Короткие истории

Подарок для Хорикиты.

      Вчера был День святого Валентина.       Акутагава почти не обратил на это внимания. Для него это был просто ещё один день, если не считать шоколада, который он всё же получил, — и то без особого интереса. Праздники редко значили для него что-то важное.       Сегодня же он шёл в школу с небольшим пакетом, и на то была причина: Сегодня был день рождения Хорикиты.       Он остановился у двери класса на секунду, взглянул внутрь и тихо выдохнул.       Акутагава вошёл в класс так же спокойно, как и всегда. Одноклассники уже занимались своими делами: кто-то разговаривал, кто-то листал учебник, кто-то просто сидел, уткнувшись в телефон.       Хорикита, как обычно, сидела за своей партой и читала книгу с тем сосредоточенным видом, который редко покидал её.       Акутагава подошёл к своей парте, поставил на неё сумку и только после этого повернулся к ней. — Хорикита-сан.       Она подняла глаза не сразу. Сначала лишь слегка повернула голову, затем уже посмотрела на него. — Что?       Он положил на край её парты небольшой аккуратный пакет. — С днём рождения. — Произнёс он с улыбкой.       На мгновение Хорикита замерла. Потом перевела взгляд на пакет, затем обратно на него. — …Откуда ты узнал?       Акутагава не изменился в лице, продолжая улыбаться. — Просто знал.       Она чуть прищурилась. — Это не ответ. — А ты уверена, что получишь его?       Хорикита не ответила сразу. В её взгляде было ровно столько недовольства, сколько требовалось, чтобы показать: от неё не укрылся его уход от темы.       Но настаивать она не стала. — Ладно. Опустим это.       Акутагава едва заметно кивнул. — Откроешь потом.       Хорикита ещё секунду смотрела на него, будто пыталась понять, не стоит ли за этим какой-то скрытый смысл. Однако Акутагава оставался таким же спокойным, как всегда.       Она ничего больше не сказала. И вопреки словам Акутагавы, взяла пакет и осторожно заглянула внутрь.       Там лежала небольшая коробка, перевязанная тонкой лентой, и конверт. — Конверт? — сухо уточнила она.       Хорикита вынула листок и развернула его.       На нём было написано всего несколько строк: Не трать весь день только на учёбу. Иногда полезно отвлечься. И не делай вид, будто тебе всё равно.       Она замерла. — Это должно было прозвучать как поздравление? — спросила Хорикита после короткой паузы. — Скорее как совет. — Ты даже в подарок умудрился добавить нравоучение. — У тебя слишком сухая реакция для человека, которому только что сделали подарок.       Она бросила на него короткий взгляд. — А у тебя слишком уверенный тон для человека, который раздаёт записки с советами на день рождения. — Значит, у нас обоих есть недостатки. Хи…       Хорикита ничего не ответила на его усмешку. Только убрала листок обратно и открыла коробку. Внутри лежал небольшой, но качественный канцелярский набор: хорошая гелиевая ручка, строгий блокнот и тонкая закладка с простым узором.       Хорикита на секунду задержала взгляд на содержимом. — Ты выбирал это сам? — Да. — Почему именно это? — Хочешь услышать, что я просто не знал, что тебе ещё дарить?       Он произнёс это ровно.       Хорикита чуть приподняла бровь. — Понятно…       Едва заметная тень чего-то, похожего на улыбку, мелькнула у неё на лице и тут же исчезла.       Хорикита закрыла коробку, однако в сумку сразу не убрала.       Обычно она бы тут же вернулась к книге или тетради, будто ничего и не произошло. Сейчас же она держала подарок рядом с собой, словно не спешила делать вид, что не придала ему значения. — Тебе не обязательно было это делать, — сказала она спустя пару секунд. — Знаю.       Хорикита посмотрела на него чуть внимательнее, чем раньше. — Тогда зачем?       Акутагава на миг задумался. Он мог бы ответить что угодно: что это удобно, что он просто захотел, что это ничего не значит.       Но вместо этого сказал только: — Потому что я посчитал, что нельзя оставлять тебя без подарка в твой день рождения…       Хорикита отвела взгляд к коробке.       Эта фраза, похоже, задела её чуть сильнее, чем она ожидала. — Понятно, — ответила она после короткой паузы.       Голос остался ровным, но в нём уже не было прежней жёсткости. Она чуть повернула голову в его сторону.       