9. Обещание

Имя Мора высветилось на дисплее телефона. Закусывая губу в улыбке, Робин провела пальчиком по экрану, перевела на громкую связь: — Привет, ты скоро? — Привет, — ответно раздалось в трубке. На фоне играла музыка и слышались голоса людей. — Мы с коллегами решили в бар зайти, не теряй, ладно? Робин прикрыла глаза, холодная волна разлилась от самого сердца по всему телу, заколов пальцы. Пытаясь скрыть обиду и разочарование, она произнесла: — Да… конечно, хорошо вам отдохнуть. — Целую. Гудки. Постояв пару минут, глубоко дыша носом и смаргивая ненужные слезы, Робин задула свечи и начала убирать со стола. Правильно, к черту романтический настрой, а вместе с ним и ужин. Аккуратно вернула бокалы для вина обратно в коробку, две тарелки с салатом и столько же с горячим обернула пищевой пленкой и убрала в холодильник; купленный десерт так и остался на полке. Она пыталась заглушить обиду позитивными мыслями: «Зато завтра не нужно готовить». Это дело Робин не любила, но делала его всегда отменно. Дэй часто хвалил ее редкие, но очень достойные кулинарные порывы. Погасив свет на кухне, поплелась смывать макияж, на который потратила сорок минут своей жизни. В шкаф отправилось простое, но красивое синее платье, волосы, что были уложены локонами, заплела в косу. Дурацкая пижама с феями — импульсивная покупка, одеяло, кот под боком и новый подкаст. Его точно придется включать заново: Робин слушала, но не слышала. В глазах стояли слезы, от жалости к себе хотелось выть в подушку. Три недели. Почти три недели прошло с того дня, как Мор появился на крыше и пообещал больше ее не оставлять. Это были странные дни, с новыми красками, эмоциями и желаниями. Наверное, им стоило походить на свидания, узнать друг друга получше, насладиться этим конфетно-букетным периодом. Целоваться на последнем ряду кинотеатра, гулять по вечернему городу, взявшись за руки. Как это было с Джейком… Но после той ночи Мор остался не только в ее жизни, но и в ее квартире. Вот так просто. Та вскользь брошенная ей самой шутка: «Вот так сразу с вещами ко мне?» — на следующий день стала правдой. После завтрака, который он сам приготовил, Мор кивнул на свою дорожную сумку и задал один простой вопрос: «Остаюсь?», и Робин, не раздумывая, ответила: «Да». А после, глубокой ночью, лежа на груди спящего Мортимера, все пыталась понять: нормально это или нет? С Джейком все было постепенно, не спеша. С его лучшим другом все происходило настолько стремительно, словно дедлайны горели и время поджимало. Тем утром, тем самым волшебным, незабываемым их первым утром, он рассказал о своей новой работе и, прежде чем на нее отправиться, разложил часть своих вещей на пустующие полки и вешалки. В тот день Робин с большим волнением ждала Мортимера домой, присутствие этого человека стало слишком необходимым в ее жизни. И когда Мор переступил порог квартиры со словами: «Бин-Бин, хочу на ужин заказать пиццу, ты какую любишь?», поняла, что это ее «да» было не необдуманным или поспешным решением, и не потому, что она не могла сказать «нет». А потому что впервые в жизни она сделала правильный выбор. За все эти недели Робин ни разу не усомнилась в Море или его намерениях, не усомнилась в себе. У нее ни разу не возникло мысли: «А может, мы поторопились?» Скорее это было: «Ну да, мы торопимся, но как же классно!» Робин все устраивало: комфортно и просто. По-взрослому. Но без бытовухи и рутины. Мор мог сам о себе позаботиться, не задавал глупых вопросов, готовил завтраки, всегда знал, что нужно купить в магазине. Единственный раз, когда Мортимер попросил погладить свою рубашку, был связан с тем, что накануне они залипли на сериал и не смогли оторваться от экрана до трех часов ночи. А утром были похожи на двух зомби, которые заново учились жить. Забота, которой окружил ее друг Джейка за столь короткий срок, словно открыла в Робин второе дыхание, ей снова захотелось жить. Несмотря на всю легкость, осадок все же был… И если дыру в душе Робин умело залатывал Мор, то с его душой было сложнее. Она рассталась с парнем, он же потерял лучшего друга, и это было в разы хуже, в разы тяжелее. И Робин не знала, как ему помочь. Они целенаправленно избегали разговоров о Дэе; иногда Мортимер, рассказывая что-то из своего прошлого и замолкнув на полуслове, менялся в лице. В такие моменты Робин прекрасно понимала, что в рассказе должен был появиться главный герой в лице Джейка. Повисала тяжелая, давящая пауза, и они, как два неуверенных в себе подростка, искали тему для новой безопасной беседы. Сегодняшний романтический ужин был знаком благодарности за все, что Мор пережил с ней за все это время, начиная с их первой встречи. И помимо этого, ей хотелось дать ему хоть каплю той поддержки, в которой нуждался он сам, но никогда бы в этом и не признался.

