Глава 22. Когда мир упал.

Пустота скрылся, оставляя после себя множество вопросов, но не только. Он смог перед своим исчезновением раскрыть реальное имя одной из присутствующих. — Что. Это. Блять. Было?! — выругалась Жмых. — Алиса?.. — знатно удивился Саня. — Почему... — за ним удивилась Ангелина, позабыв о недоразумении с парнем. Все посмотрели сначала на Саню, потом на Жмыха. Однако, эти двое так же удивились тому, что только что услышали. — Нет времени объясняться, — вмешался Алексрен. — С этим выродком у нас в оппонентах нам не стоит останавливаться. Он уже убил Сэма, кто знает, кем окажется следующая жертва? — Ты прав, — поддержала Арес. — Ребят, Серёжа нам передал информацию о внезапных беспорядках в районе Арбатской, — сообщила Ангелина. — Возможно, наш клиент. — Направляйтесь в штаб, — произнёс серьёзным голосом Саня. — Я хочу свести счёты с этим подонком... — Я с тобой, — вызвалась Жмых без промедления. — Вы уверены, что справитесь одни? — усомнилась Ангелина, держа руку на кобуре с пистолетом. — Жмых, откуда ты уверена, что он не убьёт и тебя? — Да отпустите их уже. Если они хотят пойти на верную смерть, то найдут её в другом месте, — хмыкнул недовольно Алексрен. — Логичный вывод, да только людей нам терять ещё не хватало... стоп, где же они?! — удивилась Арес. Сани и Жмыха рядом с ними больше не было. — Чёрт подери. Ну да, классическая Жмых, а Саня-то куда... ладно, к штабу, — ворчливо сказал Алексрен.

***

Это был поздний вечер. Гроза. Лишь фонари и фары машин осветили улицы, на окнах появилась куча капель, а небо озаряли молнии. — Что. Это. Было? — проговорил негромко Саня. — Закрой рот, пожалуйста, — резко ответила Жмых. — Да... ладно. Я тоже напуган. Он не мог знать твоё имя, только если... — Что "если"?! — спросила Жмых. — Пожалуй, озвучивать не буду, — отказался Саня. — Раз уж начал — говори. — Нет. В этот раз нет. Предположение тупое, и оно напугает тебя ещё сильнее, — продолжал Саня. — Ладно... — обиделась Жмых и отвела взгляд. «Что, блять, происходит?!» — единственная фраза, которая витала в голове у Сани. Они поехали на такси, чтобы высадиться недалеко от места событий. В салоне повисла неприятная тишина. Саня задумчиво смотрел в окно, не отрываясь. Он наблюдал, как здания и фонарные столбы проносились мимо и растворялись вдали всё больше по мере того, как такси приближалось к месту назначения. Жмых же сидела, стиснув руки в кулаки. Она нервничала и почти не дышала. Периодически девушка поглядывала на своего друга, но стоило ему это заметить, и Жмых тотчас отворачивалась, а переживания всё больше заполняли её. И ей, и Сане хотелось разорвать эту тишину, что возникла между ними, словно стена, словно пелена. Уничтожишь её — и снова сблизишься с другом, как ни в чём не бывало. Вот только ни Саня, ни Жмых не понимали, что же стоит сделать, чтобы не оставить ни следа от этого дискомфорта. Внезапно машина остановилась, прерывая столь неловкое молчание. — Вам лучше выходить и бежать! — сказал водитель ровно перед тем, как ему в голову сквозь стекло прилетел кусок железа. — Чёрт, выходим! — заорала Жмых, перепугавшись. Они вместе с Саней вылетели из машины и, не теряя ни секунды, осмотрели происходящее. — Вот и он... — сказал парень, увидев Пустоту, который устраивал на улице дебош, устанавливая странные устройства. — Это бомбы! — ужаснулась Жмых. — Уверена? — спросил Саня. — Мол-чать! Жмых подорвалась вперёд, Саня