Она снова посмотрела на подарок. — Это всё ещё странно, — сказала она. — Что именно? — Ты не из тех, кто делает что-то просто так. — А ты всё ждёшь, что я что-то потребую? — В твоём стиле.       Акутагава ответил не сразу. — Возможно.       Хорикита посмотрела на него чуть внимательнее. — И всё же ты так и не сказал, как узнал. — О чём? — Тц…       Хорикита цокнула языком — тихо, почти неслышно. — Не надейся, что я забуду. — Я и не рассчитывал.       Пауза между ними не стала тяжёлой. Наоборот, в ней было что-то редкое и спокойное. Потом Хорикита снова заговорила: — Спасибо.       Это было сказано негромко. Без привычной сухости, без попытки сделать фразу нейтральной. И именно поэтому звучало искренне.       Акутагава посмотрел на неё. — Не за что. — Я не привыкла к подобным вещам, — добавила она после короткой паузы. — Поэтому не жди от меня чего-то показного. — Я и не ждал.       Она слегка опустила взгляд. — Но это… оказалось не лишним.       Её слова прозвучали почти как признание. Очень осторожное, очень короткое — настолько, насколько это вообще было возможно для Хорикиты.       Класс начал всё больше наполняться их одноклассниками.       Хорикита закрыла книгу и положила руку на коробку, будто проверяя, на месте ли она. Акутагава не стал делать из этого события что-то большее, чем оно было. Но не мог не заметить, что её поведение стало немного мягче по сравнению с началом года.       День рождения прошёл спокойно. Без лишнего шума, без ненужной торжественности. Просто небольшой подарок, короткий разговор и едва заметная перемена в её взгляде.       Ничего особенного.

Скоро ожидается бой.

      После всего переполоха со слухами Акутагава и Сакаянаги встретились в малолюдном парке, где вечерний свет пробивался сквозь редкие кроны деревьев, отбрасывая длинные тени на пустующие дорожки. — Снимаю шляпу, братец. Ты смог вырулить ситуацию для Ичиносе-сан, но зачем? — голос Арису звучал спокойно и ровно, но в уголках её губ дрогнула едва заметная тень улыбки, больше похожая на попытку скрыть настоящее любопытство. — Как будто я расскажу о своих планах сопернику… — ответил Акутагава с нейтральным выражением лица, не поворачивая головы.       Так он разговаривал обычно только с сестрой: не надевая «маску менталиста», как он сам это называл, и от этого в груди Арису ёкнуло что-то тёплое и одновременно болезненное. — Приятно слышать, что ты считаешь меня достаточно сильной, чтобы быть тебе соперником… — спокойно ответила девушка, слегка улыбнувшись, хотя внутри её пальцы невольно сжались на трости. — А ты уверена, что я не соврал? — в его голосе прозвучала лёгкая насмешка, сопровождаемая ехидной ассиметричной улыбкой.       Он продолжил блуждать возле сестры.       Сакаянаги, в ответ на это, на мгновение отвернулась, будто разглядывая удаляющегося голубя. — Умеешь ты испортить настроение… — пробормотала она, и в её тоне прозвучала та самая обида, которую она так тщательно старалась скрыть за маской беззаботности. — Кстати, если увижу, что Камуро вновь за мной следит, то ты останешься без одной «кошачьей лапки»! — Акутагава остановился, и его взгляд, острый и внимательный, на мгновение задержался на её профиль. — И да, я прекрасно знаю, что это ты отправила её ко мне.       Арису замерла, и на её лице на долю секунды мелькнуло удивление, которое она тут же сменила на притворное возмущение. — И что с того? — её голос прозвучал чуть тише. — Разве мне нельзя знать следующий ход своего оппонента? Ты всегда на шаг впереди, а я… — она на мгновение замолчала, подбирая слова. — я не люблю играть вслепую. Особенно против тебя.       Акутагава фыркнул, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. — И всё же, в следующий раз предупреждай своих «агентов», чтобы не лезли в чужие дела. Ложь Камуро была слишком очевидной.       Арису отвела взгляд, и на её губах появилась едва заметная улыбка. — Может, я просто хотела проверить, сможешь ли ты распознать мою игру, братец. — Я давно тебя знаю, так что это легко. Увидимся на итоговом экзамене. — После этих слов он начал уходить.       Эти слова порадовали Сакаянаги, и она пожелала удачи брату, прежде чем самой направиться по делам, но её шаги были чуть легче, а в уголках губ застыла та самая улыбка, которую она больше не пыталась скрыть.