***

Робин проснулась от шума в прихожей, она резко вскочила с кровати и, зябко ежась, вышла из спальни. Загоревшаяся слишком ярко лампочка резанула сетчатку, вынуждая щурить глаза. Мор сидел на полу, спиной прижавшись к стене, ноги широко расставлены, голова опущена. — Боже! Ты в порядке? — остатки сна тут же улетучились. Мортимер поднял голову и уставился на Робин мутными глазами, пьяная улыбка расцвела на лице: — О-о-о, мо-о-о-я Робин… моя прекрасная, милая, красивая девочка, — он протянул руку, схватил ее за ладонь и начал покрывать тыльную сторону поцелуями, продолжая нетрезвое восхищение, — Какая ты замеча… — Да ты же в хламину! — она присела рядом на корточки, поправила его распущенные волосы. Все, что смог сделать Мор, — это улыбнуться и показать на пальцах «чуть-чуть». — Ты как до дома добрался? — негодовала Робин, не потому что была зла или раздражена, а потому что действительно переживала за него. — Мне сердце подсказало дорогу! Я влюблен, Бин-Бин! — он пьяно усмехнулся, и голова опять опустилась к груди. — И пьян от любви? — прошептала она, коснувшись его лица. — Эй, пошли в кровать? Мор поднял голову, его глаза на миг стали ясными, а с губ слетело хриплое: — В тебя. — Идем, — закусывая щеку, прошептала Робин; стянув с него кроссовки, она помогла ему подняться с пола. Не такого и не сейчас признания в любви она ждала. Да и, наверное, для таких громких слов с обеих сторон было слишком рано. Или нет?.. Обхватив его за талию, она повела его в сторону спальни. Мор, обнимая Робин за плечи и навалившись на нее всем весом, шептал на ухо: — Ты очень красивая, правда… я без ума от тебя! Она завела пьяное тело в комнату, усадила на кровать и начала раздевать: — Ты либо помогаешь мне, либо идешь спать в гостиную, — она стянула с него худи. — Слушаюсь, — он сам начал расстегивать пряжку ремня, но, остановившись, хитро-пьяно спросил: — Хочешь меня? — Да, уложить спать, — кивнула Робин, стягивая с него джинсы, и предупредительно произнесла, когда Мор рухнул в постель: — Аккуратно, там Друиг! Мортимер улегся чуть ли не в центре кровати, прижал разбуженного кота к себе и где-то между сном и сознанием прошептал: — Я отобрал у лучшего друга и любимую девушку, и кота… какое я чудовище… И отключился. Постояв над ним пару минут, глупо хлопая глазами, Робин нечего не оставалось, как найти плед в шкафу и уйти в гостиную. Через пять минут кот пришел к ней, улегся клубочком рядом с ее лицом: — Ну хоть у тебя все без изменений, — грустно прошептала она. Только сейчас она глубоко задумалась о чувствах Мора. Каково это — жить в доме, где когда-то жил его лучший друг, есть из тарелки, из которой ел Джейк, хранить вещи на полках, что раньше принадлежали ему? А ведь за все это время Мортимер ни разу не подал вида, что ему некомфортно или что-то в этом духе. Или же она просто не обращала на это внимания? Они строят новые отношения, но в той же локации, и если Робин все устраивает, то каково Мору? В тревожных мыслях Робин погрузилась в сон, дав себе установку обязательно мягко обсудить с ним это, когда протрезвеет. Проснувшись от того, что кот терся мордочкой об ее лицо, она нехотя разлепила веки, почесала за лысым ухом и сонно произнесла: — Доброе утро, маленький мой. Хочешь рыбки на завтрак? Первым делом Робин заглянула в спальню: Мор спал все так же поперек кровати, раскинув руки и ноги — этакая звезда. Укрыла его пледом, позволив