4:29
я, вроде как, жив. чертовски сильно потрёпан, я этого не отрицаю, но всё же я жив
живучий как таракан... ты же понимаешь что тебя ждёт дальше? даже если ты будешь жить как ни в чем не бывало оно тебя настигнет и оно убьёт нас ох, Господь... мне стоит бежать отсюда и как можно скорее. я должен уйти отсюда, я должен
ты должен?
...мы должны?
мы
должны
уйти отсюда
[ это была последняя его запись в этом дневнике. остальная часть написанного была зачёркнута настолько сильно, что прочесть было невозможно. ]
[ тело Адама Мюррея было найдено спустя три дня и три ночи - в мусорном баке неподалёку от того самого дома, в котором он находился. на странный запах из мусорных баков пожаловались жильцы той улицы. само тело было до жути растерзано, растрёпано, и узнать в нём красивого голубоглазого мальчишку было довольно сложно, хоть и возможно. его глаза были выцарапаны, большинство волос было вырвано с корнями, горло - перерезано, а живот разрезан и все его органы были перемешаны в одну единую кровавую массу, а некоторые, судя по всему - вырваны и съедены. например - его сердца не оказалось на месте... время смерти: 5:20 утра. полиции не удалось найти свидетелей - те кто проживали в том районе совсем ничего не видели и не слышали. ]
[ полиции удалось найти единственного его самого близкого человека. Джона Маршалл... ]
***
холодные капельки пота стекают с моего лба. я слушаю то, как жужжит эта чёртова лампа над мной и нервно прикусываю губу. по-случайности доходит до крови, которую я моментально всасываю и сглатываю, чувствуя этот не очень приятный вкус железа. сердце стучится вдвое чаще. я жадно глотаю ртом воздух, стараясь успокоить самого себя. меня всего трясет и я еле как перебираю своими словно бы ватными руками. я их совсем не чувствую, да и они не имеют никакого желания слушаться
да и я почти не могу ими подвигать. наручники держат. такой животный страх, мне кажется, я испытываю впервые.
я не знаю, что меня ожидает, когда придут всякие там "детективы" и начнут спрашивать меня что-нибудь. я не представляю, как мой язык вообще повернётся что-либо сказать им в ответ. я так напуган... слишком сильно напуган.
а всё потому что, по их словам, я подозреваемый номер один в их списке
и, похоже, состоящим только из меня единого, но, чёрт возьми - каким боком они все решили обвинить в этом именно меня? я же совершенно ничего не сделал.
ну да, бросил в беде.
ну да, не вернулся за ним.
да и что с того? это же не делает меня виновным в его смерти! ах, ну, если только косвенно. потому что я посмел его оставить в такой трудной ситуации...
в комнату для допроса входит загорелый мужчина, с бородкой, с хвостиком на голове, коренастый, в форме и с большой папкой в руках. "ну, всё," - проносится у меня в голове мысль. - "конец мне". паника накрывает меня вновь, да с новой силой. я со страхом в глазах смотрю вниз, стараясь не смотреть в его глаза. спокойный и ровный голос вдруг спрашивает меня:
— это же вы Джона Маршалл? вас даже разыскивают, хах... также как и нашу жертву.
я молчу. а по мне не видно, что-ли, что я Джона Маршалл? что за идиота ко мне послали?
— извините, но если вы не будете отвечать мне и сотрудничать с полицией, то мне придётся прибегнуть к крайним мерам, а я этого очень не хочу. пожалуйста, скажите что-нибудь.
я снова молчу. я понимаю, что я иду на риск, но мне плевать. кто не рискует - тот не пьёт шампанское.
тот вздыхает, опускает голову вниз, а после поднимает её снова и не теряет надежды вымолить из меня хоть слово:
— я понимаю вас. я бы тоже стал отмалчиваться. - он немного наклоняет голову на бок. - вы же понимаете, что вы натворили, и своим молчанием также усугубляете ситуацию, м?