Главный инструмент

      Акутагава отошёл от места, где они с Сакаянаги разговаривали, на десять метров, и отправил сообщение: «Сегодня в 18:00 у меня» — затем пошёл в магазин за продуктами на следующую неделю.       Обойдя несколько отделов, он набрал два больших пакета еды и сразу направился в свою комнату в общежитии.       Там он разложил всё по полкам и занялся ужином. Сегодня он решил приготовить традиционный рамен.       На часах было 17:59. И ровно через минуту в дверь прихожей постучали. Такая пунктуальность уже стала для них привычной, почти автоматической: у Акутагавы была слишком сильна любовь к точному времени, чтобы кто-то из его окружения позволил себе опоздание. — Открыто, — громко произнёс он.       Дверь открылась, и в комнату вошла Кушида. — Приветули, Кикё-чан, — с лёгкой улыбкой протянул Минору, переворачивая последний кусок мяса на сковороде. — Можешь не использовать «-чан»? Бесишь…       Она привычно надула щёки, но раздражение вышло скорее показным, чем настоящим. — Даже поздороваться нельзя, господи… — сказал он, не оборачиваясь. — Я не это имела ввиду.       Кушида прошла на кухню и остановила взгляд на столе, где уже стояли миски и почти готовый рамен. — Знаешь: я, по сравнению с тобой, добрая и отзывчивая, — сказала Кушида с нарочито серьёзным видом. — Конечно, конечно… конечно, — с преувеличенно серьёзным видом ответил он.       Кушида фыркнула, но уголки её губ всё же дрогнули. Она села за стол, подперев щёку ладонью, и какое-то время молча наблюдала за тем, как Акутагава раскладывает рамен по мискам. — Уж не думай, что я привыкну к этим твоим разговорам, — сказала Кушида тише обычного, опуская взгляд в миску. — И не рассчитывал, — спокойно ответил он. — Но тебе это помогает.       Кушида на миг замолчала, а потом чуть скривила губы. — Ненавижу, когда ты так уверенно решаешь за меня, что мне помогает, а что нет. — Тогда не молчи, если это не так.       Акутагава поставил перед ней миску и сел напротив. На его лице было спокойное, почти нейтральное выражение, но не холодное: он выглядел так, будто не скрывает эмоции, а просто держит их под контролем. Именно это и делало его опасным.       Несколько секунд Кушида не притрагивалась к еде, будто собиралась с мыслями. Потом всё же взяла палочки. — Знаешь, — сказала она после паузы, — я ведь правда думала, что после того случая ты начнёшь относиться ко мне иначе. — И как именно? — спокойно спросил он, проглотив лапшу. — Ну… как все остальные. С осторожностью. Или с отвращением.       Она произнесла это буднично, но пальцы, лежавшие на столе, чуть напряглись.       Акутагава не ответил сразу. Только налил ей немного воды и отодвинул палочки в сторону. — Но ты этого не сделал, — продолжила Кушида, но уже тише. — И это сбивает с толку.       Она смотрела в сторону окна, избегая прямого взгляда, будто ей было проще говорить не с ним, а куда-то в пустоту. — С другими всё ясно, — сказала она. — Я улыбаюсь — и мне улыбаются в ответ. Я говорю то, что хотят услышать, и меня считают милой. Это удобно. Привычно. А с тобой… ничего из этого не работает. — Потому что я не вхожу в эту схему? — уточнил он, не меняя спокойного, но чуть заинтересованного тона. — Или потому что я вижу тебя насквозь? — Потому что ты её ломаешь!       