Часть 2

Кира всё-таки попала в комнату к Рите Еще одной новой их соседкой стала Лера, с которой, впрочем, они познакомились еще на кружке волейбола. Кира очень его любила и могла часами играть после уроков, потеряв счет времени. Рита же напротив, предпочитала более спокойные занятия: чтение, рисование, игру на музыкальных инструментах, — гитаре и пианино, — и многое другое, не требующее много энергии, в отличие от терпения. Комната девочкам досталась в самом конце коридора, как раз напротив вожатской. Виктория Сергеевна, как выяснилось позже, была двоюродной сестрой Виктора Алексеевича. Об этом Кире рассказала Лера, приехавшая в этот лагерь уже четвертый раз. Также она поведала и о том, что Виктору Алексеевичу, вопреки его внешности, только в следующем месяце исполнялось девятнадцать, а в позапрошлом году он сам был в старшем отряде. Про себя Кира отметила, что это даже странно: вожатый старше "детей" в отряде всего на год-два. Таких, как правило, ставят в младшие отряды, но сейчас, похоже, сделали исключение. Виктория Сергеевна была на четыре года старше, ей недавно исполнилось двадцать три года. Первый день ее никто толком не видел, да и в целом она в отряде появлялась нечасто, как правило помогая с организацией мероприятий. За ограждением находилась небольшая речка, которую хорошо было видно из окон коридора, притом пойти туда возможности не представлялось. В целом территория лагеря была довольно уютной, несмотря на свой возраст. Лагерю уже около сорока лет, потому многие постройки, несмотря на недавний их ремонт, создавали атмосферу пионерлагерей 80-х годов. Это, впрочем, имело некий своеобразный шарм, который даже чем-то привлекал. День начинался с зарядки, что поначалу многие невзлюбили, но после втянулись. Программа включала не только общеразвивающие упражнения, но и танцы. Это нравилось младшим отрядам, а средние намеренно игнорировали эту деятельность, вероятно, считая, что они слишком "взрослые" для такого. Тем не менее, у действительно "взрослых" отрядов такого не случалось: танцы всем нравились, и они даже стали любимой частью зарядки для многих. После всего этого феерично неуклюжего, но веселого действа, все шли на завтрак, а после расходились по кружкам. Кира решила записаться на волейбол, отпустив Риту на гитару. За команду противников играл Виктор Алексеевич, что создало Кире много проблем. Несмотря на ее навыки, его подачи, казалось, могли отбить руки от тела. Удивительно, как после такого мяч ещё ни разу не оказался вне поля. Большая часть играющих уже разошлась, но Кира этого не заметила. Она с нескрываемым упорством старалась сделать так, чтобы Виктор Алексеевич ушел с подачи. Впрочем, горящие от боли предплечья сильно этому не способствовали. С другой стороны это даже разжигало азарт. В этот момент на площадке появилась Виктория Сергеевна, пришедшая строить всех на обед. Именно эта секунда и стала победной: Виктор Алексеевич отвлекся, и Кира, наконец, смогла забить мяч. Вожатый рассмеялся низким, почти осязаемым голосом: — Хорошо играешь. — Он подмигнул Кире и ушел строить остальных в столовую, хитро улыбаясь —Ага, конечно. — Поморщившись от жгущей боли в предплечьях, девушка встала в пару с Лерой. В столовой стоял умеренный шум: все вполголоса что-то обсуждали, стучали ложками по тарелкам, вперемешку с пением птиц за открытым окном. Виктор Алексеевич подошел к стулу Киры сзади и тихо, почти шепотом, сказал: "Пойдешь на соревнования на следующей неделе". Кира медленно кивнула, смутившись. Тем не менее это не было плохой новостью, удручало лишь незнание команды. Мало ли, может попадутся какие-нибудь.. Что ж, до этого события была еще целая неделя. А пока, было время тихого часа. Понятное дело, спать никто даже не пытался. Рита ушла на репетицию песни к открытию смены, а Лера потерялась в какую-то из соседних комнат. Кира что-то смутно помнила о ее отношениях с парнем из тридцатой, но точно сказать ничего не могла. В дверь постучали. — Можно? — проговорил низкий мужской голос из-за двери. — Да, — полувопросительно ответила Кира. В комнату вошёл Виктор Алексеевич. Он держал в руках небольшую, заклеенную цветным скотчем по углам коробку. Сев на кровать напротив Киры, вожатый заговорил: — Прости, я что-то переусердствовал. Руки сильно болят? – А, да нет, все хорошо. — Покажи хотя бы, а то мало ли. Ты мне еще на соревнованиях целая нужна. — Он проговорил это с усмешкой, глядя Кире в глаза. – А их вы проводите? — Игнорируя насмешливый тон вожатого спросила девушка, выставляя вперед запястья. — Да, организовываю. Но судьи другие будут, не бойся. — Виктор Алексеевич чуть-чуть надавил на внутреннюю сторону рук Киры, и, увидев, как она от этого сморщилась, достал из коробки какую-то мазь с разорванной этикеткой. – Я не боюсь. — Кира заметила, как вожатый открывает тюбик с мазью. — Да ну, не надо, оно к вечеру пройдет. — Пройдет только дождик на улице, а это лечить надо. — Со снисходительно веселым лицом, он холодной рукой нанес некоторое количество мази на предплечья, а после принялся растирать. – Да хорошо все, честно. — Девушка усердно замотала головой,случайно коленом свалив с тумбы бутылку себе на пальцы ног, — ай, блят-.. — Кира вырвала ладонь из рук вожатого и спешно закрыла ею рот. — Ой... — Чего "ой"-то? За мат — двадцать приседаний. Чего ты так на меня смотришь? Давай-давай. Кира нехотя встала, и, смирившись с тем, что это наилучший вариант развития событий, принялась приседать. – ..девятнадцать.. двадцать! — вожатый поднялся с кровати. — Молодец, мат прощен. Ладно, пойду я. Ты тоже не засиживайся, скоро на полдник.