Часть 38

«Нет смысла откладывать неизбежное». С мальчишкой нужно разобраться, хочется ей этого или нет. Крыс установил строгие правила: нельзя поднимать руку на членов его банды, тем более, родную кровь. Провинившихся, кем бы они не были, неизбежно ждет расплата. Раньше с этим сложностей не возникало. Крыска понимала — либо они, либо их. Показывать силу, время от времени устраивать показательную порку, и со временем репутация стала опережать их. Даже на той стороне моста знали, лучше не переходить дорогу Крысу. То ли сочувствие, то ли солидарность убедили её прийти не с пустыми руками. Спустившись в подвал, который занимали юные воришки, она обозначила свое присутствие. Дети попрятались по углам, но не сводили с неё любопытных взглядов. Парень с рассеченной губой вышел вперед, держа спину прямо, а подбородок высоко поднято, за его спиной прятался опростоволосившийся мальчишка. На его щеках высохли слезы, но он старался держаться смело и не шмыгать носом слишком часто. Маленькие чумазые пальцы вцепились в жилетку Ферретта. — Мы ждали тебя, — сказал он. Крыска осмотрелась. Лучшие годы подвала остались позади, трещины на стенах и потолке расширялись, по углам завелась плесень. В таких условиях можно запросто заработать всякие болячки. «Детям не следует так жить». — Как зовут? — она спросила у мальчика, по чью душу пришла. — Матиас. — Хорошее имя, — Крыска передала ему бумажный пакет, — тут хлеб и тушеное мясо, чтоб не померли с голоду. Не бойся, не отравлено. «Обычно я использую нож». Матиас убежал к остальным детям, а Ферретт строго велел поделить всё поровну, затем поблагодарил гостью и предложил сесть за стол. Девушка взглянула на набивающих щеки детей. В детстве она была такой же голодной оборванкой, которая не гнушалась залезать в чужие карманы ради лишней монеты, пока не появился Крыс и не забрал их к себе. Сентиментальность, проснувшаяся в нём на старости лет, спасла им жизнь. — Тут убийца завелся. Присматривай за своими. Ферретт, который не ожидал такого начала диалога, переменился в лице. — Да, они умные ребята и знают, что нельзя ходить по одиночке и уходить с незнакомцами. — Хорошо. Интересно, какие разговоры ходят о нём. Может твои что-то слышали? — Крыска закинула удочку. Банда Ферретта промышляла не только опустошением карманов. Порой их нанимали для слежки. Скрытные, тихие, с легкостью растворяющиеся в толпе, не дети, а находка для ревнивых супругов и мнительных дельцов. Кому, как не им, знать о нарушителе порядка на территории Крыс. — Люди всякое болтают. Кто-то винит чародеев, кто-то — Совет десяти. Некоторые полагают, за смертями стоит сошедшая с ума женщина, другие обвиняют местного мясника. Выдумки, разумеется. Уна торговала книгами, но никогда собой. Все местные знали об этом, но сеттеры приняли её за проститутку, не поладившую с клиентом. Она была нелюдимой, её исчезновение не сразу заметили. Ни семьи, ни друзей. А потом последовательно нашли тела Николза и Дрины. Вот тогда все перепугались. Три выпотрошенных тела не могут быть совпадением. Так и сеттеры подумали, и стали разводить мост на ночь. — А вы, воспользовавшись суматохой, заняли станцию. Всё это мне известно, порадуй меня чем-то новым, — Ферретт не глуп, иначе и быть не могло. — Крыс не любит неизвестных убийц на своей территории. Чем быстрее найдут этого потрошителя, тем лучше. И вам, и нам. «Дай мне повод сохранить Матиасу жизнь». — Возможно, нам удастся договориться? — осторожно предложил Ферретт. В любом другом случае он бы выпросил снижение «налога» или освобождение от уплаты на следующий месяц, но на кону стояло нечто более ценное. — Зависит от того, что ты скажешь, — нож в кармане казался как никогда тяжелым. — Обычно между пропажей и находкой тела проходит около недели, иногда больше, иногда меньше. Единственное исключение — Ро, его больше месяца никто не видел… Крыска напрягла