— да, я понимаю. - отвечаю я, решив немного его подразнить. мой голос дрожит, и это выглядит очень жалко.
— хорошо. тогда давайте мы приступим и не будем ухудшать ваше положение и дальше, ладно? как вы себя чувствуете? вы выглядите неважно - весь бледный, словно лист бумаги. вам плохо?
— да... отлично. просто замечательно. - разве полицию волнует то, как я себя чувствую? этот мужик точно какой-то "со справкой".
он открывает папку, чем-то там шуршит несколько секунд, а после кладёт перед мной одну за другой фотографии растерзанного тела Адама. господи, меня даже затошнило. клянусь, я сдерживался чтобы не заблевать там весь их стол к чертям собачьим.
— вы знаете этого человека, да? он работал с вами, не так ли?
я вновь молчу, лишь всматриваясь в детали фотографий. м-да уж, его действительно сильно потрепала жизнь.
— эй, извините что прерываю ваши раздумия, - говорит мужчина и щёлкает пальцами перед глазами, заставляя отвлечься от этих фоток. - но я вас тут спрашиваю как бы!
— да, я работал с ним. его зовут Адам Мюррей, мы с ним были довольно хорошими друзьями, но потом этот чёрт всё испортил. и что же вам с этого? - задаю я вопрос ему в ответ, немного приподнимая голову, недовольно нахмурившись. этот тупой мужик меня уже даже раздражает.
— здесь вопросы задаю я. - уходит от моего вопроса он и вновь заводит свою песню. - он написал о вас в своём блокноте, то есть, в его маленьком "личном дневнике". отзывался он о вас также, как и вы сейчас...
— пф, неудивительно что он поехал кукухой. - я мотаю головой в сторону, чтобы мешавшиеся пепельного цвета волосы слезли с моих глаз. - почти все те кто заводят личные дневники становятся поехавшими, конченными, извиняюсь, придурками, а всё потому что...
— выражайтесь культурнее, Маршалл. - его голос всё такой же спокойный, но стал звучать более грубо. он даже не дал мне договорить, фе, наглец! - наш разговор записывается. итак, продолжим.
он достаёт из той же папки блокнот, что-то там листает и кладёт перед мной рисунок, где нарисован я, сидящий в машине. выглядит жутко, и запах, конечно же, не очень... рисунок выцвел и стал похож на какую-то почти однообразную массу. додумался он - рисует кровью! фе, ужас. точно поехавший. я не слишком всматриваюсь в детали, отворачиваю голову в сторону, лишь бы скрыться от неприятного запаха.
— на этом рисунке вы изображены сидящим в машине. видимо, в украденной, да? вы не так давно украли машину прямо перед носом у её владельца.
— ...а это уже не по делу! давайте, задавайте другой вопрос. - нелепо отмазываюсь я, ибо ничего другого делать не остаётся.
— ага, значит всё-таки в украденной. хорошо, я это запишу.
— в каком смысле в украденной?! а вдруг это моя собственная?
— мало того что у вас прав нет, так ещё и машина краденная. именно эту марку машины с тем же самым номером недавно искали...
я замолчал, потому что понимал - своими словами я лишь сделаю хуже.
— кхм, так вот, что-то мы немного отдалились от основного дела. давайте вернёмся и я задам вам несколько вопросов. помните, что наш разговор записывается.
я одобрительно кивнул головой, посмотрел в сторону. совсем нет никакого желания вообще смотреть на этого мужика, не то чтобы хотя бы на секунду посмотреть в его глаза.
— вы не помните, где вы были в...
— м, я был дома, тихо-мирно, никого не трогал, выпивал. - перебиваю я, не давая договорить тому мужику.
— выпивали что именно? алкоголь, лимонадную газировку, может сок? что вам отец ваш дозволяет?