себе тридцатисекундное любование его умиротворенным видом, открыла окно, впуская холодный октябрьский воздух, и тихонько вышла, прикрыв за собой дверь. Во время утренней рутины Робин пыталась в голове выстроить план: с чего начать, какую тактику выбрать? Мягкую и не давящую или же светить ему «лампой в лицо», чтобы добиться правды? И то, и другое было ей не близко. Ну не тащить же его на крышу и в третий раз разыгрывать случайную встречу Кары и Бари? Наверное, самое простое — быть честной и искренней. Понимающей. Мортимер проснулся часа через два, когда Робин лениво тыкала вилкой в омлет, размышляя о том, как начать разговор, как узнать, что его тревожит, а самое главное — дать ему необходимую поддержку. Заметив покачивающуюся фигуру, держащуюся за голову, она бросила в высокий стакан таблетку аспирина; та, шипя и растворяясь, опустилась на дно стакана: — Привет, — тихо поздоровалась Робин. Желать доброго утра в такой ситуации было кощунством. — Привет, — Мор, жмуря глаза и потирая виски, подошел к столу, взял стакан и под внимательным взглядом Робин выпил все до последней капли. Обойдя ее со спины, поцеловал в макушку, уткнулся головой между лопаток и прошептал: — Прости… не помню даже, как разделся… — Конечно, не помнишь, — усмехнулась Робин, чувствуя сухие губы у себя на плечах и шее. — Я тебя раздела. — Боже! — простонал Мор. — Какой позор. — Завтракать будешь? — предложила она просто, без упрека. Робин не обиделась ни на сорванный ужин, ни на его ночное появление: Мортимеру, видимо, была нужна подобная разрядка, время для всех было непростое. — Нет, не могу думать о еде, — он скривил лицо, пошел доставать кружку. — Мне нужен крепкий сладкий чай. — В холодильнике сок, — мотнула головой в его сторону. Так же медленно, чтобы не тревожить голову, он достал бутылку с напитком и принялся жадно пить, а убирая ее на место, заметил аккуратно убранные тарелки и хрипло, с виноватым лицом уточнил: — Ты приготовила ужин? — Ага, романтический, — улыбнулась Робин. В голосе звучит простота, без обиды, но с налетом безысходности. — Почему не сказала? — Мора как будто резко окатили холодной водой. — Давай сходим куда-нибудь? Куда хочешь, — виновато облизнув пересохшие губы, добавил он, — Мне жаль. — Не парься, — отмахнулась Робин, отодвигая тарелку с омлетом; аппетита не было. Ей не терпелось начать разговор прямо сейчас, но Мору и без того было тошно, в прямом смысле этого слова, — Робин не хотела добавлять ему еще головной боли. — Нет, Бин, я серьезно, давай сходим в кино или ресторан? — продолжал он достаточно настойчиво, игнорируя свое состояние, — Мне неудобно! Она перевела взгляд на окно: там мелкий дождь оставлял брызги на стекле. Робин дернула носом и, приблизившись к нему, с улыбкой ответила: — Погода нелетная, — и, быстро чмокнув его в щеку, произнесла: — Да и тебе нужно восстановиться, бурная ночка была? — Не спрашивай, — касаясь виска, пробубнил Мор, чуть склонив голову, открывая шею. Ей понадобилась буквально одна сотая секунды, чтобы перед глазами все поплыло, а в ушах мерзко запищало. На шее, в аккурат под ухом у Мора, был синяк, достаточно характерный синяк. Он не заметил перемены в лице Робин, что-то начал рассказывать, но она уже не слышала. Ее бурная фантазия рисовала не самые радостные картины. Как в шумном баре, в пелене сигаретного дыма, у Мора на коленях сидит девица, которая самозабвенно целует его