Часть 14, Июль 2025

Гран при Великобритании начался под свинцовыми тучами. Дождь лил не переставая, превращая «Сильверстоун» в смертельную ловушку. Трасса блестела, как чёрное зеркало, отражая огни машин и тревожные вспышки камер. Алиса знала: сегодня будет тяжело. Но она не могла представить, насколько. Квалификация прошла на грани — 5 е место, но с ощущением, что машина не слушается. Лео хмурился, изучая телеметрию: — Шины перегреваются на торможении. Надо менять стратегию. — У нас нет времени, — отрезала Алиса, застёгивая шлем. — Поехали как есть. Старт. Рев моторов. Первый поворот — чисто. Второй — с заносом, но выправила. Третий… В зеркалах мелькнул болид соперника — слишком близко. Она попыталась уйти вправо, но асфальт предательски скользнул под колёсами. Машина сорвалась в неконтролируемый разворот, ударилась о барьер, взлетела на кромку асфальта — и перевернулась. Тишина. Потом — скрежет металла, треск ломающегося карбона, запах горящего топлива. Алиса не чувствовала боли. Только холод и темноту, в которую проваливалось сознание. Где то вдали слышались крики, звук тормозящих машин, вой сирен. Но для неё всё замерло. Макс и Кими, находясь в гонке, заметили аварию в зеркалах. Оба инстинктивно сбавили скорость, но правила и безопасность требовали: сначала — дотянуть до пит-лейна, только потом — действовать. — Алиса!.. — вырвалось у Кими, но он тут же сжал руль, сосредоточившись на трассе. — Пит-лейн. Сейчас. Макс, несмотря на ледяной ком в груди, тоже держал курс. В наушниках звучали команды инженеров, но оба гонщика думали лишь об одном: как она? Как только машины остановились, Кими и Макс сорвались с мест. Механики пытались что то сказать, но их уже не было. Они бежали к месту аварии, расталкивая маршалов, не слыша предупреждений. Перед ними — перевёрнутый болид, языки пламени, суетящиеся фигуры медиков. Кто то резал каркас, кто то держал кислородную маску. — Она жива! — крикнул один из врачей, увидев Кими. — Но срочно в больницу! Кими рванулся ближе, но его остановили: — Нельзя! Мы работаем! Он стоял, сжимая кулаки, пока Алису укладывали на носилки, накрывали маской, несли к машине скорой. Макс замер рядом, лицо — маска нечитаемого шока. В коридоре больницы царила ледяная тишина. Елена сидела, сжав руки так, что ногти впивались в кожу. Лео ходил взад вперёд, бормотал что то про датчики, про «если бы мы поменяли шины». Макс и Кими появились спустя полчаса — мокрые, грязные, с глазами, полными немого вопроса. Дверь реанимационной открылась. Врач вышел, снял маску. — Состояние критическое. Черепно мозговая травма, шок, ожоги лица, перелом ключицы. Мы сделали всё возможное, но… — он замолчал, подбирая слова. — Сейчас всё зависит от неё. Елена всхлипнула. Лео сжал её плечо. Макс наконец оторвался от стены: — Когда можно увидеть её? — Не сейчас. Ей нужен покой. В темноте лишь тусклый свет монитора, показывающий пульс — слабый, но ровный. Алиса лежала, окружённая трубками и проводами, лицо скрыто под повязками. Кими сел рядом, взял её руку — холодную, безвольную. — Ты не можешь уйти, — прошептал он. — Не сейчас. Не после всего, что мы прошли. Она не ответила. Где то за окном шумел дождь, барабаня по стеклу, как будто пытаясь достучаться до неё. Новости взорвались: «Номер 17 снова в беде», «Судьба повторилась?», «Алиса Бьянки: конец карьеры или шанс на возвращение?» Фанаты несли цветы к забору больницы. Шарль дал короткое интервью, голос дрожал: — Мы все молимся за неё. Она сильнее, чем кажется. Макс не говорил с журналистами. Просто стоял у входа в больницу, глядя на двери реанимации, и ждал. Кими тоже не находил слов — только смотрел на окно палаты, где за шторами скрывалась Алиса. Ночь тянулась бесконечно. Утром врач снова вышел к ожидающим: — Есть небольшие улучшения. Пульс стабилизировался. Но сознание пока не вернулось. Елена разрыдалась. Лео обнял её, сам едва сдерживая слёзы. Кими закрыл глаза. — Спасибо, — сказал он тихо. — Просто спасибо. Но никто не знал, очнётся ли она. И если очнётся — какой будет её жизнь дальше.