже непослушными пальцами, набрала еще одно сообщение. «Как тебе песни?» Отправила его, а следом хотела отправить «задумывающийся» смайлик, но промахнулась и отправила сердечко. — Твою мать! — пьяно рассмеялась Робин и, не дожидаясь ответа, закрыла ноутбук. Спрятавшись с головой под одеяло, она услышала, что ответ пришел, но так и не решилась взглянуть на экран. *** Джейк должен был вернуться через четверо суток. Весь день Робин, как ужаленная в одно место, подготавливала квартиру к его возвращению: мыла окна, перестирывала и отглаживала белье, а ещё пополнила холодильник любимыми продуктами. Этакая идеальная жена. Вот только все это она делала, чтобы не думать. Совсем скоро, через три недели, у них годовщина, и этот день приближался, словно кто-то нажал «х2». Телефонный звонок вырвал ее из мыслей. — Привет, Джейк, как ты? — безрадостно ответила Робин. — Привет, птичка, вот, почти пакую чемоданы, ты чем занимаешься? Она нахмурила брови, не понимая, почему не испытывала радости или трепета от того что ее любимый вот-вот будет дома. — В том кинотеатре, — Робин говорила сдавленно: вот уже три дня у нее болело горло. Наверное, потому что каждый вечер она заканчивала мороженым, пока не увидела дно ведерка — не остановилась. — На окраине города будет ночь кино, пойдешь со мной? Дэй ответил быстро и не задумываясь: — Нет, ты же знаешь, я не люблю старые фильмы. — Ты даже не спросил, какие, — сухо и обиженно отозвалась Робин, встала с кровати, рывком открыла шкаф. Бросила быстрый взгляд в окно, поджала губы. — Какие? — устало и как-то раздражено все же спросил Дэй. — А имеет значение? — фыркнула Робин, стягивая домашние шорты. Затем достала светло-серые леггинсы в рубчик, их и надела. После тяжелого вдоха, Джейк еле слышно задал вопрос: — Что с тобой происходит? Она тут же бросила взягляд на верхнюю полку с его одеждой. Оно где-то там. — Ты мне скажи, — и скинула звонок. Завязала волосы в высокий хвост, еще раз глянула в окно. Осень вступила в права пару дней назад, а пейзаж был невпечатляющим: низкие темные облака, мелкий дождь, порывистый холодный ветер, но Робин не готова прощаться с летом. Поэтому вместо теплой туники надела тонкую клетчатую удлиненную рубашку. А пока ожидала такси, скинула в кросс-боди разные мелочи. С вешалки сняла кожаную куртку и вышла из квартиры. Настроение, как и погода, — мерзкое. Ценник за поездку соответствует погоде. Она безразлично смотрела в окно. В носу щипало: то ли простуда, то ли очередные слезы. Чем ближе возвращение Джейка, тем больше сомнений и одних и тех же вопросов по кругу. До кинотеатра оставалось буквально пара минут, но авария на перекрестке превратила их во все десять. Робин не опаздывала, до сеанса еще почти четверть часа, да и «Титаник» начинается весьма нудно. От нечего делать она рассматривала редких прохожих, вывески магазинов и всё остальное, что не подходило под эти категории. У подвального помещения с кричащей неоновой вывеской стояла веселая компания, человек восемь. Они активно общались, курили и смеялись так громко, что слышно было через закрытое окно и звучащую из динамиков музыку. Всматриваясь в высокую фигуру брюнета, Робин дважды моргнула и не смогла поверить своим глазам: — Мор… — она смотрела, но мелкие брызги на стекле, мешали обзору. Парень определено был похож на друга Дэя, вот только темные волосы не в привычном пучке, а небрежно распущены. Да и одет он был не как Мортимер, которого Робин успела хоть немного узнать: огромный бежевый худи, темные джинсы и обувь — подобие берцев. Между мальцами зажата сигарета. Она этого не знала… или Мор не афишировал. А может все-таки не он? И она просто видела его в каждом встречном, потому что думала о нем, не переставая. Больше чем о Джейке? Шумно выдохнув, Робин прикрыла веки, откинула голову на спинку сидения. Нужно что-то с этим делать. Срочно выселять Мора из своей головы. В кинотеатре, к большому удивлению, было много людей. Во всех трех кинозалах показывали фильмы Джеймса Кэмерона, и посмотреть его картины пришла разновозрастная публика. Робин купила сырный попкорн, огромный литровый стакан колы и билет на три фильма сразу. Первым в прокате шел «Титаник», после «На гребне волны», а третий она еще не видела, поэтому не запомнила название. Тёмный зал был полон шумной толпы. Переговоры, смех, хруст покорна… с вступительными титрами зрители замолкли и перестали суетиться. Известный по всему миру саундтрек заставил сердце Робин биться сильнее, а по коже рук и ног запустил мурашки. Желтые кадры как будто из прошлого. Счастливые люди машут руками и головными уборами пассажирам огромного лайнера. Еще не зная, что это путешествие в один конец. Несмотря на интересный сюжет, глаза Робин начали слипаться. Она силилась их открыть, но тщетно. Принялась даже договариваться сама с собой распахнуть веки, когда досчитает до тридцати. Запах горелого пластика заполнил ноздри и стремительно опустился в легкие. Сонный мозг Робин, подкинувший варианты с ужасного качества благовониями, обманчиво