память. Постепенно в голове всплыл образ мальчишки — темные волосы, падающие на лицо, бледное лицо, печальные глаза. Часто сновался вокруг бара и борделя, где его подкармливали. — Разрезы на телах сделаны не ножом, а более тонким и острым лезвием, — меж тем продолжал Ферретт, — других ран на телах нет. Убийца делает это не ради денег, в кармане Николза оставались деньги. Сеттерша… та, которая местная, задает вопросы, ищет свидетелей, но, никто не болтает, разумеется… — предусмотрительно заверил он. «Нужно нанести ей визит». — Но… — Тут все уверены, это не кто-то из местных. На Веселую улицу заглядывал мужчина, ходил, осматривался, но ни с кем не вступил в контакт, — Ферретт многозначительно поднял бровь, все-таки рядом дети. — Старый, среднего роста, в шляпе и очках. Ребята Дрины видели похожего на станции незадолго до её исчезновения. Он просто сидел на лавочке, никого не встречал и не провожал, так продолжалось несколько дней, но прекратилось, как только исчезла Дрина. «Очень подробное описание, даже Мизен ему соответствует». — Что ещё? — Поначалу они скрывали отсутствие Дрины, — признался Ферретт, — думали, она сбежала. Даже Крыс не знал об этом, пока не нашли тело. Они попрятались, боясь его гнева. Если он узнает… — Ты говори об этом громче, тогда он наверняка узнает, — Крыска не должна позволять никому вбивать клин между ней и дедом. Как только жители Дна начнут сомневаться в нём, им конец, — это всё? — Да. — Если ты соврал, я приду не только за твоей головой. Матиас, — позвала она мальчика. Он вышел вперед, обнимая свои плечи маленькими руками. Крыска уставилась в его большие карие глаза, наполнившиеся слезами. «Врагу такого не пожелаешь». — Идём со мной. Пришла пора платить по счетам. Ферретт мгновенно поднялся и закрыл собой паренька. — Я сказал всё, что знаю. Он ещё маленький, он научится. Лучше… лучше меня, — даже в таком отчаянном положении он старался держаться с достоинством, — я несу за них ответственность. Мне и отвечать. Крыска перевела взгляд на рассеченную губу, на щель вместо выбитого ею зуба, на побледневшее от страха лицо. Ей вспомнилась Тера и её выбивающиеся из пучка локоны. «С тобой не страшно». — Ладно, — девушка не сразу узнала собственный голос, — идемте за мной. Ферретт и Матиас переглянулись, но послушно последовали за Крыской до бара, расположенного недалеко от моста. Одноэтажное деревянное здание служило также домом своему владельцу. Крайне высокий и крупный мужчина недобро посмотрел на перешедших порог его заведения посетителей. — Детям не наливаю, — предупредил он. — Мы к тебе по другому вопросу, Уолси. До того, как открыть бар, Уолси был доктором по ту сторону моста, и его навыки особенно пригодились во время зимней лихорадки. Как владельцу питейного заведения, ему приходилось разнимать драки и обрабатывать раны клиентов, так что аптечка всегда находилась при нём. Тяжело вздохнув, мужчина закрыл заведение и пропустил их в служебное помещение. — Нужно заняться сломанной рукой. — Кому? — Мелкого. Ферретт, поняв её замысел, заметно расслабился. Крыс вынес решение о наказании провинившегося, Крыска должна его исполнить, но ей необязательно отнимать жизнь. Матиасу сделали укол и велели отвернуться. Раздался хруст, и вскрик мальчика разлетелся по бару. — Терпи, малец, — говорил Уолси, оказывая медицинскую помощь, — всё будет хорошо. Терпи, — успокаивал он плачущего ребенка. Ферретт хвалил его за храбрость и обещал скорое возвращение домой. Крыске стоило вернуться к другим, более важным делам, но она застыла на месте. Ей вспомнились собственные крики и пролитые слезы, когда деду моча в голову ударяла. Она достала из кармана кошелёк и положила несколько купюр на стол: — Уолси, это за работу. Ферретт, если старик спросит, скажи, это было моё решение, — ещё одна купюра оказалась на столе, — угости детей чем-то сладким. И пусть будут осторожны.