Часть 5, Октябрь 2024

Рейс из Ниццы в Лондон прошёл в напряжённом молчании. Алиса смотрела в иллюминатор, где проплывали облака, и мысленно прокручивала предстоящие обсуждения. Рядом, откинувшись на спинку кресла, дремала Елена, а Лео с наушниками уткнулся в ноутбук — даже в самолёте он не мог оторваться от графиков телеметрии. — Волнуешься? — тихо спросила мать, приоткрыв глаза. — Нет, — ответила Алиса, но тут же поправилась: — Ладно, немного. Но это… правильное волнение. Лео оторвался от экрана: — Всё будет чётко. Они видели данные — им некуда отступать. Елена улыбнулась, погладила дочь по руке: — Ваш отец гордился бы вами. Алиса сжала в кармане отцовскую зажигалку — привычный ритуал перед важными событиями. Милтон‑Кинс встретил их прохладным английским утром. У входа в штаб‑квартиру Red Bull их уже ждали: представитель команды с табличкой «Bianchi» и микроавтобус до главного корпуса. Здание напоминало космический корабль: стекло, сталь, повсюду экраны с телеметрией. Их провели в конференц‑зал с панорамными окнами, откуда открывался вид на тестовую трассу. За столом уже сидели: Маркус Вебер — спортивный директор, человек с цепким взглядом и сдержанными жестами; Анна Ковальски — глава технического департамента, в её глазах читалась та особая сосредоточенность, какая бывает у людей, привыкших видеть мир через призму данных; Лукас Рейн — менеджер по работе с пилотами, улыбчивый, но с железной выправкой переговорщика. — Мисс Бьянки, — начал Вебер, поднимаясь. — Рады видеть вас в нашей штаб‑квартире. Присаживайтесь. Алиса села, стараясь не показывать волнения. Она достала зажигалку, на секунду сжала её в ладони — и убрала обратно. — Начнём с главного, — продолжил Вебер. — Мы предлагаем вам место в основной команде на сезон 2025 года. Анна Ковальски кивнула: — Ваши манёвры в Монако… Особенно проход через «Шик‑хане» на последнем круге. Вы не просто удержали позицию — вы просчитали траекторию так, что соперник сам загнал себя в ловушку. Это именно то, что нам нужно. Лукас Рейн улыбнулся: — Контракт на два года с опцией продления. Медиа‑обязательства стандартные. Но мы уверены: вы станете лицом Red Bull. Алиса вдохнула: — Я готова. Но у меня есть одно условие. Все трое слегка приподняли брови. — Мой брат, Лео Бьянки. Он разработал систему телеметрии, которая помогла мне в последних гонках. Я хочу, чтобы он работал с нами — не как общий стажер, а как часть моей команды. Вебер переглянулся с Ковальски. Та едва заметно кивнула: — Мы изучали его наработки. Впечатляет. Но инженерное подразделение — это не только талант, это дисциплина и работа в жёстких сроках. — Он справится, — твёрдо сказала Алиса. — Без него я не буду тем пилотом, которого вы видите. После обсуждения контракта Вебер перешёл к деталям: — Теперь о номере болида. У нас есть много свободных вариантов. Какой предпочитаете? Алиса посмотрела на мать, молча стоящую у двери. Глубоко вдохнула. — Я бы хотела взять номер 17. В комнате повисла пауза. Лукас Рейн первым нарушил молчание: — 17‑й? Это… неожиданно. Анна Ковальски нахмурилась: — Номер памятный, но он давно не используется в Формуле‑1 после… — Именно поэтому, — перебила Алиса. — Это номер моего отца, Жюля Бьянки. Я хочу продолжить его путь. Маркус Вебер откинулся на спинку кресла, задумчиво постучал пальцами по столу: — Это серьёзное заявление. Вы понимаете, что это привлечёт внимание? — Понимаю. И хочу этого. Он мечтал видеть нас на трассе. Теперь мы здесь — оба. Немного успокоившись, Алиса добавила тише: — Для нас это не пиар. Это уважение. Вебер обменялся взглядами с коллегами, затем кивнул: — Хорошо. Мы согласуем это с FIA. Если не будет формальных препятствий — номер 17 ваш. Когда они вышли из здания, солнце