шею, оставляя этот самый след, а его руки, совсем не стесняясь, спускаются вниз по талии. К горлу резко подкатила тошнота, перед глазами замерцали яркие блики. Ей пришлось с силой сжать ладонь, чтобы снова вернуться в реальность. Стараясь не пялиться, Робин отошла на безопасное расстояние, нервно кусала губы, пытаясь понять, о чем говорит Мортимер. — Все нормально? — позвал он, завязывая распущенные волосы на затылке, позволяя ей рассмотреть след еще лучше. — Да… — деланно бодро улыбнулась Робин, во все глаза смотря на засос. — Я в душ, а ты пока подумай, куда хотела бы сходить, — подмигнул он и скрылся в ванной комнате. Слизистую носа раздражала щекотка, горло царапал всхлип. Заправляя волосы за ухо трясущимися пальцами, Робин чувствовала нехватку кислорода в черепной коробке. И вместо того чтобы броситься к окну, раскрыть его настежь и жадно вдыхать прохладу этого утра, она, не отдавая отчета своим действиям, двинулась в спальню. В ушах звенел голос Мора: «Я влюблен… в тебя», а перед глазами — его шея с засосом. Резко распахнув дверцы шкафа, вытащила оттуда теплый спортивный костюм белого цвета и натянула его прямо поверх домашних шорт и майки. В голове нервно билась мысль — бежать. Из дома, от него. От своих чувств. Подальше. И, наверное, Робин удалось бы это сделать до появления Мора, если бы она не провозилась, ища телефон. Дверь ванной открылась, когда она натянула второй кроссовок. — Робин? — непонимающе спросил он, сведя брови к переносице. Ее флешбекнуло: как однажды ранним утром, во время пробежки по району, она встретила Мортимера в компании девицы. Кто она? Робин не помнила ее — ни у него на дне рождения, ни среди сотрудниц «БринКорп». Отведя взгляд, как будто это она после ночной попойки вернулась домой с засосом на шее, Робин глухо ответила: — У меня… встреча с подругой. — Боже… Робин, я могу все объяснить! Запах мятного геля для душа заполнил пространство прихожей, Мор приблизился, но остановился в паре шагов. Мысленно досчитав до трех, она выпрямилась и, смотря прямо в черные глаза, спросила: — Как? Ты же сам сказал, что не помнишь даже, как разделся, — ее голос звучит холоднее дождя за окном. Что-то неуловимо менялось в ней, менялась она сама. Ей больше не хотелось прятать глаза и отмалчиваться, особенно когда есть что сказать, — Соврешь? Не стоит, оставь себе. Робин вышла, захлопнув дверь, негромко, но ощутимо. Простояв пару минут, жадно глотая сырой воздух, без особой цели пошла прочь от своего дома. В голове билась одна-единственная, правильная, но болезненная мысль: она не позволит с собой так поступать. Какими бы сильными ни были ее чувства к Мору, правильнее будет закончить все сейчас. И не вестись на его оправдания: «Был пьян», «ничего не помню», «она сама ко мне полезла». Садясь в такси, специально назвала адрес на противоположном конце города, чтобы было время полностью успокоиться и решить, что делать дальше. К ее большому удивлению, Мор не обрывал телефон бесконечными звонками, как это было до этого. Не было и смс. Наверное, собирает вещи или решил лечь спать: от похмелья одним только душем не избавишься. Робин медленно шла по торговому центру, в дорогих витринах красовались манекены в брендовых шмотках, на торговых островках продавали кофе, аксессуары для смартфонов, парфюм, были даже ювелирные изделия. Ничто из этого не привлекло ее внимания. В голове и в душе был полнейший вакуум.