Она чуть раздражённо цокнула языком, но в голосе уже почти не было прежней колкости. — И самое неприятное, что ты даже не делаешь это нарочно. — Это звучит как жалоба. — Это она и есть.       Кушида наконец перевела взгляд на него и задержала его на секунду дольше, чем обычно. Потом сразу отвела глаза и слегка поджала губы. — Когда ты тогда поймал меня, я была зла, — призналась она. — Не просто зла, а по-настоящему. Мне хотелось заставить тебя пожалеть, что ты вообще пошёл за мной.       Акутагава слегка приподнял бровь, но промолчал, давая ей продолжить. — Но ты не смотрел на меня так, как смотрят обычно, — добавила она уже тише. — И это оказалось… неприятно. Потому что я не знала, чего от тебя ждать.       Она чуть помолчала, а потом с короткой, почти незаметной усмешкой сказала: — В нашем классе ты вообще слишком быстро стал кем-то, чьи слова приходится проверять. И всё же… у меня не было возможности проверить, действительно ли ты сдержишь слово. Я согласилась только потому, что выбора особенно не было.       Она на мгновение прикусила губу, будто сама не была рада тому, что произнесла это вслух. — Не пойми неправильно, — тут же добавила она. — Я не доверяю тебе настолько, чтобы расслабиться. — Разумеется. — спокойно ответил он. — И всё-таки… — Кушида замолчала, а потом с тихим раздражением вздохнула. — Когда ты не смотришь на меня как на проблему, а просто даёшь мне спокойно сидеть рядом, это сбивает с толку.       Она чуть отвела взгляд, потом добавила уже почти шёпотом: — Жалость делает людей липкими. Они начинают смотреть так, будто уже решили за тебя, что ты сломалась.       Кушида замолчала, потом тихо добавила: — А ты тогда не смотрел так.       Акутагава поднял взгляд.       Она тут же отвела глаза, будто пожалела, что сказала это вслух. — Не пойми неправильно, — поспешно произнесла она. — Это не значит, что я тебе благодарна. — Конечно. — Просто… с тобой не приходится всё время играть.       Её голос стал тише. В нём больше не было той лёгкой насмешки, которой она обычно прикрывалась. — Это, наверное, самое странное, — продолжила она уже совсем спокойно. — Я привыкла, что люди изображают не тех, кем являются. А ты… ты сам многое скрываешь, но при этом не врёшь мне в лицо. И это бесит. — Потому что я не притворяюсь удобным, — спокойно ответил он. — Я просто показываю ровно столько, сколько мне нужно. — И всё же ты рассуждаешь так, будто имеешь право судить, кто из нас притворяется лучше!— Имею, потому что я лучше это делаю!       Кушида коротко усмехнулась. — Вот именно. И это бесит ещё сильнее.       Она сказала это, но в уголке губ всё же мелькнула слабая улыбка. Ненадолго, почти случайно. — Не надейся, что я стану постоянно такой спокойной, — сказала она уже тише. — Мне нельзя слишком привыкать к такой тишине. — Я и не рассчитывал. — Ответил парень. — Вот и хорошо. Она снова взяла чашку воды, сделала небольшой глоток и на секунду замолчала. — Но… — добавила она уже почти шёпотом, — мне нравится, что рядом с тобой можно не улыбаться каждую секунду.       На этот раз она не стала ничего объяснять. Только слегка опустила взгляд и упрямо уставилась в стол, будто именно там находился ответ, который ей сейчас был нужен.       Акутагава никак не прокомментировал это. И, похоже, именно это позволило ей остаться в этой тишине чуть дольше, чем обычно.