остался за углом, сделав пару выстрелов, от которых Пустота увернулся. — Спецназ на мес... — прибывшему командиру спецназа сразу снесло голову мечом Пустоты. Остальной отряд отбросил дымы и открыл огонь, но быстро пожалел об этом: Пустота начал поочерёдно их вырезать, одного за другим, затем ушёл в переулок. Жмых и Саня отправились за ним, но за поворотом он пропал. По крайней мере, так думали те двое. — П0п@лись. — Откуда он это говорит?! — со страхом в голосе спросил Саня. — Я не знаю! — с таким же беспокойством ответила Жмых. Внезапно Пустота возник из-за угла, пинком отправив Жмыха в стену позади и замахнувшись на Саню, но тот успел достать меч, парировать атаку и ударить в ответ. Жмых же встала с гранатой в руках. — Саня, отойди, быстро! — крикнула она. Саня отошёл, и граната попала чётко в место, где у тела Пустоты должна быть середина, разорвав его оболочку... которая через секунд пять снова собралась воедино. — Дум@ет€ ме#я т@к л€гк0 убить? Vы 0шиб@€т€$ь. Я — ил&юстрация т0го, чт*, как bы вы #и ст@рались, vсе к0нчено. Ко#чено и пр€д0пределенно, — произнёс Пустота, зловеще улыбаясь. Его монолог прервал выстрелом Саня, но противник буквально съел своим телом пулю и продолжил. — В@ш Dруг к0е-что #е пон@л — ничег0 не име€т зн@чен*я. Ничего. %н таk ¢тар@лся проtиvит¿ся эt0///у... В этот раз атаковать попыталась уже Жмых, но Пустота, грубо хватая её за шиворот, со всего размаху выбросил её из переулка. Саня, понимая, что в таких тесных пространствах ему делать нечего, кинулся за Жмыхом. Пустота поспешил следом. — Вставай, самурай, у нас ещё есть урод, которого надо грохнуть! — произнёс Саня и дал руку Жмыху, чтобы та встала. — Как же он задолбал, честно... — выругалась она. Девушка подошла чуть ближе и произвела выстрел из копья, который пробил Пустоту насквозь, но его материя быстро закрыла дыру. Саня тем временем сменил позицию, прицелился, но этот прицел начал распадаться: Пустота попытался залезть к нему в мозг, чтобы атака сорвалась. — Нет! — злостно крикнул Саня и произвёл два выстрела, но те снова ничего не сделали Пустоте. — Жмых, меняем тактику! Этого хера я беру на себя, лови автомат! Саня перекинул автомат Жмыху, а сам подготовил меч и вступил в ближний бой. Его скорость едва ли могла равняться со скоростью Пустоты. Казалось, что Саня вот-вот ему проиграет. Тем временем Жмых заметила электрический столб рядом с местом драки. — У меня есть идея! — крикнула она и сделала два выстрела из автомата, но не в Пустоту. Ей удалось попасть по проводам, которые упали прямиком на противника. — Ааа@#ААааааАаа&(796_-9₽&7#471 — Пустота начал кричать. Его облик из кристаллов распадался под светом электричества. Он встал на колени, его лицо постепенно открывалось... В глазах — слëзы, которые враг сдерживал, но было заметно, что Пустота вот-вот сорвётся. Много слез... Ему хотелось кричать, проклинать весь мир, мстить и бесконечно рыдать. — Нет... — прохрипел он и встал. Это. Был. Саня... — Что... — удивилась Жмых и застыла на месте, не сводя глаз с Пустоты. Или же его стоит назвать ещё одним Саней? — Какого хера?! — прокричал Саня. — Я... сколько... нет... — пытался подобрать слова Пустота. — Вот... вот, кого вы всё это время пытались убить. Вот, кого ты... — Пустота указал на Саню, — ...