«Ученые лаборатории «БринКорп» поделились очередным неоднозначным открытием»

— долетело до ее слуха из маленького радио, стоящего на прилавке. Она замерла, услышав знакомое словосочетание, и тут же в памяти возник голос Джейка Дэя: «Ты для него пустое место, как и те, что были до тебя». Ей нужно спрятаться, сбежать как можно дальше. Прибавив шагу, она спустилась на цокольный этаж, где находился кинотеатр. После покупки билета Робин почти до заставки стояла перед дверью в зрительный зал, торгуясь — заходить или нет. Последний ее поход в кино закончился плачевно. Осмотрев еще раз возможные пути эвакуации, она зашла в зал и заняла свое место согласно билету — крайнее в ряду и как можно ближе к выходу. Мыслей в голове было слишком много, и все они были слишком спутанными и не давали сосредоточиться на сюжете фильма; она то и дело прислушивалась: не звучит ли пожарная тревога. Через двадцать минут экранного времени Робин все же прониклась историей и судьбой главных героев. Цель отвлечься была успешно достигнута. Радуясь тому, что современные картины снимают двухчасовым хронометражем, а то и дольше, она почти перестала думать. Почти. Когда финальные титры начали свой скорый подъем вверх, Робин, тяжело вздохнув, достала телефон из кармана. Как и все это время, Мор не пытался выйти на связь, и это больно било по уязвленному самолюбию. В зале зажегся свет, и сотрудники кинозала приступили к своим обязанностям. И как бы ей ни хотелось еще отсидеться на уже нагретом и вполне комфортном месте, Робин пришлось двинуться в сторону выхода, попутно решая, куда пойти теперь. Слегка щуря глаза от ощутимо яркого освещения холла, Робин не сразу заметила до боли в грудной клетке знакомую фигуру. Мортимер сидел на синем диванчике, всматриваясь в лица посетителей; то, что его Робин вышла последней, не стало сюрпризом или неожиданностью. Он тут же поднялся на ноги, сделав два уверенных шага в ее сторону, стараясь считать эмоции. Как казалось самой Робин, она выглядела холодно и отстраненно, но голос предательски дрогнул, когда с сухих искусанных губ слетело: — Что ты тут делаешь? — Приехал за тобой, — просто отозвался Мор, склонив голову вбок, продолжая сканировать ее темными, как дождливое небо в Пайп-Сити, глазами. Дабы не начинать конфликт заново, он предусмотрительно надел серую водолазку с воротом под самые мочки ушей. Робин, сложив руки на груди, спросила, сужая глаза: — Как ты нашел меня? Он прикрыл веки, о тяжести выдоха говорили только сильно опущенные плечи. Мортимер знал — ответ ей не понравится: — Отслеживаю геопозицию твоего телефона, — и, не дав этой тлеющей спичке разгореться сильнее, поспешно добавил: — Это работает в обе стороны, мою ты тоже можешь отследить. Сомнение, недоверие и, кажется, даже злость яркой бегущей строкой пронеслись на лице Робин. Мор, делая еще полшага, взял хрупкую кисть в свою и переплел их пальцы: — Пожалуйста, поехали домой. Все обсудим. У Робин почти не было шансов сопротивляться ему. В такси ехали молча. Мор не пытался оправдываться или отвлекать Робин бесполезной болтовней, просто крепко держал за руку, бережно поглаживая большим пальцем ее костяшки. Всю дорогу Робин пыталась протолкнуть неприятный ком в горле, что мешал дышать и адекватно думать. А еще щипал глаза… Вот сейчас, когда они окажутся дома, Мор попытается объясниться или как минимум измениться, и она должна будет либо принять эту «правду», либо нет, но делать ей ни того ни другого не хотелось. — Я возьму твой планшет? — спросил он, ставя на столик в гостиной чашку чая с облепихой. Робин хмыкнула, поджимая ноги к груди: — Что, и за ним хочешь устроить слежку? — Нет, — он сел рядом, заглянул в глаза и медленно пояснил: — Хочу, чтобы все было честно, чтобы ты увидела… — Увидела что? Как ты клеишь бабу в баре? Нет, спасибо! — вспылила Робин, даже не пытаясь быть мягче или деликатней. Воспоминание о той девушке вновь мелькнуло в подсознании. Мор откинул голову на подушку, большим и указательным