— то, что вам, полицейским, никогда в жизни такое зарплата и график работы не позволит. - решил я подколоть мужчину, за что получил осуждающий взгляд. я сразу понял, что если не скажу правду - меня "казнят". - крепкий алкогольный напиток. это вообще не ваше дело, что я люблю пить! может вы ещё спросите как мне нравится шлю-
— так! - мужчина слабо ударил ладонью по столу, но этого мне хватило, чтобы отпрянуть и вздрогнуть, округлив шары "по пять копеек", вернувшись из состояния "смелого Джоны Маршалла" в "боязливого и напуганного Джонушку Маршалла". - перестаньте строить из себя клоуна. вы тут не на публике, чтобы других развлекать.
— но за мной же всё равно наблюдают и меня и мою речь, тем более, записывают! пусть посмеются напоследок.
— ох, Господь боже, как с вами сложно... - мужчина нахмурился и прикрыл глаза. - что ж... вернёмся к допросу. без цирков! - он специально выделил последние два слова особой интонацией.
— чего же вы такой серьёзный?
— вам кажется что я излишне серьёзен только лишь по той причине, что я нахожу вас слишком несерьёзным.
— вы случайно не брат Адама, о котором никто не знал? - вновь отвлекаю его я. - просто сам Адам такой же как и вы. серьёзный и не даёт даже один маленький раз пошутить!
мужчина вздыхает. он встаёт и выходит из комнаты допроса, оставив меня одного.
— ну и вали, обиженка! - выпалил я, и, видимо, зря.
в комнату вдруг заходит уже другой мужчина. высокий и тощий, бледный как поганка, с мешками под глазами, блондин с длинными волосами, сделанными тоже в хвост
они все тут такие? с тёмно-голубыми, красивыми глазками, он тоже в форме, как и положено. садится напротив меня, и словно бы заранее предупреждает:
— если я хоть намёк на шутку учую - ты получаешь пощёчину. усёк? - мужчина хмурится.
— ага... конечно же, я не против, но разве это не противозаконно - бить тех, кого вы допрашиваете?
тот молчит в ответ.
— перейдём сразу к делу. ты был замечен в пять утра в том самом доме, точнее, как ты туда заходил - камеры на улице работали и смогли заснять тебя ровно в пять... так что же побудило тебя туда пойти?
я? в пять утра? за три пиз за тридевять земель от моего дома?
они только что сморозили какую-то дичь. даже я так не умею... надо поучиться у них.
— я отвечу вам честно - не знаю как я там оказался. похоже, меня клонировали, хах! - я усмехнулся мужику в лицо, и тут...
хлоп!
в этот же момент я получаю слабую, но в то же время довольно больную пощёчину.
— ээ... в.. вы думаете что делаете?! - мой голос задрожал, так как это было слишком неожиданно. я, естественно, напугался.
— конечно же. я же тебя предупредил, малой.
я вздохнул, потёрся больной щекой об плечо и опустил взгляд на стол.
— я серьёзно не знаю что я там делал. может, это какая-то ваша ошибка? я не мог там быть в пять утра - в пять утра я дрыхнул и уже десятый сон видел, а вы мне тут говорите, что я куда-то ехал будучи пьяным и тем более, в пять утра!
— нет, здесь нет никакой ошибки. ты приехал, пришёл в тот дом, походу убил его, а потом ты был замечен теми же самыми камерами. именно ты, Джона Маршалл, тащил его труп по земле.
— но... - внутри у меня похолодело. я не мог этого сделать. ну никак, совсем. - хоть у отца моего спросите, я ничего не делал! я был в это время дома, и я спал!
мужчина вздыхает.
— мы расспросили твоего отца ещё до того момента, как мы заставили тебя сюда приехать. он сказал, что ты отсутствовал в тот момент дома.
...я ничего не понимаю? какого чёрта?
— это какая-то бессмыслица... я не мог там быть, сколько мне ещё раз повторить?