уже клонилось к закату. Алиса закрыла глаза, подставив лицо тёплому ветру. В груди теснилось странное чувство — не только радость, но и тревога. Всё случилось слишком быстро. — Получилось? — тихо спросила она саму себя. Елена подошла ближе, достала из сумки старую фотографию: Жюль на фоне болида, с номером 17 на борту. — Он бы гордился, — сказала она тихо. — Ты — его продолжение. Лео, который всё это время нетерпеливо топтался у машины, наконец не выдержал: — Ну что там? Говори уже! Алиса улыбнулась, но в глазах всё ещё читалась неуверенность: — Контракт… он почти у меня. Осталось несколько формальностей. А ещё я попросила… номер 17. — Что?! — Лео рванулся к ней. — Ты серьёзно? Думаешь, дадут? — Не знаю, — призналась Алиса. — Но я должна была попробовать. Она сделала паузу, глядя на брата, и добавила: — И ещё… Я договорилась насчёт тебя. — Насчёт меня? — удивился Лео. — Да. Я сказала, что без твоей системы телеметрии мои результаты были бы совсем другими. Они хотят с тобой встретиться — обсудить интеграцию твоей разработки в болид. — То есть… — Лео запнулся, пытаясь осознать новость. — Я буду работать внутри команды? Не удалённо, не как подрядчик, а по‑настоящему? — Именно так, — подтвердила Алиса. — Завтра у тебя встреча с техническим департаментом. Они уже видели твои расчёты — теперь хотят понять, как всё это работает в связке с машиной. Лео провёл рукой по волосам, всё ещё не веря: — Ничего себе… Это же… настоящий шанс. — Конечно, — кивнула Алиса. — Ты заслужил. — Поехали домой, — предложила Елена, видя, как дети волнуются. — Обсудим всё за ужином. Приехав в апартаменты, они расположились на кухне. На столе — пирог, купленный по дороге, простой, но ароматный: яблочный, с корицей и хрустящей корочкой. Елена достала из буфета чашки, заварила чай. В воздухе витал запах выпечки, смешанный с лёгким ароматом свежескошенной травы, проникающий через приоткрытое окно. Лео достал ноутбук: — Даже если не получится с номером, у нас всё равно есть шанс. Я подготовил черновик презентации для технического департамента… Алиса рассеянно помешивала чай: — Да, конечно. Просто… номер 17 — это не просто число. Это как будто… связь с ним. Елена налила всем чаю, молча наблюдая за детьми. В её глазах читалась та особая материнская тревога, которую невозможно скрыть. В этот момент на телефон Алисы пришло уведомление. Она вздрогнула, будто не ожидала ничего важного. На экране — письмо с официального адреса Red Bull Racing. Тема: «Подтверждение: номер болида». «Уважаемая мисс Бьянки, Сообщаем, что FIA одобрила использование номера 17 в сезоне 2025 года. Мы понимаем значимость этого выбора для вас и вашей семьи. Red Bull поддерживает ваше решение и видит в нём не только дань памяти, но и символ преемственности — той самой философии «скорость как искусство», которую ваш отец передавал вам с детства. Ждём вас на базе завтра для начала тестов. Номер 17 уже нанесён на болид. С уважением, Маркус Вебер » Алиса замерла, перечитывая строки. Руки слегка дрожали. — Они одобрили, — прошептала она. — Номер 17… официально мой. Лео вскочил с места, едва не задев ноутбук: — Вау! Это же… это реально случилось! — Он схватил телефон, чтобы взглянуть на письмо. — Смотри, тут даже написали про «скорость как искусство»! Вот это сильно! Елена прижала ладонь к губам, затем обняла дочь: — Вот видишь? Всё складывается. Алиса всё ещё не могла поверить: — Я даже не знаю, что сказать. Это… слишком. — Это круто! — перебил Лео, сияя. — Слушай, давай отметим? Ну хоть кусочек пирога, а? Они расселись вокруг стола. Алиса осторожно откусила пирог — на этот раз вкус ощущался отчётливо: сладкая яблочная начинка, тёплая корица, хрустящая основа. Она улыбнулась. — Вкусно. — Конечно