пальцами надавил на уголок век: — Я действительно не помню и половины того, что было вчера, — горько усмехнувшись, пояснил он. — Бурбон и текилу лучше не смешивать. Воцарилось молчание; он явно подбирал слова, и Робин не могла понять: то ли для оправдания, то ли для чего-то еще. Сама же она с трудом сдерживалась, чтобы не начать обвинительную тираду. — Первое, о чем я подумал, увидев это, — он коснулся шеи, что все еще была скрыта под воротом водолазки, — да, это засос, да это пиздец как похоже на меня, — его голос дрогнул, Мортимер перевел взгляд на Робин. В нем не читались вина или сожаления, нет, что-то полярно другое. — Но неужели я настолько хуевый человек, что за один короткий срок смог предать и лучшего друга, и свою девушку? Робин отвела глаза. Сейчас Мор был на той самой хрупкой грани откровенности, и только от нее зависело. Поджав губу, она кивнула, давая понять, что выслушает, что бы там ни было. — Ты слишком важна для меня, я… — он запнулся. — Я не мог так поступить с тобой. В каком бы состоянии я ни был. Кивая головой, Робин глотала ком: еще вчера он признался ей в любви, а сегодня не помнил об этом. А были ли эти слова правдой? Или это просто пьяный бред? — Я поехал в бар, в котором мы были вчера, думал, может, на месте удастся что-то вспомнить… — не закончив, он потянулся за планшетом, — Я запросил видео с камер… повезло, что за скромную сумму согласились скинуть ссылку на хранилище… со взломом их системы пришлось бы повозиться, а я сегодня не в состоянии. Робин внимательно слушала и краем глаза следила за тем, что Мор делал в планшете; попробуй он запудрить ей мозги — сделал бы это легко и непринужденно. Словно считав ее эмоции, Мортимер начал объяснять ей каждое свое действие: — Камер много, народу тоже. Чтобы не искать меня в толпе, я закину видео и свое фото в специальную программу по распознаванию лиц и чуть увеличу скорость. После нехитрых для него манипуляций Робин смотрела слегка ускоренный фильм о бурном вечере, плавно перетекшем в ночь, пьяных парней с Мором в главной роли. Сначала их компания сидела у бара, что-то оживленно обсуждая, смеясь и без конца прося бармена «повторить». Позже они пересели за дальний столик и продолжили достаточно скромно для нетрезвой компании проводить вечер, а позже и ночь. Играли в дартс, отправляли шары в лузу, пили… и никаких девушек на горизонте. Даже близко ни одна из них не подходила к их столику. В какой-то момент Робин поймала себя на мысли — она подглядывает за чужой жизнью, за чужим отдыхом. Отведя взгляд в сторону, тихо произнесла: — Я поняла… — хотя на самом деле ничего не поняла. Внутренне, еще на этапе, когда Мор только начал все объяснять, она уже была готова принять ситуацию такой, какая она есть. Ну стал бы он делать это все, если там действительно что-то было? — Робин, — мягко позвал Мортимер, он бережным движением повернул ее голову в свою сторону и, заглянув в глаза, произнес: — Я перемотаю на тот момент, когда мы уже выходили. Она нехотя вернула взгляд на экран планшета: все те же счастливые опьяненные лица, все так же смеясь и перебивая друг друга, выходили из бара, который находился на цокольном этаже здания. Качество этой съемки значительно уступало тому, что было в помещении; скорость и слегка искаженная картинка не дали Робин полностью понять, что произошло. Кто-то из них то ли подскользнулся, то ли оступился и начал падать. Мор, стоявший рядом, попытался удержать товарища, но вместо этого сам потерял равновесие и рухнул всем телом на штендер, который сложился под его весом. — Боже мой! — воскликнула она и быстрым движением отогнула ворот водолазки и уже на законном основании уставилась на синяк. Синяк от обычного падения. Сведя брови, строго произнесла: — Так и убиться можно! Болит? — Пустяк, Робин, все пройдет, — как кот мурлыкал Мор, радуясь тому, что Робин сменила гнев на милость. Он вновь взял ее пальцы в свою холодную ладонь и тихо, но вкратчиво произнес: — Я бы никогда так не