— ты хочешь сказать, что ты как-то можешь доказать что показания твоего отца это ложь? и как же ты докажешь это? да у нас даже твои отпечатки имеются, они были на кухонном ноже, который в гостинной валялся! ты мне тут ещё врать смеешь?!
но...
как я могу доказать это, если я сам ничего не могу вспомнить?
— но я не мог его убить! я дорожу им как самым... эм... лучшим другом! - я почувствовал, как мне стало ещё страшнее. моё сердце стало стучаться быстрее. что творится с моим телом? оно что-то скрывает? я жмурюсь и томно вздыхаю. я так устал...
ты так уверен, что ты не убивал его?
...
подожди, какого чёрта? опять этот... голос? стоп, нет, хаха- НЕТ. только не сейчас! это совсем не подходящий момент! скройся, уйди, я не хочу слышать тебя снова! ты же... ты...
это был ты, Джона. ты напился до такого состояния, что тебе даже память отшибло. разве это не выглядит жалко?
не смей. я ничего не делал, это был не я, это не мои проблемы. почему ты пытаешься доказать мне обратное? я знаю себя лучше, чем какой-то глупый голос у меня в голове.
открой глаза, Джона... и посмотри на то, что ты сделал с ним. может, твоя память освежится и ты вернёшь себе те ужасные воспоминания?
я открываю глаза и смотрю ещё раз на фотографии мёртвого тела Адама.
***
убей его, Джона.
убей его.
убей.
я подкрадываюсь сзади и перерезаю ему глотку кухонным ножом. к слову, он довольно хорошо заточен. стараюсь не затягивать, делаю всё резко и быстро.
каков мой мотив, хах?
я устал слышать этот голос. он говорит мне - что делать, как и когда. я больше не могу. он сказал, нет, пообещал что больше не скажет мне ни слова если я исполню его последнее желание - убить Адама.
***
...но это не может быть правдой.
но это правда, Джона. признай это.
***
я разрезаю его живот. он уже почти не дышит, лишь изредка дёргается в предсмертных конвульсиях и немного стонет. мне ничуть не жаль. я тоже намучался.
я поедаю его внутренности, тщательно прожёвываю, глотаю и стараюсь не блевать, хотя очень уж хочется, но...
голос сказал мне сделать это.
я продолжаю пожирать его, добираюсь до его сердца, что так жалобно стучало лишь пару мгновений назад и буквально вырываю его из грудной клетки, всасываю всю кровь, что так стремительно течёт, слизываю кровь со своих рук. чёрт, это мерзко, но... так вкусно.
***
ты до сих пор не понимаешь, Джона?
...но я не мог...
ещё как мог. ты даже не представляешь, что ты мог сделать ещё, лишь бы я замолкнул.
это всё твоя вина. не моя, а твоя. я не виноват... это ты свёл меня с катушек и сделал всё это, пока я потерял контроль над собой. настоящий я не мог...
ты до сих пор пытаешься найти себе оправдание? всё кончено. признай своё поражение.
***
знаете как маленькие дети обычно делают?
играют с игрушкой некоторое время, а после ломают её и выкидывают в мусорку...
я поступил также, и моей игрушкой был Адам. я насытился им в полной мере. его кровь на вкус была сладкой, органы - так себе, а сердце мне понравилось больше всех. самая вкусная сладость сегодняшнего, можно сказать, уже завтрака.
довольный, я уезжаю с места преступления, и, о Господи, как это приятно - слышать одну лишь тишину. и никаких голосов...
***
меня отстёгивают и начинают резко дёргают с места, из-за чего я чуть ли не падаю. они начинают меня уводить из комнаты.
у этого мужика есть оружие. как хорошо, что наручники застёгнуты не за спиной
хотя должны быть...
я ловко и внезапно для всех вытаскиваю у мужчины оружие, и тот даже не успел среагировать - я подставляю его к подбородку и
...и он выстреливает себе в голову. конец.