пытался всё это время убить. Самого же себя. Вы не понимаете, что ничего не имеет цены... НИЧЕГО! Сколько бы ты ни пытался бороться с этим... Внезапно перед глазами Сани начало всё расплываться, не позволяя ему что-либо сказать. Появились странные образы, включая самого себя в какой-то лаборатории. Он не знал, что это за место. — Но Механизм не готов! — У нас нет выбора. Механизм должен быть запущен, иначе... — У нас есть право на ошибку сейчас, Саш. У нас есть время. — Я не хочу, чтобы люди разочаровались во мне. Я обещал закончить проект к сроку. Я должен запустить Механизм здесь и прямо сейчас. — Это слишком масштабный проект, чтобы торопиться с ним. --—-—-—--—-___— — Отступаем! — Нет! Нель... Мир в огне. Повсюду расползались нечисти. Небо раскололось на части. Пространство треснуло. Планеты полыхали. За несколько ничтожных недель цивилизация пала. От твоих рук. От твоего желания поторопиться. — Бегите! Нет! -_—__—_—_-——-_ — Сэм... Мне уже плевать. Она умерла в крови. На моих руках. Потому, что иначе мы бы умерли в тех развалинах. При том взрыве. Ты думаешь, я хочу, чтобы это было зря..? — ЭТО УЖЕ ЗРЯ! — выстрел. Алексрен упал. С красной точкой на лбу. Из которой текла кровь. Я стоял с автоматом после уклонения от его пули и резкого разворота. — Это. Было. Зря. ——-—-_—----—--__—-— Теперь ты видишь всё. Всё это — твоих рук дело. Когда-то давно это началось из-за тебя. Твоя очередь жить... с этим, Саня. Посмотрим, насколько эта твоя реинкарнация способна остановить конец света. —-—--_—-_—_—-_—-_--— Пустота резко вернул облик и телепортировался. Сверкнула молния, и вражеский клинок обратным хватом пробил грудь Сани. Из его рта выплеснулась кровь, и он упал замертво, даже не успев переосмыслить своё видение. — НЕ-Е-Е-Е-ЕТ! — крикнула Жмых с застывшими слезами на глазах, раскрыла копьё и начала беспорядочно стрелять в Пустоту. Сначала попала в живот, потом оторвала вторую руку, затем ногу, но противник стремительно регенерировал и начал доставать детонатор. Жмых в ответ схватила взрывчатку и кинула в него, но тот и после взрыва восстановился с чудовищной скоростью. Тогда она кинулась ближе, стараясь задеть его остриём, но Пустота своей материей резко восстановил себе руку, а ею уже остановил копьё, во второй конечности нажимая кнопку детонатора, на которую Жмых смотрела со взглядом, полным ужаса, словно умоляла не делать этого. — Име€т ли эт0 ×0t# к@&ое-то :[MEANING]: для тебя, @/\ис? Щёлк... Взрыв. Район позади Пустоты взлетел на воздух, а Жмых смотрела на это пламя с искрами в глазах, пока враг направлялся обратно в Ад. «Нет... Нет-нет-нет...» Так, девушка из последних сил вяло поплелась к Сане, вспоминая всю свою жизнь.

***

В семье не было ни следа благополучия: те, кто должен был воспитывать её и оберегать, не приносили радости, только разочарования, ссоры и убийства. Так, она познала страх. Ей не нравилось своё прошлое совсем: её лишили детства, улыбок и семьи, внушая ужасы и заставляя жить в этих условиях. К своему облегчению, ей удалось сбежать и начать жизнь с чистого листа, но прошлое всё равно оставило чудовищные рубцы. Тем не менее, она через боль пыталась познать забвение и стереть эти воспоминания. А потом ей посчастливилось встретить тех парней, что заменили ей семью, а точнее старших братьев. Среди них она впервые почувствовала комфорт. Хоть её пугало возможное предательство, она смогла наконец познать любовь. Но этим годам радости суждено было закончиться. Само воплощение уничтожения мира пришло и лично забрало её «братьев». На неё свалилось познание смерти.