поступил с тобой. У нее крутилось на языке как минимум десять ядовитых подколок, но ни одна из них так и не была произнесена вслух. Вместо этого Робин, собираясь с духом, произнесла: — Я хочу поговорить о Джейке. Как только имя бывшего лучшего друга коснулось его слуха, лицо Мора исказила боль, круги под глазами стали еще темнее. Робин была готова поклясться своей жизнью, что он из последних сил сдерживается, чтобы не выплюнуть грубое и безапелляционное «нет». — Мы не можем просто делать вид, что его не было… — она говорила быстро и сбивчиво, так до конца и не решив, как правильно подобрать слова. — Тебя это тревожит, я знаю… Мортимер вздохнул так, словно его ждало погружение на глубину океана без специального снаряжения. В полуулыбке скривив губу, он украл у Робин быстрый поцелуй и, уложив свою все еще тяжелую голову ей на бедра, ладонями прикрыл лицо. Комната погрузилась в тревожное молчание. Робин стянула черную тонкую резинку с его волос и, запуская в них пальцы, начала массировать, слегка царапая кожу. — Я не знаю, что дается мне тяжелее: осознание, что я разрушил нашу многолетнюю дружбу, или что сейчас я полностью занял место Джейка в твоей жизни… во всех смыслах, — начал исповедь Мор. Ее собственное сердце пустилось в бешеный пляс, в горле стало до боли сухо: — Не ты один, — еле слышно отозвалась Робин. На «я разрушил нашу многолетнюю дружбу»; на второе его заявление ей парировать было нечем. Мор убрал ладони от лица и, смотря на нее снизу вверх, спокойно произнес: — Если бы я не сделал ни единого шага к тебе навстречу, ты бы уже ходила с помолвочным кольцом на пальце и готовилась стать миссис Дэй. — Вот ты какого обо мне мнения? — не скрывая обиды в голосе, произнесла Робин и, чуть сильнее, чем требовалось, царапнула кожу его головы. Мор мягко перехватил ее запястье и, поднеся тонкую кисть к своему лицу, оставил нежный поцелуй в середине ладони: — Нет, Бин, — еще один поцелуй, — после той нашей встречи на крыше я мог бы… намекнуть Джейку, чтобы он был более внимательным к тебе или что-то в этом роде, мог, но не стал. Повисло молчание, комфортное, не давящее, словно в этот момент они оба вернулись в тот день, когда были всего лишь знакомыми незнакомцами. — В тебе было столько сомнения, столько страха, что я решил не давать Дею никаких ценных советов: уж если после двух лет отношений его девушка приходит в ужас от предстоящей помолвки, одним днем это не исправить. — И тогда ты решил?.. — подтолкнула его Робин на еще большую откровенность. Мортимер усмехнулся: — Не решил, это же не математика, не цифровой код. И нет, я не решил тебя спасти, роль спасателя всегда была мне чужда. — Тогда что это было? — продолжала настаивать Робин, внимательно изучая его лицо, ставшее за это время действительно родным и… — А что это было для тебя, Бин-Бин? — этим вопросом он заставил ее лицо пылать, а взгляд — оторвать от него. Ну уж нет, свои чувства она обнажать не будет! Не сегодня, не так. Мор поднялся с ее коленей, приняв сидячее положение, одной рукой притянул ее к себе, укладывая к себе на грудь, нежно поглаживая по лопаткам. Тему «кто первый начал и кто виноват» он продолжать не стал. Собрав все мысли в кучу, на выдохе произнес: — И у тебя, и у меня есть определенный багаж из прошлого, и это нормально. Понимание, что до меня тут жил какой-то другой мужик, наверное, никак бы не трогало меня, но речь про Джейка, моего лучшего друга… Робин слышала в его голосе неприкрытую боль и надрыв — все то, что он старательно прятал все это время. Ей резко захотелось спрятать его и спрятаться самой, найти волшебный способ все поменять. Сделать так, чтобы они познакомились иначе — до Джейкоба Дея или после… — Что я могу сделать? — хриплым голосом спросила Робин, прикрывая глаза. Сухие губы коснулись ее виска, лба, затем макушки, Мор обнял ее крепче, сильнее прижимая к груди: — Ничего. Ты ничего не должна делать, Робин. Просто будь рядом. Обещаю, разобраться со всеми тараканами у себя в голове.