вёл по ложному пути. Шум. Слишком громко. Что за паника? Скорее всего, Титаник начал тонуть и это паника с экрана. «ВНИМАНИЕ! ПОЖАРНАЯ ТРЕВОГА, СРОЧНО ПОКИНЬТЕ ПОМЕЩЕНИЕ!» Этого точно не было в фильме. С тяжестью, но все же Робин разлепила веки. Именно в этот момент люди, сидящие рядом, начали вскакивать со своих мест и бежать, не думая о безопасности других. Робин с трудом соображала. Голова кружилась, к горлу подкатывала тошнота. Она попыталась встать, но целый ряд людей ломанулся в одну сторону к двери, а ее место располагалось в центре. Как неудобно. В ушах звенело, кто-то звал Маргарэт, да так громко, как будто орал в рупор. Визг, вой пожарки… на экране люди спасались от затопления, в жизни — от огня. С каждой секундой в легких оседало все больше гари. Робин не помнила, как ей удалось встать и выбраться со своего места. Помнила лишь как сквозь дым видела зеленую табличку и по ней ориентировалась. Шла, держась за стены, спотыкаясь. —… Мэм… Сюда… идти можете… слышите меня? Глаза безбожно слезились, в ушах стоял писк. Сухой кашель раздирал глотку, а Робин прикрывала лицо рукавом рубашки, продолжая идти. Наконец улица. Свежий спасительный воздух. Ветер сразу ударил в лицо мелкими дождевыми каплями. Дышать. Дышать носом и ртом, задохнуться кислородом. Все так же дезориентированная брела, держась за кирпичную кладку дома. Тонкая рубашка не спасала от ледяного ветра. Из глаз бежали слезы, и, кажется, ее скромный ужин в скором времени рисковал оказаться на асфальте. — Эй! Вы как? — кто-то, определено мужского пола, схватил ее под локоть и мягко, но уверенно повел в сторону. — Там скорая подъезжает, вас должен осмотреть врач, может, воды? Словно безвольную куклу ее куда-то тащили, куда-то в толпу и гам. Опять крик людей, вой сирен и… — Боже! Робин! До ужаса знакомый голос проник под кожу. Она попыталась сфокусировать взгляд. Мор троился и плавал, но холодные ладони на щеках приводили в чувства. Он был бледен и напуган, что-то очень громко и требовательно говорил. Что? Разобрать не удавалось. — Мор… — Робин слабо улыбнулась, снова зайдясь в приступе кашля. — Это правда ты… Он нетерпеливо сунул ей бутылку воды, почти заставляя пить. Жидкость частями шла в желудок, местами носом. Снова кашель, и ее ужин у его ног. — Прости… — прошептала, неловко вытирая рот тыльный стороной ладони. — Что ты тут делаешь? — в ужасе спросил он, осматриваясь по сторонам. Кого-то уже выносили на руках и носилках, кому-то делали искусственное дыхание и непрямой массаж сердца прямо на асфальте. — Ты цела? Не ударилась? Где болит? — его обволакивающий голос срывался на панику. Она взяла бутылку и снова сделала глоток. Кашель отступил. Голова, хоть и болела, но прояснялась, и теперь Робин отчетливо видела Мортимера. — Пошла в кино, кажется отключилась, толком не поняла, что происходит. Её грудь поднималась от тяжелого дыхания. Тело дрожало от холода и страха. Мор, словно опомнившись, расстегнул свой худи и надел его на Робин. — Ты почему так легко одета? — голос звучал мягко, опять баюкал. Мортимер нежным движением стер не то слезы, не то капли дождя с ее лица. — Куртка в гардеробе, — объяснила Робин и, прикрыв глаза, вдохнула запах его парфюма. Уже не так холодно и совсем не страшно. Улыбаясь, она прошептала: — Ты курил… Чуть сведя брови, Мор пытался понять, как она это поняла. От него пахнет табаком? — Ты стоял у того бара… я думала не ты, а это ты… — Да, — Мортимер прижал ее к себе, обнял за талию и повел в сторону карет скорой помощи. — Тебя должен осмотреть врач. Возможно, нужно в больницу. — Нет, — Робин категорично помотала головой. — Со мной все в порядке, я просто хочу домой… пожалуйста… Он глянул на нее с сомнением, но все же согласно кивнул и повел в сторону желтых машин: — Позвони как доберешься, хорошо? Я предупрежу Джейка, пусть пошлет к тебе врача. — Со мной все нормально, правда, — попыталась сопротивляться Робин. — Просто нужно отдохнуть. Мор не стал спорить. Усадил в такси, водителю сказал строго, даже властно: — Девушку доведешь до квартиры, по дороге купишь ей молока. Проследишь, чтобы выпила, хотя бы полбутылки. Тот начал грубить в ответ, но купюры, небрежно брошенные Мортимером на приборную панель, заткнули ему рот. — Номер я запомнил, если будет надо — отслежу тебя по городским камерам. Если через сорок минут не увижу, что ты заводишь ее в подъезд, заявлю на тебя в трудовую инспекцию. Ясно? Тот что-то пробурчал, но Мор не слушал, снова обратился к Робин: — Давай все же позвоним Джейку? — Все нормально, — отмахнулась она. — Начнет переживать, прилетит еще раньше времени… А я пока не готова его видеть. Мортимер кивнул и, прежде чем желтая машина отъехала, произнес: — Напиши, как будешь дома. Робин лишь кивнула в ответ, прикрывая веки. И, прежде чем машина отъехала, она услышала как пассажирская дверь слева от нее с хлопком закрылась. Мор, что-то пробубнив, сел рядом. — Да все нормально, — попыталась протестовать Робин. Он лишь безапелляционно бросил: — Другому расскажи. Поехали!