вкусно! — подхватил Лео. В этот момент телефон Алисы снова завибрировал. Она взглянула на экран — сообщение от Шарля. Привет, Алиса. Как дела? Уже была встреча с Red Bull? Держу за тебя кулачки! Алиса улыбнулась, быстро набрала ответ: Привет, Шарль! Да, встреча была. И… у меня потрясающие новости! FIA одобрила номер 17. Он будет моим в сезоне‑2025. Шарль: Вау! Это невероятно! Настоящий символ! Твой отец бы гордился. А контракт? Его уже подписали? Алиса: Почти. Остались формальности, но всё идёт хорошо. Ещё я смогла договориться о месте для Лео в инженерном департаменте. Завтра у него встреча с командой. Шарль: Отлично! Лео — талантливый инженер. Уверен, он впечатлит их. Если понадобится совет или поддержка — дай знать. Я могу связаться с кем‑то из знакомых инженеров. Алиса: Спасибо, Шарль. Это много значит. Не успела Алиса убрать телефон, как пришло новое сообщение — от Кими. Алиса, привет! Как прошла встреча? Видел, что ты была в штаб‑квартире Red Bull. Надеюсь, всё сложилось? Алиса набрала ответ с тёплой улыбкой: Привет, Кими! Да, всё прошло хорошо. Получила подтверждение: номер 17 официально мой. FIA одобрила. Кими: Ого! Это мощно. Такой шаг — не просто выбор номера. Это заявление. Ты молодец. А что насчёт контракта? Алиса: Подписание на финальной стадии. Осталось несколько формальностей. Но самое главное — я смогла пробить место для Лео. Завтра у него важная встреча с техническим департаментом Кими: Круто! Лео заслужил это. Если ему понадобится помощь или совет — я рядом. Могу поговорить с инженерами из Mercedes, чтобы они знали о его наработках. Поддержка лишней не бывает. Алиса: Ты всегда знаешь, как подбодрить. Спасибо, Кими. Для тебя — всегда. Помни: ты не одна. Мы все в этой гонке вместе. Встретимся на трассе — и пусть победит сильнейший… но я всё равно буду болеть за тебя. Алиса перечитала последнее сообщение и рассмеялась. Тепло разлилось по груди — не от чая, не от пирога, а от этих простых слов поддержки. — Кто там? — поинтересовался Лео, заметив её улыбку. — Шарль и Кими. Они поздравили и предложили помощь — на случай, если тебе завтра понадобится поддержка. — Серьёзно? — Лео приподнял брови. — Вот это да. Не думал, что они так вовлечены. — Они знают, что для нас это важно, — пояснила Алиса. — И они правы: мы не одни. Елена, молча слушавшая их разговор, мягко добавила: — Это и есть команда. Не только те, кто сидит в боксах или работает с телеметрией. Но и те, кто верит в вас, поддерживает, радуется вашим победам. За окном окончательно стемнело. Где‑то вдалеке, за пределами квартиры, шумела трасса — приглушённый гул моторов, словно эхо будущих побед. Лео закрыл ноутбук, потянулся за ещё одним кусочком пирога: — Ладно, давайте уже доедим этот пирог. А потом — спать. Завтра нас ждёт большой день. — Согласна, — кивнула Алиса. — Но сначала… — она подняла чашку с чаем. — За начало. Все трое молча соприкоснулись чашками. В этом простом жесте было больше, чем слова: надежда, уверенность, любовь и готовность идти вперёд — вместе. Когда пирог был съеден, а чай допит, Елена начала убирать со стола. — Я постелю вам, — сказала она, глядя на детей. — Завтра вам понадобятся все силы. — Спасибо, мама, — тихо произнесла Алиса, вставая. — Ты тоже ложись. Ты выглядишь уставшей. — Просто переживаю, — призналась Елена. — Но это хорошее переживание. Такое, от которого сердце бьётся чаще, а не замирает. Алиса подошла, обняла её: — Всё будет хорошо. Мы справимся. — Знаю, — ответила Елена, прижимая дочь к себе. — Потому что вы — мои дети. И вы сильнее, чем думаете. Лео, уже направлявшийся в свою комнату, обернулся: — Эй, вы там не разнюнивайтесь. Завтра — наш день. И мы его не упустим. — Точно, — улыбнулась Алиса. — Не упустим.