***

Некогда величайший район столицы был объят пламенем. Пустота отправился распространять разрушения дальше, и Жмых чудом выжила после столкновения с ним. Она опустилась на колени рядом с телом того, кто был одним из её «братьев», а именно рядом с телом Сани. Из его рта и разорванной груди вытекала кровь. На лице сохранились предсмертные эмоции: шок, злость... Отчаяние? Жмых почти никогда не видела, как Саня грустил, но теперь всё кардинально изменилось. К сожалению, пришло время прощаться. Жизнь вынуждала двигаться дальше. Жмых называла её сволочью из-за этого и ненавидела. Очередной эмоциональный припадок настиг девушку, когда та на коленях приблизилась к Сане и попыталась приподнять. Жмых, заливаясь слезами, посмотрела на лицо родного ей человека, но в ответ её ждало лишь игнорирование. Чуда не произойдёт. Чем дольше Жмых смотрела на безжизненное лицо Сани, тем сильнее рыдала. Она прижала остывавшее тело парня к себе и положила голову на его плечо. Годы невинности закончились. Никто уже не смог оберегать избитую, покалеченную детскую душу. Да, Жмых ненавидела жизнь, но противнее всего ей было от самой же себя. Её терроризировало множество сожалений. Тот секрет, что Жмых хотела забыть, знал только Алексрен и бережно хранил его. Девушка жалела, что не объяснилась перед Саней и Сэмом. За всё время заточения в Аду на несколько лет Жмых нередко вспоминала своё прошлое. Аура повлияла на девушку, и это стало причиной начала эмоциональных припадков, во время которых Жмых сильно плакала, пыталась бить себя и отчасти задыхалась. Ужасное детство оставило слишком глубокий след, из-за чего просто так начать жизнь с чистого листа было невозможно. Жмых ненавидела себя так сильно, что хотела умереть. Как пару лет назад, так и тогда, когда Сэм и Саня погибли. Девушка искренне считала, что не заслуживала быть счастливой как раз из-за своего прошлого. Как только её настигали воспоминания, она ранила саму себя так сильно, как только могла. И сейчас, сидя рядом с погибшим Саней, ей в очередной раз хотелось совершить самоубийство. Это лишь усиливало рыдания. — Не уходи от меня... Хотя бы ты не бросай меня, пожалуйста... — умоляла девушка, крепче сжимая тело. Всё лицо Жмыха покраснело от слёз, и она старалась спрятать его, уткнувшись в плечо Сани. Его одежда теперь была пропитана потом, кровью и слезами его выжившей подруги. Однако, ей отнюдь не хотелось выжить. Жмых должна была возвращаться в штаб и доложить о произошедшем, но она не хотела бросать Саню в руинах. Ей казалось, что она уже бесконечно долго сидела рядом с ним и плакала. Она осталась наедине со своим заклятым врагом, наедине сама с собой. Жмых немного отодвинулась от Сани и посмотрела на него в последний раз. Она чётко понимала, что это конец. — Прости меня. Прости меня, пожалуйста! — закричала Жмых, сильно цепляясь за куртку парня. — Х-хорошо, я пойму, если ты не простишь... Жмых неторопливо и с огромным нежеланием начала отстраняться от Сани, не сводя с него взгляд. Таким образом она хотела проститься с ним. — Мне нужно это сделать, Сань. Я хочу забрать у тебя кое-что на память. Я надеюсь, что ты не против... — прошептала девушка дрожащим голосом. Прежде чем уйти, Жмых посмотрела на меч, лежавший рядом с мертвецом. Она подобрала его и, схватившись за концы волос, попыталась их выпрямить, чтобы... «Пусть это будет сделано в честь тебя, брат.» ...обрубить свою причёску. Всхлипывая, девушка сократила длину своих волос по самую мочку уха, после чего аккуратно положила меч рядом с телом Сани и начала отряхиваться от упавших на одежду прядей. Закончив, она перевела свой расплывшийся от слёз взгляд на автомат, который Саня отдал ей во время боя, а затем и на самого парня. — Прощай. Надеюсь, мы встретимся снова в лучшем мире. Я всегда... Любила тебя, как брата, которого никогда не было. Как и Сэма. Мне будет не хватать тебя... — постаралась вытянуть из себя Жмых, невзирая на сдавленный после рыданий голос. И так, она побрела в случайную сторону, опустив голову. Ей было стыдно и мерзко за саму себя. Её сознание всё никак не отпускала мысль о том, что Жмых не заслуживала счастья. Она действительно была глубоко убеждена в этом, а потому... Девушка начала осторожно осматриваться по сторонам. Повсюду лежало бесчисленное множество обломков стекла. Жмых медленно проходила рядом с ними, внимательно разглядывая каждый осколок. В один момент она остановилась и опустилась на корточки. «Наконец. Освобождение стало чуточку ближе...» Жмых протянула