...

«я предпочту чистый виски и черный кофе в три часа дня; ты слишком сладкая для меня» ⠀⠀⠀⠀ ⠀ ⠀⠀⠀⠀ Ему пора бы уже остановиться. Пора вспомнить, что ей не так давно исполнилось восемнадцать и ее мир разительно отличается от того, в котором живет он сам. Ей восемнадцать, а не тридцать четыре. Она впервые поцеловалась пару недель назад — выпив вина в его доме, а не проводит дрянные вечера во всевозможных борделях города. Его игры зашли слишком далеко; Деймон понимает это, когда лежащая под ним на диване с задранной юбкой Рейнира почти скулит ему на ухо: — Я тебя люблю. Он пальцы из нее вытаскивает со слишком громким хлюпаньем во внезапно врезающейся в гостиную тишине. Губы соскальзывают с ее шеи, и он отстраняется. — Я что-то не то сказала? У племянницы взгляд испуганный, она пытается подтянуть съехавшую лямку лифчика, а он смотрит на нее и как будто впервые видит. Наконец понимая, куда втянул ее. Видит не расстегнутую наполовину блузку, не задранную юбку, которой она пытается прикрыться, вдруг стесняясь собственной наготы. Видит девчонку, которая совершенно ничего не понимает в его поведении. — Собирайся, — бросает он холодно и поднимается с дивана. — Деймон, я... Он не дает ей возможности договорить. Выходит на балкон, находит рядом с пепельницей недокуренную пачку сигарет и хмыкает, все еще чувствуя ее влагу на пальцах. Кончик сигареты вспыхивает огоньком в темноте опустившегося на город вечера. Рейнира выглядит пристыженной, когда он оборачивается. Полностью одетой, с небрежно лежащими волосами, которые она пыталась пригладить. Избегает прямого взгляда в глаза, и Деймон нервно усмехается. — Я вызову тебе такси. — Я думала, меня отвезешь ты. — Ты ошиблась. Он старается звучать как можно жестче. Чувствует запах ее смазки всякий раз, как подносит пальцы с зажатой сигаретой к лицу. Все еще хочет ее — и она точно раздвинет перед ним ноги, он не сомневается. Будет хватать воздух ртом и стыдливо прикрывать лицо ладонью, но отзовется на любую ласку. Он знает. Крепкий табачный запах не перебивает тонкий и сладкий запах, принадлежащий племяннице. — Я что-то не так сделала? Деймон молчит. Наказывает ее и молчанием, и холодностью, и подчеркнутой отстраненностью. Наказывает за то, что сам был недальновиден. Тушит сигарету в пепельнице и хмыкает. — Тебе лучше забыть о том, что было. Оно все равно не повторится. — А если я не хочу забывать? И только теперь она поднимает на него взгляд. Вскидывает подбородок и губы выгибает почти капризно. Это вызывает непроизвольную усмешку на его лице. — Ты сама не знаешь, чего хочешь. Он пытается пройти обратно в гостиную, пытается обойти ее, но она не дает ему проходу. Всякий раз делает шаг туда же, куда и он. И глядит упрямо, с гонором — он узнает почти собственное отражение в этом взгляде. — Ничего не будет, — отрезает он и подходит к ней вплотную, чтобы раздражать ее своим присутствием. Раздражать непрошенной близостью. Но Рейнира нервно сглатывает и задерживает дыхание, смотря на него снизу вверх. — А если я хочу... — Я не исполняю твои желания, принцесса, — то ли серьезно, то ли шутливо произносит он, уголок губ ползет выше. Он кладет руки на ее талию, чтобы сдвинуть ее в сторону, и почти поклясться готов, что она тянется за поцелуем, но успевает лишь мазнуть губами по его челюсти, когда он отворачивается. — Тебе пора домой. — Пять минут назад ты говорил совершенно другое. Пять минут назад она цеплялась ногтями за его плечи и стонала, двигая бедрами навстречу его пальцам. Пять минут назад он целовал ее шею и предвкушал, как станет первым мужчиной, побывавшим между ее дрожащих от нетерпения ног. Пять минут назад все было сладкой игрой. Она пытается обнять его за шею, прижаться ближе, но делает это так неловко, с опаской, что ему не стоит никакого труда, чтобы вывернуться. — Предпочитаю более опытных женщин, — почти что пощечиной по лицу. — Тебя ждет отец дома. Врет, откровенно врет. Но у нее в глазах появляются слезы, и он буквально сбегает, оставив ее одну. Оставив девочку с разбивающимся сердцем и первой влюбленностью; надо было остановиться раньше. Надо было остановиться до того, как те слова сорвались с ее губ.