свою руку к одному из кусочков стекла и, подобрав, смотрела на него какое-то время. Ненависть к себе начала приливать вновь. Жмых отодвинула рукав испачканной кровью рубашки и с душераздирающим криком вонзила заострённый кончик стёклышка прямо в свою вену, разрывая тонкую кожу. За одним ударом последовал ещё один, а затем ещё. Ещё. Ещё. Ещё... Больше. Больше. Больше. Жмых истерически визжала, но не от боли, которую могла спокойно вытерпеть, а от внутренней неприязни. Она слишком ужасна, чтобы существовать, не говоря уже о том, чтобы кого-то защищать. Интерес делать что-либо стремительно гас с каждым ударом. Жмых беспорядочно била себя по венам на руке, порой резко проводя осколком по своей нежной коже и оставляя царапины. Каждый удар был всё больнее и больнее, а девушка надавливала на руку стеклом всё сильнее и сильнее. В конечном итоге она решила взять обломок в израненную конечность и, крепко стиснув зубы, чтобы перетерпеть неприятные болевые ощущения, начала уродовать вторую руку, так же предварительно отодвинув рукав. Жмых действительно находила удовольствие в этом, а на душе становилось чуть-чуть легче. И всё же она считала, что ей должно было быть приготовлено более жестокое наказание, чем смерть близких и простые ранения на руках. Как только вторая конечность начала сильно кровоточить, Жмых отбросила кусочек стекла, но не торопилась прятать руки под рубашку. Кое-что зацепило её внимание. Огонь на зданиях частично ослеплял, но и одновременно манил своим светом. На подкашивающихся ногах Жмых побрела к пламени. Девушка исподлобья взглянула на полыхавшие руины и слабо усмехнулась. Приблизившись на максимально близкое расстояние, Жмых сняла рубашку, отбросила её назад и выставила руки над огнём, прикрыв глаза. Языки пламени так же безжалостно обжигали кровоточащие раны, как и Жмых относилась к себе. Из глаз девушки безостановочно текли слёзы, но ей было плевать, ведь она считала, что заслуживала именно этого. От прошлого не сбежать, и после столкновения с Пустотой эта правда вновь отозвалась в душе Жмыха. Чувствовала ли она физическую боль в тот момент? Это осталось неизвестным, но даже если и чувствовала, то девушка всеми силами игнорировала её, и получалось очень хорошо. Ментальные муки куда важнее и острее. Постояв возле огня продолжительное время, Жмых беспристрастно отошла, чувствуя, как она хоронит в руинах остаток интереса к жизни. «Я заслужила этого. Пора возвращаться.» Девушка закрыла глаза и вновь опустила голову, вспоминая своих близких. В памяти мелькали их образы, счастливые мгновения с ними, но они, казалось, сгорали вместе с этим районом. Жмых считала, что уже никогда не сможет улыбнуться. Пришла пора принять эту суровую реальность, где нет места для её мирного существования и радости. Огонь, рядом с которым стояла девушка, светил так ярко и обогревал её в эту тёмную ночь, но вместе с этим он нес и, непременно, хранил в себе смерть. Ожоги, которые Жмых получила на этой миссии, не только навсегда остались на её коже, но и обуглили её душу, прочно вбивая травмирующие моменты в её память. Пробыв в молчании пару минут, раненая подобрала рубашку и надела её, наконец пряча кровь. Теперь девушке предстояло продолжить путь к штабу. В такой критической ситуации, как полагала Жмых, можно было бы сесть на такси и за бесплатно. Ей очень повезло. Недалеко как раз проезжала машина, и раненая среагировала моментально. Превозмогая боль, она метнулась к такси, что заметил водитель и остановился. Жмых быстро открыла дверь и завалилась на задние сидения в попытках отдышаться. «Какой там адрес был...» — гадала девушка. Она хриплым голосом обратилась к водителю, называя необходимый адрес. К её великому счастью, оплаты с неё действительно брать не стали. Что-что, но ей было сейчас не до грабежа ради денег на проезд. Жмых опрокинула свою голову на спинку кресла и, закрыв глаза, погружалась в мрачную пучину собственных мыслей. В голове всплывал образ Пустоты без кристаллической оболочки, мелькали моменты из прошлого. Жмых думала о Сане: о его смерти, о том, что ему довелось пережить... «Что же Пустота тебе показал?» — так размышляла она. Вся та сцена казалась до безумия нереальной, ведь увидеть самого себя и умереть от его же рук было из разряда вымысла, но девушка прекрасно ощущала, что это было реальностью. Внезапно в те минуты Жмых поняла нечто важное. Всю свою жизнь она бесконечно изучала боль, а той кошмарной ночью познала сильную скорбь, какую раньше никогда не чувствовала.